Скрипт для реальности, глава 30⁠⁠

Когда я проснулся, Олег уже стоял у заклеенного объявлением окна, спиной к комнате, и настойчиво потирал левое предплечье — прямо над шрамом. Спина, затянутая в поношенную футболку, была прямой и жёсткой, будто натянутый трос. Готов рваться в бой сейчас же.

Позавтракали той же лапшой. Быстро, молча. Чай был тёплым, но не горячим. В горле стоял комок от крахмалистой тяжести, живот ныл — есть не хотелось, но надо было.

— Значит, сегодня, — сказал Олег, отодвинув тарелку. — Берём шмот и едем. Ты говорил — мы готовы.

— Разведка, — поправил я, вытирая вилку бумажным полотенцем. — Сегодня — только разведка. И транспорт.

Олег ударил ладонью по столу. Тарелки звякнули.

— Какая к чёрту разведка! Ты сам слышал — у них там неделя на «карантин»! Сколько уже прошло? Четверо суток? Пять? У неё время кончается!

Маша, сидевшая рядом, вздрогнула всем телом.

— Прошло четыре дня, — уточнила она, не отрывая взгляда от тарелки. — После моего… допроса. Карантин — семь дней. Значит, у нас ещё три.

— Три дня! — Олег встал так резко, что задел стул. Тот с грохотом грохнулся на пол. Кира, сидевшая у окна, вжалась в спинку своего стула, будто пыталась стать и невидимой. — И что мы будем делать эти три дня? Ждать, пока её сломают?

— Я не собираюсь ждать, — заверил я его. — Сегодня разведка. Вечером, если всё чисто и будет транспорт — штурм. В крайнем случае — завтра утром. Лезть сейчас, вслепую, без колёс и плана — это не спасти Лену. Это подарить нас Ане и синдикату. Вместе с ней.

Олег задышал часто, ноздри раздувались. Правая рука впилась в левое предплечье, пальцы побелели.

— А если она там уже…

— Мы ничего не знаем, — перебила Маша, всё так же глядя в стол. — Мы можем только надеяться, что с ней всё в порядке. Я даже не уверена, что слова про карантин относились именно к Лене.

Олег смотрел на неё, будто видел впервые. Потом медленно, с видимым усилием, разжал пальцы.

— И что делать?

Я вздохнул.

— Ты, Маша и Кира едете к «Сосновой Роще». Берёте очки усиления глубины. Маша, зафиксируй все тепловые контуры в главном корпусе. Олег, посчитай людей в форме, запомни лица. Кира, постарайся узнать, нет ли там подземных ходов. Смотрите на провода, на решётки, куда чаще заходят. Постарайтесь выяснить, есть ли там маги. Если повезёт — попытайтесь понять, где именно Лена.

— А ты? — спросила Кира, не поднимая головы.

— Я решу вопрос с транспортом. Нужно что-то незаметное, но вместительное. Чтобы после штурма на нём можно было уехать. Не на такси, я ему больше не доверяю.

Олег хмыкнул — коротко, беззлобно.

— Угнать, что ли, собрался? У меня прав нет, и водить я не умею.

— Не угнать, — сказал я, вставая. — Арендовать, на подставные документы. У меня есть идея.

Маша подняла на меня взгляд. В её глазах мелькнуло понимание, затем — тень тревоги.

— Это риск.

— Меньший, чем идти в бой без машины, — парировал я. — Выдвигайтесь через час. Одевайтесь потеплее. С собой — только очки и батареи. Никаких драк, даже если увидите кого-то из них. Вы — разведка.

Олег кивнул, уже деловито. Ярость схлынула, сменилась холодной собранностью.

— А если они нас вычислят?

— Маша с очками увидит мага за полкилометра, — я махнул рукой. — Кира почувствует вибрацию на подъезде. Вы просто туристы, которые заблудились. У вас есть три часа на свету. Потом — обратно.

Они начали собираться. Маша, не глядя, налила Кире ещё чаю, поставила чашку перед ней. Их пальцы ненароком соприкоснулись — Кира слегка дёрнулась, но не убрала руку. Олег подошёл к своему жилету, висевшему на спинке стула. Проверил индикаторы заряда, потом с силой дёрнул за крепёжный ремень — раз, другой, проверяя на разрыв. Кира, надевая куртку, опустилась на одно колено и принялась тщательно завязывать шнурки на своих потрёпанных кедах — туго, на два узла.

Я отошёл к окну. За плакатом был виден серый, зимний двор бизнес-центра, засыпанный снегом. Транспорт. Идея была дурацкой, но другого выхода не было.

***

Путь до университета занял минут сорок пешком. Я шёл медленно, но не от усталости — просто привык теперь оглядываться. Серое низкое небо, слякоть под ногами, редкие прохожие, кутающиеся в куртки. Город жил своей обычной зимней жизнью, равнодушной и густой, как кисель. Каждая иномарка у обочины, каждый мужчина в тёмной одежде заставлял внутренне сжиматься. Я чувствовал себя невидимкой, который боится, что его увидят. Или призраком, застрявшим не в том измерении.

Расписание на кафедре горного дела висело под стеклом, заляпанным отпечатками пальцев. Мишин курс, его группа. Лекция по механике грунтов, аудитория 209.

Из-за дверей соседних аудиторий доносились обрывки фраз, смех, скрип мела по доске. Нормальная жизнь. Я прислонился к стене напротив нужной двери, стараясь дышать ровно. Казалось, эта обыденность — самый чужой и непроницаемый камуфляж.

Звонок прозвенел резко, заставляя вздрогнуть. Дверь распахнулась, студенты повалили наружу гурьбой, смеясь и толкаясь. Миша вышел в числе последних — невысокий, с потрёпанным рюкзаком на одном плече. Увидел меня — и замер на месте. Брови поползли вверх. Не испуг, нет. Скорее — мгновенная, стремительная переоценка обстановки.

— Игорь? — воскликнул он, оглядывая пустеющий коридор. — Ты… в порядке?

— Жив, — кивнул я. — Есть разговор. Давай покурим.

Миша секунду помедлил, потом буркнул:

— В туалете. Здесь не надо.

Повёл меня в мужскую комнату в конце коридора. Он щёлкнул защёлкой на кабинке, проверил, пусто ли, потом прислонился к раковине, достал пачку жвачки.

— После того, как вы ушли, в общагу приходили какие-то люди. Вроде как из ментов, но без формы. Расспрашивали всех о тебе.

— Не из ментов, — я помотал головой. — И просьба у меня… необычная. Не удивляйся.

Миша выждал, изучая моё лицо. Потом протянул пачку жвачки.

— Будешь? Бери. Я уже ничему не удивляюсь после того, как ты тех двоих на улице уложил.

Я взял пластинку, сунул в рот. Резкий мятный вкус ударил в нос.

— Нужна машина. В аренду или купить, но быстро. Б/у, лучше высокой проходимости. Джип какой-нибудь, или…

— «Буханка» устроит? — перебил Миша. — Дурацкая тачка, трясёт, как на телеге, печка на ладан дышит. Но на ней в лес за грибами ездят, по бездорожью. И с виду — как мусоровозка, никто не заметит.

Я почувствовал, как внутри что-то разжимается.

— Устроит. Откуда ты её возьмёшь?

— Знаю одного деда на рынке запчастей, — Миша пожал плечами. — Он такие тачки ремонтирует, а потом сдаёт в аренду рыбакам, охотникам. Неофициально. Без документов, под залог паспорта или крупной суммы. Дорого берёт. Но тачки у него живые.

Он сплюнул в раковину.

— Но для этого, Игорь, мне нужно знать — для чего. Чтобы понимать, какой залог предлагать и какую историю плести. И чтобы потом мне самого этого деда не пришли искать твои… друзья без формы.

Я помолчал пару секунд, подбирая слова.

— Это конкуренты компании, где подрабатываю. Есть… спор по одному проекту. Они не хотят отпускать. Приходили, чтобы договор подписать на их условиях, я отказался. Теперь ищут, чтобы «убедить». Хочу на дачу к родственникам, по грунтовкам. Пересидеть пару дней, пока не остынут.

Миша слушал, не перебивая, жевал свою жвачку. Потом спросил, глядя мне прямо в глаза:

— А «остынут» они через два дня? Или тебе нужна машина, чтобы уехать ещё дальше? Совсем.

Он не верил, но и не отказывался. Это был торг.

— Не хочу тебя втягивать, Миш. Просто нужна машина.

— Понятно. То есть нихрена не понятно, но ладно. Что по деньгам?

Я достал из рюкзака пачку денег. Не стал пересчитывать при нём — просто показал толщину. Купюры по тысяче, всего — сотня.

Миша свистнул. Его глаза сузились, оценивая не столько сумму, сколько риски.

— Ну, это… серьёзно. На «буханку» хватит. Дед за неделю просит тысяч сорок-пятьдесят, под залог паспорта или всей суммы. Но если ты говоришь «сегодня» и без лишних вопросов… он может заломить и все семьдесят. И паспорт твой ему не нужен — он меня знает.

— Остальное — твоё, — заявил я, протягивая ему всю пачку. — Только чтобы сегодня.

Миша взял деньги, не глядя, сунул в карман.

— Ближе к вечеру позвоню. Твой номер не изменился?

Чёрт. Телефон. Мой старый схватили ещё в лаборатории, вместе со всем остальным. Новый я так и не купил — некогда было, да и боялся, что по IMEI отследят. Но sim-карту по паспорту можно быстро восстановить. И «кирпич» за пять-десять тысяч купить в любом ларьке.

— Блин, у меня аппарат сломался. Куплю сегодня новый, — пробормотал я. — Напиши свой номер.

Миша кивнул, уже мысленно где-то далеко — вероятно, у того самого деда с рынка. Вырвал из тетради уголок, нацарапал цифры.

— Жду, — буркнул он, протягивая клочок. — И, Игорь… будь осторожен. «Конкуренты» у тебя какие-то слишком… настойчивые для простых бизнесменов.

Он вышел из туалета, не оглядываясь. Я остался один под мерцающей лампой дневного света, слушая, как где-то капает вода. Мятный вкус во рту стал приторным и противным. Теперь нужно было найти салон связи.

***

Ближайший салон оказался на первом этаже торгового центра, между ларьком с китайскими чехлами и парикмахерской. За стойкой сидел парень лет двадцати, в наушниках, что-то листал на телефоне. Увидел меня — не оторвался сразу, закончил ролик.

— Вам чего? — спросил он, сняв одну петлю наушника.

— Смартфон. Простой, для студента. Чтобы позвонить, написать. И восстановить сим-карту.

Парень кивнул, полез под стойку. Достал коробку, потрёпанную по углам. Вскрыл её — внутри лежал пластиковый чёрный прямоугольник с широким экраном.

— Вот. Экран ёмкостный, два ядра, камера пять мегапикселей. Предустановлены все мессенджеры. Десять тысяч.

— Беру, — сказал я, доставая паспорт и пачку купюр. — И восстановите номер. Вот паспорт.

Процесс занял минут двадцать. Парень копался в системе, что-то печатал, один раз позвонил кому-то, уточняя данные. Я стоял у стойки, стараясь дышать ровно. Взгляд сам натыкался на потолочную камеру — маленький чёрный купол в углу. Обычная бытовая модель. Но теперь любая запись с неё могла стать уликой.

Ася молчала, будто анализируя обстановку. Я и сам понимал — номер, привязанный к моему паспорту, это маячок. Тусклый, но видимый. Если у людей синдиката есть контакты в сотовых компаниях, они могут получить уведомление о новом подключении. Или уже получили.

— Пополнить баланс? — спросил парень, возвращая паспорт.

— Да. На тысячу.

Он взял купюру, быстрыми движениями набрал что-то на клавиатуре.

— Всё. Работает.

Парень протянул мне смартфон, сим-карту уже в нём, и пачку бумаг — чек, договор, инструкцию. Я кивнул, сунул всё в карман куртки. Телефон лёг на бок, тяжёлой пластиковой плиткой.

— Спасибо.

На улице светило бледное зимнее солнце. Люди шли по своим делам — с сумками, с детьми, разговаривали, смеялись. Я поймал себя на том, что смотрю на них, как на декорации. Как на фон в плохо прописанной игре. Они — часть города. А я теперь был вне системы. Вирус, который пытаются удалить.

Проходя около банкомата, меня посетила ещё одна мысль. Я достал телефон, установил на него банковское приложение и подошёл к аппарату, снимая с плеча рюкзак…

***

После банкомата я свернул в первый попавшийся переход — там, в полумраке между ларьками с носками и футболками, ютился киоск «Всякая связь». На витрине, рядом с чехлами и пауэрбанками, лежали коробочки с кнопочными телефонами. Те самые, «бабушкины», с огромными цифрами и резиновыми кнопками. На ценнике поверх стекла было криво написано: «Всё включено! Симка + 50 мин.».

Идея возникла сама собой, холодная и четкая, как инструкция от Аси. Телефоны Олегу и Кире. Без связи в предстоящем бардаке мы — слепые кроты. Но вести их с собой в салон, восстанавливать симки по паспортам… Это всё равно что повесить на них GPS-маячки. Эти же «кирпичи» из киоска — они анонимные. Активированы на левые, никому не нужные паспорта, куплены за наличные и забыты.

Я купил два. Продавщица даже не посмотрела на меня — взяла деньги, сунула коробки в пакет. Я отошёл в сторону, к заклеенной рекламным плакатом колонне, вскрыл упаковки. Два одинаковых чёрных пластиковых бруска. Включил их. Экранчики загорелись синим. Баланс, как и обещано, был. Набил в память первого свой новый номер, сохранил под именем «И». Потом внёс номер этого телефона в свой смартфон, как «О». Повторил то же самое со вторым аппаратом, сохранив его номер как «К». Процесс занял минуты три. Чувствовал себя связистом на войне, который выдаёт «полевые» рации.

Готово. Я сунул оба телефона во внутренние карманы куртки, по разные стороны. Тяжесть стала симметричной. Риск оставался — любой звонок можно пеленговать. Но риск без связи был заведомо больше. Теперь, в случае чего, мы сможем хотя бы крикнуть в трубку: «Отходим!» или «Живой?».

Пакет с коробками я бросил в переполненный бак для мусора у выхода из перехода и направился обратно, к нашему укрытию. Следующий этап — ждать звонка от Миши и встречать разведчиков.

***

Они вернулись, когда за окнами стемнело. Вошли тихо, сбивая с ботинок снег. Олег — напряжённый, будто пружина, Маша — сосредоточенная, Кира — бледная и немного потерянная.

Я сразу протянул руку к Маше.

— Дай, пожалуйста, свой номер ещё раз.

Она молча продиктовала цифры, я записал их в новый телефон. Потом достал из карманов куртки два чёрных пластиковых прямоугольника, положил на стол по скрипу. Один протянул Олегу, второй осторожно подвинул в сторону Киры.

— Телефоны. Простые, кнопочные. Без интернета, только звонки.

Олег взял аппарат, покрутил в руках, нажал кнопку — экран загорелся тусклым синим светом.

— В памяти один номер — мой. Он подписан «И». Ваши номера я запомнил и внёс в свой. Мой у вас, ваш у меня. Больше никому не звонить. Если что-то пошло не так — один звонок, слово «отход» или «тревога». Понятно?

Кира медленно потянулась к своему телефону, взяла его, будто боялась обжечься. Кивнула, не глядя.

— А после… — начала она.

— После всего — выбросите, — закончил я. — Купил их в переходе, они ни на кого не оформлены.

Потом посмотрел на всех по очереди.

— Ну, как разведка?

Олег первым сбросил куртку. Говорил отрывисто, резко.

— Девушки — в главном корпусе. Тот, что побольше, трёхэтажный, с колоннами у входа. Остальное — подсобки: кухня, прачечная, своя подстанция в отдельном домике. По периметру — забор, выше человеческого роста, колючка поверху. Ворота на замке, шлагбаум, будка охраны. Но людей мало. Днём видели только одного мужика в форме у ворот и уборщицу с тележкой.

— Магов? — уточнил я.

— Нет. Не чувствовалось. Точнее, я не чувствовал. Маша?

Маша покачала головой.

— Никого с активным полем в радиусе трёхсот метров не было. В зданиях — обычные люди. В главном корпусе — несколько десятков. В основном на втором и третьем этажах.

— Лену нашли?

— Нет, слишком далеко, — отозвалась девушка. — С такого расстояния лиц не разобрать.

Олег мрачно хмыкнул.

— Зато нашли дорогу. С тыльной стороны, от леса. К забору можно незаметно подъехать метров на пятьдесят. Грунтовка, занесённая снегом. Но чтобы по ней пролезть — нужен внедорожник, легковушка сядет.

— Будет «буханка», — сказал я. — Миша договаривается.

Олег посмотрел на меня с недоумением.

— «Буханка» пройдёт, да. Но я… я не умею водить машину. Вообще. А ты?

— Я тоже. Придётся научиться, — пожал я плечами. — Попросим Мишу дать пару уроков. Там прямая дорога и лес вокруг. Главное — не врезаться в дерево.

В этот момент в тишине комнаты зазвонил мой новый телефон. Звонок был громким, резким. Все вздрогнули.

Я поднёс аппарат к уху.

— Да?

— Игорь? Это Миша. Всё улажено. Машина на месте. Подъезжай по адресу…

Он продиктовал улицу и номер гаража в промзоне.

— Через час буду, — сказал я и положил трубку.

Потом обвёл взглядом остальных.

— Маша, Кира — остаётесь тут. Отдыхайте, если получится. Попробуйте приготовить что-то горячее или купить, если магазин ещё работает. Вечером, после девяти, выдвигаемся. Мы с Олегом идём за машиной.

***

«Буханка» стояла в старом гараже, пахнущем машинным маслом и ржавчиной. Цвета грязного снега, с пятнами краски и рыжими подтёками по колёсным аркам. Левое переднее крыло было смято, будто машина въехала в столб. Но колёса — целые, резина зимняя, шипованная.

— На ходу, — похлопал Миша по капоту. — Дед перебрал мотор полгода назад, карбюратор почистил. Печка дует, но греет. Бензобак полный. Свет работает.

Олег смотрел на машину, будто на инопланетный корабль. Его лицо выражало лёгкую панику.

— Миш, — сказал я, оттянув его в сторону. — Нужно научить Олега, чтобы он хотя бы тронуться и остановиться научился. И рулить по прямой.

Миша покосился на парня.

— А права у него есть? Хоть какие-то?

— Нет, — честно сказал я. — И времени тоже нет, пара часов максимум. Не надо ПДД учить. Нам надо выехать из города и доехать до дачи по грунтовкам. Всё.

— Какая дача? — громко спросил Олег, подходя ближе.

Я ткнул его локтем в бок и шепнул:

— Потом объясню. Сейчас учись.

Миша вздохнул, плюнул под ноги и открыл водительскую дверь. Скрипнула ржавыми петлями.

— Ладно. Садись, герой. Показываю, где у тебя сцепление, газ и тормоз. И чтоб без дури — машина не моя, но дед меня замочит, если её разобьёте.

Следующие два часа превратились в странный, нервный спектакль. Олег за рулём, с лицом, сосредоточенным до боли. Миша рядом, то и дело хватающийся за ручник. Я — сзади, молча наблюдающий, как «буханка» дёргается, глохнет на остановках и ползёт по пустынной промзоне, как раненый жук.

Олег учился. Медленно, со скрипом, как и сама машина, но учился. К концу второго часа он уже мог тронуться, переключить передачи и даже вписаться в широкий поворот, не заезжая в сугроб.

— Хватит, — наконец сказал я, когда мы в очередной раз остановились на краю пустыря. — Дальше — сами разберёмся.

Миша выглядел измождённым, будто провёл не два часа, а двое суток в клетке с тигром.

— Вы точно до дачи доедете, а не в кювете окажетесь?

— Доедем, — буркнул Олег, вытирая пот со лба. Руки у него слегка дрожали — от напряжения, не от страха.

Мы высадили Мишу, сунули ему в карман пачку денег сверх оговорённого — за молчание и нервные клетки. Он взял, не глядя.

— Звони, если что, — сказал он, отходя.

До базы доехали медленно, объезжая центральные улицы. Поставили «буханку» на полузаброшенной стоянке у старого завода, в трёх кварталах от нашего офиса. Заперли дверь. Сигнализации, конечно, не было.

Последние несколько сотен метров прошли пешком, пригибаясь под редкими фонарями. Олег, поднимаясь по лестнице, наконец спросил:

— А про дачу ты серьёзно? Какая дача?

— Нет никакой дачи, — ответил я, отпирая дверь захваченного офиса. — Просто нужно было Мише что-то сказать. Чтобы не думал лишнего.

Внутри пахло едой. Маша и Кира что-то разогревали в микроволновке. Они обернулись на наш вход, и по их лицам я понял — время отдыха закончилось.

Теперь — только штурм.