Системный сбой. Том 2⁠⁠

Глава 22

Над Алексеем навис громила с руками, похожими на бревна, покрытыми густой рыжеватой шерстью. Он даже не наклонился, а скорее согнулся пополам, чтобы дотянуться до парня, и грубо схватил его за русые волосы, заставляя поднять голову.

Их глаза встретились — злые, выцветшие глаза здоровяка и усталые, но не сломленные глаза Твича.

— Почему вы ему помогаете? — голос у громилы оказался хрипловато-сиплым, будто по прокуренным связкам прошлись наждачкой. Каждое слово давалось ему с трудом, вылетало из горла с каким-то булькающим призвуком. — А? Говори, пока я добрый.

Твич не ответил. Он просто смотрел исподлобья, не мигая, стиснув зубы. В его глазах не было страха, хотя внутри, наверное, всё дрожало от напряжения. Просто он не хотел показывать этому верзиле, что тот его достал.

Рядом на коленях стояли остальные. Матвей, Маша и Лука — их руки были связаны за спиной крепкими верёвками, врезавшимися в запястья. Старик сидел с каменным лицом, но глаза его метали молнии. Он зыркал на палачей с такой яростью, что, казалось, будь у него лазерный взгляд, он уже прожёг бы им дырки в головах. Его кулаки были сжаты настолько сильно, что костяшки побелели, а на тыльной стороне ладоней набухли тугие синие жилы.

— Первый уровень, — пробормотал здоровяк, разглядывая Твича, будто тот был какой-то диковинной зверушкой. — Никаких навыков... Нет... — Он издал короткий, хриплый смешок. — Даже у него класса нет. Ну, доходяга просто, а вы...

Он не договорил. Вместо этого он размахнулся и со всей дури всадил тяжёлый кулак в живот парня. Твича согнуло пополам, из лёгких вырвался сдавленный хрип, лицо мгновенно покрылось испариной.

Лука рядом дёрнулся. Он хотел было шепнуть что-то ободряющее сыну — может быть, просто «держись», может быть, что-то более значимое, — но здоровяк заметил это движение. Он тут же переключился на разведчика, подошёл к нему, схватил за волосы и резко задрал голову вверх.

— А, — протянул он с кривой усмешкой. — Теперь я вижу сходство. Сын твой, да?

Лука молчал. Только смотрел — тем своим тяжёлым, ледяным взглядом из-под чёлки, от которого у нормальных людей кровь стынет в жилах. Но здоровяка это, кажется, только раззадорило.

— Почему бы просто не ответить на пару наших вопросов? — он снова размахнулся и снова ударил парня, на этот раз в солнечное сплетение. Твич перестал дышать — буквально, на целую минуту. Его лицо стало сначала красным, потом фиолетовым, он открывал рот, как выброшенная на берег рыба, но воздух не шёл в лёгкие.

Лука сжал кулаки так, что костяшки захрустели. Желваки заиграли на его скулах, лицо исказилось гримасой ярости. Он дёрнулся, попытавшись вырваться из верёвок всем корпусом, с рывком, но путы держали крепко. Слишком крепко.

— Паскуда! — рявкнул Матвей, когда увидел, что происходит с парнем. — Привык слабых да связанных трогать, да?! Развяжи-ка меня немедля, холуй окаянный!

Он задергал верёвками, пытаясь порвать их с помощью своего навыка. Мышцы на руках вздулись, из горла вырвался низкий, звериный рык. Верёвки натянулись и затрещали, но выдержали.

Молодой парень с винтовкой, стоявший чуть поодаль нервно хохотнул.

— Может, в расход его? Этот точно не расколется. Чего время терять?

— Да погоди ты, — бросил здоровяк, не оборачиваясь. Он смотрел на корчащегося Твича, который наконец-то сделал первый судорожный вдох, и в его глазах загорелось что-то похожее на уважение. — Такие терпят любые пытки. Это я уже понял. Но... — он повернулся к Матвею, и улыбка его стала хищной. — Их слабость не в них самих. Их слабость — в друзьях.

Он сделал шаг к старику, навис над ним, заслоняя свет.

— Эй, старик, — сказал он почти ласково. — Хочешь, кто-то из них будет первым? Выбирай. Девка? Этот хмырь? Или может, его сынок?

Матвей вместо ответа сплюнул. Кровавая, густая слюна полетела прямо в громилу. Тот не успел отшатнуться — плевок попал ему на штаны, чуть ниже пояса.

На лице здоровяка на секунду отразилось искреннее, почти детское удивление. Потом оно сменилось злобой. Он нахмурился, размахнулся тяжёлым ботинком и пнул старика в лицо.

Удар был такой, от которого у обычного человека челюсть разлетелась бы на куски. Но Матвей был не обычным человеком. Его усиленное тело устояло, он лишь качнулся, когда голова мотнулась в сторону, и тут же вернулся в прежнее положение.

Он поднял на громилу гневные глаза, живые и яростные.

— Гнида... — выдохнул он сквозь разбитые губы. — Таких, как ты, я...

Здоровяк не дал ему договорить. Второй пинок пришёлся в живот, и старик сложился пополам, потеряв дыхание.

— А что насчёт этой красотки? — здоровяк переключился на Машу, наклоняясь над ней. Его тень упала на девушку, и на секунду она показалась совсем маленькой и беззащитной.

Девушка предпринимала постоянные попытки вырваться — дёргала руками, извивалась, пыталась найти слабое место в верёвках. Но те держали крепко и надёжно, не давая даже миллиметра свободы.

— Тронешь меня... — прошипела Танцовщица, и в её голосе была только холодная, концентрированная ненависть. — Отрежу тебе яйца.

Здоровяк грубо раскатисто расхохотался, в глазах его мелькнуло что-то похожее на легкое удовлетворение от происходящего.

Твич наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Он лежал на боку, не открывая глаз, и просто дышал носом, глубоко, стараясь восстановить сбитый ритм. И в этом дыхании он чувствовал запахи.

Это было его единственное преимущество. Единственное, что выделяло его из толпы. Не сила, не скорость, не меткость. Только запахи.

Он чувствовал запах каждого присутствующего здесь человека. Пот, железо от оружия, порох, дешёвый табак, которым пропиталась одежда половины отряда. И ещё кое-что — страх.

Тот дальний мужичок, с винтовкой, которую держал слишком расслабленно — не как оружие, а как палку, и вот он сейчас боялся. Его запах был кислым и терпким, он бил в нос сильнее всего остального. Мужичок старался не смотреть в сторону пленных, делал вид, что занят чем-то важным, но Твич чувствовал его.

Он открыл глаза и скосил взгляд в ту сторону.

Чуть дальше, на краю поляны, двое парней несли кокон с Дмитрием. Они направлялись к тому месту, где, по заданию, должна была быть полянка с порталом. Может быть, там их ждал кто-то ещё. Может быть, там Диму должны были допрашивать или убивать.

Твич лихорадочно думал, пытаясь выстроить в голове какой-то план. Но мысли разбегались, как тараканы, отказывались складываться во что-то связное.

«Что я должен сделать? — спрашивал он себя. — Хоть одна возможность. Хотя бы шанс!»

Он сел на колени медленно, стараясь не привлекать внимания, чтобы не чувствовать себя лежащим слабаком. Ему хотелось быть сильным. Хотелось быть как Матвей — несгибаемым, способным выдержать любой удар и встать снова. Хотелось быть как Дмитрий — ловким, быстрым, смертоносным. Хотелось хотя бы уметь стрелять так, как его отец, не глядя, просто на слух.

Но всё, что он умел — это улавливать запахи. Слабый цветочный аромат откуда-то издалека — не отсюда, из леса, из-за деревьев. Слишком сладкий, слишком знакомый.

«Запах? — он нахмурился, принюхиваясь. — Она не ушла?»

Твич осторожно повернул голову. Вдалеке, за стволами деревьев, мелькнуло что-то яркое, огненно-рыжее. Знакомая грива волос, знакомая фигура.

Софа.

Она не ушла. Она вернулась.

Он коротко глянул на отца, желая дать тому подсказку, но Лука едва заметно покачал головой. Он тоже заметил девушку — разведчик видел всё, что происходило на поляне, даже когда смотрел в другую сторону.

Лука перевёл взгляд на кокон с Дмитрием, оценил расстояние до него, до охраны, до деревьев. Потом осмотрел поляну — расположение врагов, их оружие, их позы. И наконец бросил короткий взгляд на Машу и Матвея.

Девушка ответила ему тем же взглядом — в нём была вся решимость и готовность, на которую она была способна. В глазах Матвея мелькнуло слабое понимание, а потом зажглась новая искра ярости. Старик чуть заметно кивнул.

— Игнат, — здоровяк вдруг насторожился, заметив, как пленные переглядываются. — Проверь, куда они там смотрят.

Он поднял винтовку, направляя её туда, куда смотрели пленники.

Трусливый мужичок нервно хохотнул, будто чувствуя приближение какой-то опасности, и подошёл поближе к своему командиру, как к живому щиту.

— Да там эта рыжая, Сань, — сказал он, указывая пальцем. — Вон там, между деревьями. Видишь?

Здоровяк прищурился, всматриваясь в лес.

— Ага, хреново она прячется, — он махнул рукой. — Ты и Марк, идите...

Он не договорил.

Потому что в этот самый момент кокон с Дмитрием лопнул.

Это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Сначала раздался сухой резкий треск, будто переломили толстую ветку. Потом лианы разлетелись в стороны, и Дима выскочил из них, как чёрт из табакерки.

Впервые в жизни Твич порадовался своему тощему телосложению. Оно позволяло ему двигаться быстрее, чем можно было ожидать от такого хлипкого на вид парня. Он вскочил на ноги за долю секунды, не думая, не планируя, не сомневаясь, и рванул прямо к тому трусливому мужичку, который только что показывал на Софу.

Маша подскочила одним длинным, упругим прыжком — её ноги будто и не были связаны вовсе. Матвей оказался рядом с ней в тот же миг, старик двигался с такой скоростью, которую никто от него не ждал.

Лука бросился в ноги здоровяку, сбивая того с равновесия.

И в этот самый момент раздался выстрел.

Грохот разнёсся над поляной, эхом ударив по деревьям. Командир этого маленького отряда, который только что избивал Твича — рухнул на землю с простреленной головой.

Дмитрий, стоявший в двадцати метрах, опустил чужую винтовку, которую успел подхватить у кого-то из убитых. Он знал, в кого стрелять. Он всегда знал.

Лука, уже поднимаясь с земли, шепнул почти беззвучно, но голос его достиг каждого из друзей, будто ветер разнёс эти слова:

— Красава. С меня пиво.

Твич в прыжке подогнул ноги, выбросил руки вперёд и подхватил винтовку упавшего командира, даже не глядя на неё — просто на ощупь, просто потому, что надо.

Вокруг захлопали выстрелы. Пули замелькали в воздухе, прошивая листву, сбивая кору с деревьев. Одна просвистела у самого уха Твича, но он даже не моргнул.

Софа в этот момент стояла за деревьями и сжимала зубы так сильно, что челюсть заныла. В её руках была чужая винтовка — тяжёлая, неудобная, с кривым прикладом и сбитым прицелом. И всего один патрон.

Один выстрел.

Она видела поляну как на ладони. Дмитрий уже убил троих из винтовки — трое упали замертво, не успев даже вскрикнуть. Но маг уже поднимал руки, готовя заклинание — такое сильное, такое смертоносное, что оно могло не только ранить Диму, а может, и убить.

Вон там, на пригорке, стрелки уже прицелились в Машу, в Луку, в смешного Твича, который метался по поляне с винтовкой в руках. Ещё чуть-чуть — и они откроют огонь. Ещё немного — и кто-то из её друзей упадёт.

Софа перевела взгляд на дедушку. Матвей стоял на коленях, верёвки всё ещё сжимали его руки, но он не сдавался — он бился, как загнанный зверь, и это могло стоить ему жизни.

«Один выстрел, — подумала она, прижимаясь щекой к холодному прикладу. — Один шанс».

Она поймала в прицел человека рядом с магом. Того, что старался прикрывать мага, когда тот сконцентрирован и не мог смортеть по сторонам.

Вокруг мельтешили люди, ветки загораживали обзор, листья падали на прицел. Всё двигалось слишком быстро, слишком хаотично. Обычный стрелок ни за что не попал бы.

«Нужно... просто почувствовать», — единственная мысль осталась в сознании рыжеволосой девушки.

Она закрыла глаза.

Не для того, чтобы прицелиться — для того, чтобы почувствовать. Не траекторию пули, не расстояние, не ветер. Что-то другое. Что-то, что нельзя измерить в метрах и секундах.

Она не знала, сколько прошло времени — секунда, минута, вечность. Она просто ждала. Чувствовала. Дышала в такт с чем-то огромным и невидимым, что окружало её со всех сторон.

А потом она нажала на спуск.

Легко, почти невесомо. Будто не она стреляла, а кто-то другой действовал её руками.

БАХ!

Софа открыла глаза.

Она увидела, как пуля пробивает листву, сбивая несколько листочков и тонких веток на своём пути. Как она летит ровно, без отклонений, будто кто-то невидимый правит её полётом. Как входит в тело того самого человека, но не не туда, куда она целилась, не в голову, не в грудь, а куда-то в живот.

А потом раздался взрыв.

Граната на поясе мужчины сдетонировала. Взрывная волна прокатилась по поляне, оглушая всех вокруг и заставляя людей падать на землю, закрывать головы руками.

Маг, который уже почти закончил своё заклинание, вдруг замер. Его руки дёрнулись, глаза расширились — он почувствовал, как магия уходит из-под контроля, как она оборачивается против него. Откат ударил с такой силой, что его тело выгнуло дугой, и он рухнул на колени.

Осколки гранаты посекли его тело, когда невидимый щит лопнул вместе с заклинанием. Спина, ноги, руки, горло, голова — кровь брызнула во все стороны, и маг замертво упал на траву, даже не успев вскрикнуть.

Перед глазами Софы мелькнуло сообщение Системы. Золотистые буквы на прозрачном фоне, знакомый шрифт, который она видела тысячи раз. Но она не успела его прочитать — строчки расплывались перед глазами, а мысли путались, унося воспоминания девушки в небытие.

Она вспомнила, что приняла задание. Вспомнила, что провалила его. Вспомнила, что за провал — штраф. Потеря памяти. Потеря класса.

«Всё, — подумала она с тоскливым спокойствием. — Конец».

Но сообщение не исчезало. Оно висело перед глазами, и Софа, собрав остатки сил, заставила себя прочитать его.

Внимание, Игрок!

Вы сделали выстрел, изменивший ход боя.
Вы защитили тех, кто был вам дорог.
Вы заплатили всем, что было вам дорого.
Поздравляем вас, Игрок! Вы получаете класс Стрелок Гилеада!

Она моргнула. Протёрла глаза. Прочитала ещё раз.

Класс какой-то. Класс? Что это вообще? Что за лес? Она не знала ни лес, ни класс. Но звучало гордо — Стрелок Гилеада.

Софа опустила винтовку и без сил опустилась на траву. В голове шумело, в ушах звенело, перед глазами всё плыло. Но она улыбалась, даже не понимая, что именно вызвало у нее улыбку. Она не помнила, что сделала еще мгновение назад.

Вдалеке, на поляне, продолжался бой. Но она уже знала, что они выиграют. Она вложила в эту пулю всё, что у неё было, и этого оказалось достаточно, хоть она уже и не помнила этих людей, некогда бывших ей чем-то очень дорогим и родным.

Я уже приготовился к худшему. Ноги сами собой заняли позицию для ухода с линии атаки — колени чуть согнуты, корпус развёрнут, центр тяжести смещён вперёд. Я ждал, что сейчас маг ударит, и готовился к ранению, к боли, к тяжёлым последствиям, которые придётся расхлёбывать потом. Интуиция подсказывала, что я не успею уйти полностью — может быть, заденет по касательной, может быть, зацепит плечо или бок, но полностью избежать урона не выйдет.

А потом раздался выстрел.

Одиночный, звонкий, он перекрыл на секунду все остальные звуки на поляне. Пуля прилетела со стороны леса — оттуда, где за деревьями пряталась Софа. Я не видел её, но знал, что это она. Кто-то другой не смог бы сделать такой выстрел. Не с такого расстояния, не из чужой винтовки, не с одним патроном в запасе.

Пуля вошла в бойца, стоявшего рядом с магом, и пробила его насквозь. А потом моя кристаллическая граната, которая висела у него на поясе, взорвалась.

Грохот был оглушительным. Звуковая волна ударила по ушам так, что в голове на секунду воцарилась звонкая, ватная тишина. Меня пошатнуло — я едва устоял на ногах, схватившись за ствол ближайшего дерева. В ушах зазвенело, перед глазами на миг всё поплыло.

Но я не стал ждать, когда пройдёт оглушение.

Воспользовавшись замешательством врагов, я подхватил чужую винтовку и начал стрелять.

Я даже не целился по-настоящему — просто действовал на автомате, повинуясь многолетней привычке. Первый выстрел: боец справа, который уже поднимал винтовку в мою сторону. Второй: тот, кто пытался укрыться за деревом. Третий: парень с ножом, бегущий ко мне. Четвёртый и пятый — почти одновременно, два врага, стоявших слишком близко друг к другу.

Опустошив магазин, я отбросил винтовку в сторону.

Неподалёку четверо моих товарищей уже сражались с теми, кто их пленил. Я краем глаза следил за ними, оценивая ситуацию, но вмешиваться в их бой пока не спешил, они справлялись и сами.

Твич, надо отдать ему должное, не растерялся. Он подхватил винтовку с убитого командира и, несмотря на связанные руки, сумел пристрелить двоих ближайших врагов. Пальцы его, хоть и скованные верёвкой, двигались ловко и быстро — он передёрнул затвор, прицелился, выстрелил, перезарядился. Я даже удивился такой хладнокровности.

Лука тем временем сорвал нож с одного из павших врагов. Одним точным движением он подскочил сначала к Маше, потом к Матвею. Лезвие прошло сквозь путы, как сквозь масло. В конце он освободил и сына, а уже затем последним перерезал верёвки на собственных руках, которые всё ещё были стянуты.

— Молодец, пацан! — хохотал Матвей, рывком поднимаясь на ноги. Старик не терял времени даром: он сразу же ринулся к двойке бойцов, которые пытались зайти к нему с фланга.

Первый враг успел выстрелить. Пуля вошла Матвею в плечо — я видел, как дёрнулась его рука, как по куртке расплылось тёмное пятно. Но старик даже не охнул. Он будто не заметил ранения — или ему было плевать на него.

Он врезался в первого бойца с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и рухнул на землю с переломанной грудной клеткой. Не дав себе и секунды на отдых, Матвей развернулся ко второму — тот пытался перезарядить винтовку, но не успел. Старик схватил его за голову и одним резким движением свернул шею.

— Лёша, сзади! — крикнула Маша, когда заметила сверкнувший на дереве прицел.

Твич не стал проверять, откуда именно идёт угроза — он просто прыгнул за толстое дерево, укрываясь за широким стволом. В ту же секунду пуля врезалась в кору, выбив сноп щепок. Если бы он замешкался хотя бы на мгновение, пуля вошла бы ему в спину.

Лука в тот же миг вскинул винтовку — я даже не понял, когда он успел её подхватить, — и выстрелил. Стрелок на дереве рухнул вниз, и последнее, что я увидел, была его голова, дёрнувшаяся от точного попадания в лоб.

— Не подставляйтесь, — прошептал Лука, и его голос, как всегда, достиг каждого из нас, даже тех, кто находился на другом конце поляны.

Маша тем временем творила на поляне настоящую магию. Она схватила два ножа с убитых бойцов, и танцевала с ними, как одержимая. Её тело двигалось плавно, будто она не шла по земле, а парила над ней. Ножи в её руках мелькали так быстро, что я едва успевал следить за ними.

Она разделалась с тремя бойцами за считанные секунды. Первому — удар в горло, второму — нож в сердце, третьему — кувырок через голову и контрольный удар в основание черепа. Её тело уже было покрыто царапинами и мелкими ранениями, но её танец от этого, казалось, стал только кровавее и изящнее. Будто раны придавали ей сил, будто боль только горячила её пыл.

— Аааааа!.. — закричал Алексей, выскочив из-за дерева. В его глазах была ярость, смешанная с отчаянием. Он выскочил прямо под выстрел, и вражеская пуля прошла сквозь его ногу — я видел, как он чуть не упал.

Но он не упал. Он ответным выстрелом поразил вражеского стрелка. Тот рухнул с дерева, даже не вскрикнув.

Через несколько минут отчаянного кровавого боя всё было кончено.

Я выбросил ненужную винтовку и с тяжелым сердцем направился в сторону Софы. Я уже знал, что она провалила задание. Я уже знал, что это значит. И от этой мысли внутри всё сжималось в тугой холодный ком.

Рядом со мной шли и остальные товарищи. Матвей — быстрее всех, почти бегом. Маша, прижимавшая руку к порезанному плечу. Лука, бесшумно ступающий по траве. Твич, хромающий на простреленную ногу, но старающийся не отставать.

— Внучка... внученька... — Матвей обогнал нас, торопясь к девушке, которая сидела на траве у кромки леса. В его голосе было столько боли и отчаяния, что у меня самого защемило сердце.

Софа сидела на земле, поджав под себя ноги, и непонимающими глазами озиралась по сторонам. Она смотрела на лес — на деревья, на кусты, на падающие листья — будто видела всё это в первый раз. И, наверное, так оно для неё и было.

— Внучка? Девочка моя... Софочка... — Матвей подбежал к ней и попытался обнять, прижать к себе, защитить от всего этого безумного мира.

Но Софа отшатнулась. Она подскочила на ноги с удивительной для такого состояния быстротой, вскинула винтовку — стволом вниз, но с явной готовностью поднять его в любую секунду. Её глаза расширились, зрачки сузились от страха и непонимания, от сработавшей защитной реакции.

— Простите, я не знаю, кто вы такие, — сказала она. Голос её был таким знакомым, таким привычным, но в то же время чужим — в нём не было той мягкости, той теплоты, к которой мы привыкли. Только холодная, настороженная вежливость. — Что это за лес? Что... что здесь произошло?

— Старик? — позвал я Матвея, но он не слышал. Или не хотел слышать.

— Девочка моя, я твой... дедушка! — Матвей протянул к ней руки, но не приближался, боясь спугнуть. — Ну же... посмотри? Видишь, ты мне платочек этот сшила ещё до всего этого. Видишь?

Он дрожащими пальцами вынул из кармана синий платок — старенький, потрёпанный, с неровными краями и кривыми стежками. Протянул его на вытянутой руке, будто это был не платок, а какое-то доказательство, улика, которая должна была всё объяснить.

Софа посмотрела на ткань. Потом на отчаянные глаза старика. Потом снова на платок.

— Простите... — она вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, что мне стало не по себе. — Я не знаю, кто вы, дедушка. Я... как я тут оказалась? Кто вы?

Рядом со мной Твич сжимал кулаки так, что костяшки хрустели. Он смотрел большими, расширенными глазами на ту самую девушку, которая ещё недавно так сильно ему нравилась, на которую он смотрел с надеждой и обожанием.

— Она... — голос его дрогнул. — Софа, зачем ты взяла это задание? Ну зачем!

Лука положил руку на плечо сына, пытаясь успокоить, но Твич раздражённо скинул её и сделал шаг к Софе.

Та вскинула винтовку быстро, без колебаний.

— Я не знаю, кто вы такие, — повторила она твёрдо. — Не подходите.

Я поднял руки на уровне груди, ладонями вперёд — универсальный жест, который во все времена означал «я не враг, я не причиню тебе вреда».

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она не помнила меня. И, возможно, никогда не вспомнит. Но я заставил себя говорить спокойно. Потому что если я сорвусь — никто не держать план.

— Ты потеряла память, — сказал я спокойно. — Недавно мы все были в одном отряде. Дрались вместе, спали в одном лагере, ели из одного котелка. Мы тебе не враги.

Мой спокойный голос, кажется, подействовал чуть лучше, чем эмоции деда или парня. Софа опустила ствол не до конца, но уже не держала его наготове для выстрела.

Я посмотрел на товарищей. Маша поймала мой взгляд и одобрительно кивнула.

— Тебя зовут Софа, — сказала она мягко, делая шаг вперёд. — А меня Маша. Мы с тобой... подруги. Наверное. По крайней мере, последние несколько недель мы были неразлучны.

Софа перевела взгляд на неё.

— Этот длинный парень — Алексей, — Маша кивнула на Твича. — Но все зовут его Твич. Помнишь, раньше стримы люди проводили? Ну, игры там всякие, болтовня с чатом... Он как раз стримером и был. До того, как всё это началось.

Твич попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной.

— А это Матвей и Лука, — Маша указала на старика и разведчика. — Твой дедушка и его старый друг. А этот хмурый парень — Дмитрий. Он... ну, он нас всех несколько раз спасал. Без него мы бы уже давно были мертвы.

Софа переводила взгляд с каждого из нас, задерживаясь на мне чуть дольше, чем на остальных. В её глазах не было узнавания, но было что-то другое — любопытство, может быть, или смутное чувство, что эти лица ей знакомы.

— Я помню стримы и... — она вдруг всплеснула руками, похлопала себя по карманам. — Ой, а где мой телефон?

Она искала его везде — в карманах куртки, в карманах штанов, даже за пазухой проверила. Но телефона не было. И не могло быть — связь давно уже не работала, и старые устройства превратились в бесполезные куски пластика и металла.

— Софочка, — Матвей сокрушался, прижав руки к груди, и в его глазах стояли слёзы. — Прости меня, не уберег... Эх, ну зачем же ты так...

Он всхлипнул — взрослый, суровый мужик, которого я видел в бою и который никогда не жаловался на боль, — и вытер глаза рукавом.

— Девочка моя, ты моя внучка. На вот, возьми платок. — Он снова протянул ей синий лоскут. — Вдруг когда-то вспомнишь? Ты его мне сшила, когда тебе было десять годков всего. Не помнишь?

Софа нахмурилась. В её глазах появилось напряжение — будто она пыталась вспомнить что-то очень важное, но не могла, и это её злило и пугало одновременно. Она медленно кивнула, будто внутренне сражалась с демонами памяти.

— Я... — она запнулась. — Я помню маму и папу... Где они? А дедушка... я не помню его. Вы разве мой дедушка?

Из глаза Матвея брызнула слеза. Старик хотел что-то сказать, но не смог — голос его пресёкся, и он только беззвучно открывал и закрывал рот.

— Телефоны не работают, — сказал я, возвращая разговор в нужное русло. — Как и все остальные средства связи. Мир изменился. И тебе придётся привыкнуть к этому.

Я сделал шаг вперёд, не опуская рук.

— Мы расскажем тебе всё, — продолжил я. — И многое тебе покажется странным или даже безумным. Но это правда. Для начала посмотри в нижний левый угол.

— Куда? — Софа нахмурилась ещё сильнее.

— Там у тебя на периферии зрения — такая еле заметная точка. Видишь?

Я хотел начать объяснять устройство интерфейса, но Твич, который был лучше знаком с игровыми терминами, перебил меня. Он всегда быстрее находил общий язык с теми, кто не понимал, что происходит.

— Это типа... — начал он, подбирая слова. Лицо его искажала боль, то ли от раны на ноге, то ли от того, как чуждо девушка на нас смотрит. — Кароч, это как в играх. Ну, ты видела же раньше? Вот нажми на эту точку. Мысленно, просто как бы кликни туда. Что ты видишь?

Софа непонимающе посмотрела на парня. Потом прикрыла глаза на секунду, и, видимо, сделала так, как он просил.

Когда она открыла их, в её взгляде был настоящий ужас.

— Это что? — она вскинула винтовку, направив её на Твича. — Что это такое? Что это за фокусы? Что это за класс такой? И почему я уже пятидесятого уровня?

— Потому что ты качалась, — мягко сказала Маша, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Как и все мы. Названия могут быть... ну, там... у меня вот пафосное немного. У тебя там пусто, наверно, но ты не...

— Нет, у меня есть класс, — перебила её Софа. — Просто я не понимаю, что всё это значит. Если вы мои друзья, что случилось?

Она обвела нас взглядом, задержалась на мне.

— И кто ты? — спросила она, указывая на меня пальцем. — Почему ты первого уровня, а у вас всех — сороковые и выше?

Наступила тишина. Все взгляды скрестились на мне. Матвей смотрел с надеждой, Маша — с любопытством, Лука — с обычной своей невозмутимостью, Твич — с каким-то странным выражением, в котором смешались и ревность, и интерес.

— У меня другое развитие, — вздохнул я, не опуская рук. — Я всё расскажу чуть позже. Главное — я причина, по которой ты потеряла память. Ты потеряла свой класс. Но... — я замялся, подбирая слова. — Хм... ты не должна была его сохранить. Какой у тебя класс сейчас?

— Какой-то Стрелок Гилеада, — ответила Софа. — А при чём тут библейская гора?

Моё сердце пропустило удар.

Гилеад. Место, где, по преданию, находились лучшие стрелки древности. В системе нашего мира этот класс был не просто легендарным — он был уникальным. Я слышал о нём только в теории, только в описаниях, которые никто не подтверждал. О Стрелках я слышал, но они никогда мне не встречались.

Твич расширил глаза ещё сильнее, и они стали похожи на два блюдца. Остальные не поняли и переглядывались между собой, не понимая, почему мы с Твичем так отреагировали. Маша вопросительно подняла бровь, Матвей нахмурился, Лука просто ждал.

Софа стояла и хлопала глазами, переводя взгляд с меня на Твича и обратно.

Я улыбнулся — впервые за последние несколько часов — и подошёл поближе.

— Нам нужно очень и очень многое тебе рассказать, Софа, — сказал я, протягивая ей руку. — И, наверное, нам стоит начать прямо сейчас.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934