Системный сбой. Том 2⁠⁠

Глава 20

Мы покинули открытое место спустя полдня и вошли на территорию ЛЭП.

Местность здесь оказалась убийственно открытой — ровная, словно стол, ни деревца, ни кустика, лишь редкие пучки жесткой травы, пробивающейся сквозь потрескавшуюся почву. Высокие опоры линии электропередачи уходили вдаль, насколько хватало взгляда, их металлические очертания резко выделялись на фоне тусклого неба. Повсюду висели провода — некоторые перебиты, другие оборваны и трепещут на ветру.

Нас было отлично видно со всех сторон, будто мы были как на ладони.

— Не нравится мне тут, — проворчал Матвей, задрав голову и глядя на ближайшую опору. — Открыто, как у бабки на именинах. Каждый мудак с биноклем нас пересчитать может.

Софа шла рядом со мной, держа меня под руку. Нет, не то чтобы ей нужна была помощь — скорее просто хотелось прикосновения. Её пальцы лежали на моем предплечье легко, почти невесомо, но я ощущал тепло даже сквозь рукав куртки.

Твич притих. Шел позади нас, опустив голову, пинал камешки. Видно было, насколько испортилась его привычная лёгкость — плечи ссутулились, шаги стали тяжелыми, почти волочащимися. Однако парень старался держать марку: дёргал плечами, распрямлял спину, изображая нормальность.

— Ой, дедушка, — Софа улыбнулась Матвею, поправляя выбившийся локон волос. — Выбор был: идти в горы или опять в болота, так что вот...

Она говорила легко, будто речь шла о выборе между кафе и рестораном, а не между смертью от обвала и смертью от удушья.

— Кстати, Дима, — она повернулась ко мне, глаза блестят любопытством. — А почему ты выбрал это место?

Я в это время оглянулся назад, щурясь на горизонт. Группа преследователей всё ещё держалась на дистанции, они не приближались, но и не отставали. Шли организованной цепочкой, с прикрытием. В их отряде мелькнула рыжая голова — яркое пятно на фоне серой одежды и зелени леса.

Я напряг зрение. Волосы длинные, рыжие, но оттенок другой. И фигура другая, кажется, да и эта вроде ниже ростом.

Надеюсь, это не та девушка, которую я недавно отпустил, иначе было бы слишком много совпадений.

— У нас есть шанс найти ресурсы для аккумуляторов и кое-чего ещё, — ответил я, возвращаясь мыслями к вопросу.

Почувствовал краем глаза движение — Софа вдруг споткнулась и стремительно полетела вниз. Я успел среагировать мгновенно, поймав её аккурат за талию. Девушка тихонько охнула, упираясь всей тяжестью своего тела мне в ладонь, словно эта случайность была заранее запланирована самой судьбой. Глянул на нее: в глазах — хитринка, на губах — едва заметная улыбка.

Я не удержался и сам усмехнулся.

— К тому же, — продолжил я, кивая на опоры, — сами опоры теперь — источник некоторых металлов. Медь, алюминий, сталь. Всё это можно переплавить и использовать.

— Реально? — Твич заинтересованно поднял голову. Потом задумался, почесал затылок, глядя на провода. — А если... хотя в натуре, свет-то уже везде бахнули. Никто не штрафанёт за хищение?

— Кто штрафанёт? — хмыкнул Матвей. — Система? Монстры? Или эти, которые вон там идут?

Он мотнул головой в сторону преследователей. Те как раз остановились на привал, рассеялись по краю поляны, выставив наблюдателей.

— Лёш, а тебе как живётся без твоих стримов? — Маша наконец решила задать давно мучивший её вопрос.

Твич вздрогнул, будто его разбудили.

— Не смотри так, ахахаха... — Маша замахала руками, смутившись собственной прямоты. — Я тебе даже донатила! Вот так!

Она щёлкнула пальцами, будто изображая подброс монетки. Звук получился звонким, неожиданно громким в этой тишине.

Твич улыбнулся. Получилось устало и натужно — губы дрогнули, но глаза остались грустными.

— О, круто, хе-хе... — он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. — Ну да, скучаю. Это ж, как бы объяснить...

Он пытался подобрать слова, жестикулируя в воздухе. Пальцы ходили ходуном, словно ловили что-то невидимое.

— Ну вот вы же, девчонки, тоже фотки свои не можете заливать в инет? А охота же, да? — он посмотрел на Машу, потом на Софу. Те переглянулись, синхронно кивнули. — Вот и я хочу увидеть свой чат, спросить, как там у всех дела, кто что думает про последние новости... Эх...

Он замолк, немного погрустнев. Плечи опустились, он слегка ссутулился — будто кто-то невидимый положил ему на спину тяжелый мешок.

— Зато ты жив, Лёха, — раздался вселяющий уверенность шёпот Луки. — И ты с нами.

Парень как-то неоднозначно кивнул. Пнул камень на пути — тот отлетел в сторону, стукнулся об опору и замер. В этом жесте было и согласие, и горечь, и что-то еще, чему я не сразу нашел название.

Тоска по прошлому. По тому, что нельзя вернуть.

— Мне надо провод достать, — сказал я, отвлекая всех от неловкого молчания.

Я разглядывал верхние провода, прикрыв глаза ладонью от солнца. Активировал Взгляд Мудреца — перед глазами поплыли характеристики: материал, сечение, степень коррозии, остаточная магическая проводимость. Для лучшего эффекта хотелось бы подержать их в руках, чтоб почувствовать структуру.

— Пущай лезет самый молодой, — ворчливо сообщил Матвей, указывая пальцем на Твича. — Ты и полезешь, пацан. Если чо, не бойся, падать-то вниз, а не вверх! Ха-ха-ха-ха!

Старик зашёлся в раскатистом хохоте — усы заколыхались, из глаз брызнули слёзы.

— А че я-то сразу? — тут же возмутился Твич, останавливаясь. Задрал голову вверх, разглядывая опору, — там же высоко!

— А кто молодой? Ты. А кто у нас ещё молодой? Маша? Не, девок не посылаем. Я? Старый. Лука? Ему по возрасту нельзя — шея затечёт, голову свернёт, а нам потом тебя лечить. Димка? Он вообще болезный весь, ему не положено. — Матвей загнул пальцы, аргументируя. — Значит, ты.

— Кхм... — Твич сглотнул, но спорить не стал.

— Сначала надо изолироваться, — сказал я, снимая рюкзак. — У меня для этого есть мазь.

Я вытащил небольшой глиняный сосуд, обмотанный тряпицей, чтобы не разбить. Отвинтил крышку, показал содержимое. Мазь имела густую, почти твердую консистенцию, серовато-зелёного цвета, с мелкими блестящими вкраплениями.

— Кхм... Ди-и-м? — Софа протянула руку, взяла баночку, поднесла к носу. Втянула воздух, глаза прикрылись от удовольствия. — А ты давно этому научился?

Она водила пальцем по краю баночки, собирая остатки мази и нюхала снова.

— А как на кожу она действует? — продолжала она. — Ой, а у тебя есть ещё? А можно я намажусь чуть-чуть? Пожалуйста-пожалуйста! Можно-можно?

Глаза её стали большими, просящими. Она захлопала ресницами, наклонила голову набок, изображая щенка, которого обидели, но готовы простить за «вкусняшку».

— Да че ж ты неугомонная-то такая, а? — Матвей подошёл, бережно взял баночку из рук внучки. — Дай, да дай! Окстись маленько-то хоть, Соф.

Он покрутил баночку в руках, заглянул внутрь, понюхал. Потом скептически скривился.

— Мазь как мазь, тоже мне...

Вернул её внучке, подошёл к Твичу, начал инструктировать его тихо и ворчливо.

Маше тоже стало любопытно. Она подошла к Софе, заглянула через плечо.

— Ух ты-ы-ы... — протянула она, разглядывая мазь на свету. — Дай понюхать.

Софа передала баночку. Маша вдохнула — и глаза её округлились.

— М-м-м-м... — она зажмурилась, будто пробовала дорогой десерт. — Как вкусно пахнет... Аха-ха-ха...

Она открыла глаза и посмотрела на Твича.

— Лёш, будешь пахнуть как настоящий мужчина с этой мазью! — заявила Маша, заправляя свои тёмные волосы за ухо. Жест получился кокетливым, почти неосознанным.

Твич заинтересовался. Он подошёл, взял баночку, понюхал. Лицо его вытянулось от удивления.

— Вау... Зачёт! — он повернулся ко мне. — Ты это реально сам сделал?

— Сам, — кивнул я спокойно.

— Не гонишь? — Твич подбежал к отцу, тыча баночкой перед его лицом. — Пап-пап? Зацени?

Он перевернул баночку, показывая содержимое.

— Она ранга F! И тут в свойствах: защита от электричества! Видал?

Лука спокойно взял баночку в руки. Вдохнул один раз оценивающе. Повертел, посмотрел на свет. Вернул мне, подойдя тихо и спокойно, словно кладбищенский ветер. Шагов я не услышал, когда он подошел и оказался рядом. Видимо, прокачал что-то у себя опять.

— Я могу, — так же спокойно сказал разведчик.

— Да я че-то уже это... — Твич замялся, посмотрел на отца, потом на меня. — Да ладно че, я полезу, чуваки!.. Ну и чувихи...

— Сам ты чувак! — тут же возмутился Матвей. — Вот и полезай! Нахватаются слов в своих интернетах...

Он повернулся ко мне, сдвинув густые брови к переносице, от чего лицо стало ещё суровее, а усы нависли над верхней губой, словно козырёк.

— А ты, пацан, — он кивнул в мою сторону, — а ты девкам нашим можешь сделать баночку? А то вишь чо, извелись уж все.

— Сделаю, — пообещал я.

— Твич, только тебе придётся раздеться, — добавил я. — Иначе мазь сотрёшь об одежду. Эффект будет неполным.

— Че? — его глаза стали большими и испуганными. Он переводил взгляд с меня на Матвея, с Матвея на отца, с отца на девушек.

Девушки хихикнули. Софа прикрыла рот ладошкой, но звонкий и какой-то серебряный смех всё равно прорвался. Маша отвернулась, но плечи её тряслись.

Матвей лишь хрюкнул себе в усы тихо и одобрительно.

Я передал Твичу баночку и указал на провода.

— Там опасно. Эта мазь спасёт от разряда, — начал я свой инструктаж. — Но если ты не хочешь, я сам слажу. Я уже проверил, как она работает.

— Когда? В смысле... — Твич замялся, потом тряхнул головой. — Да я слажу... Только вы не смотрите, ладно?

Он открыл баночку, еще раз понюхал. Зажмурился, будто принимая важное решение.

Лука подошел к Маше, положил руки ей на талию и наклонился к уху. Что-то прошептал — я не услышал, но Маша покраснела и легонько толкнула его локтем.

Я заглянул в глаза Софе.

— Я тоже за тобой прослежу, — сказал я с лёгкой усмешкой.

Она отмахнулась, слегка усмехнувшись в ответ.

— Ой, да что я там не ви... — она запнулась, осознав, что сказала. Щёки залились румянцем. — Ну в смысле!.. Ой! Я хотела сказать: ну подумаешь, парень голый на столб полезет.

Она опустила глаза, покраснела ещё сильнее — уже до ушей, до шеи.

— Соф, — сказал я тихо. — Ты взрослая девушка, но у всех есть границы.

— Уф, — она подняла голову, надув щёчки. — Говоришь со мной как с ребёнком. Будто ты дед какой-то.

Она сложила ладошки на моей груди. Ладони были теплые и мягкие, и чуть влажные. Она смотрела снизу вверх, и в глазах её плясали чертята.

Матвей снял с себя куртку и встал перед Твичем, закрыв его от чужих взглядов. Спина старика была широкой, словно щит — из-за нее ничего не было видно.

Алексей постоянно посматривал на нас — через плечо, искоса, да исподлобья. Проверял, не смотрит ли кто-то. Но в конце концов убедился, что никто на него не глядит: Матвей надежно прикрыл, Маша и Софа отвернулись, Лука изучал горизонт.

Парень разделся. Я слышал, как шуршит ткань, как стучат пуговицы по земле, как он возится с ремнем. Затем — как открывается баночка, как мазь втирается в кожу.

— Обильно мажь, — сказал я, не оборачиваясь. — Подмышки, пах, шею. Там кожа тоньше всего.

— Сам знаю, — буркнул Твич обиженно.

Через минуту он был готов. Я снял с пояса один из своих мечей и бросил к его ногам. Клинок звякнул о камень, блеснув на солнце.

— Руби, не бойся. Не затупится. Наверное.

Твич поднял меч и взвесил в руке. Оружие было для него тяжеловато — я видел, как напряглись мышцы предплечья и побелели пальцы на рукояти. Но он справился.

Софа послушно смотрела в другую сторону, разглядывая горизонт с преувеличённым интересом. Старательно не провоцируя ни меня, ни парня. Но я замечал, как она искоса поглядывает на своё отражение в лезвии или другой блестящей поверхности.

Я наблюдал за двумя десятками людей вдали. Те устроили привал, расположившись на траве и выставив двух наблюдателей с биноклями. Кто-то ел, кто-то чистил оружие, кто-то просто сидел, смотря в нашу сторону.

— Эти, видно, профи, — заключил я, переводя взгляд на Луку. Тот стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Взгляд из-под чёлки был направлен туда же — на преследователей. — Не спешат, не делают глупостей.

— Ждут чего-то, — шепнул Лука. — Или кого-то.

Твич тем временем начал карабкаться вверх — по балкам, перекладинам, да по ржавым скобам. Мазь блестела на его коже, и в свете солнца казалось, будто он покрыт маслом. Металлическая конструкция скрипела под его весом, но держалась.

— А провод-то тебе нашто? — спросил Матвей, не отрывая взгляда от парня. В голосе старика слышалось не осуждение, скорее — профессиональное любопытство.

— Есть у меня задумка, — ответил я, не отводя взгляда от группы вдалеке. — Попробую кое-что.

Я не стал вдаваться в подробности. Не потому, что не доверял — скорее, предпочёл пока скрыть то, что могли услышать Стримеры или Админы. В этом мире, после Системы, даже воздух мог быть подслушивающим устройством.

Вообще я собирался сделать нечто вроде амулета или браслета. Он должен был скрывать мой статус — или хотя бы прятать моё местонахождение. Невидимость для чужих сканирований, маскировка для системы. На чудо я не надеюсь — такие штуки работают через раз и никогда не дают полной защиты. Но на ближайшем привале, во сне, попробую придумать схему.

Когда Твич забрался наверх и глянул вниз, сердце ухнуло куда-то в пятки.

Высота оказалась серьезной — метров двенадцать, не меньше. Люди внизу выглядели маленькими фигурками, земля казалась твердой и неприветливой. Он прижался к конструкции крепче, обхватил холодный металл руками и ногами, словно коала.

Глядеть вниз было жутко. Уже стало всё равно, смотрят ли снизу или нет. Когда висишь на высоте своего роста, переведенной в этажи, чужие взгляды — последнее, о чём думаешь.

А вот шутка деда насчёт того, что легче лететь вниз, чем вверх, заставила слегка улыбнуться.

— Вниз, а не вверх... — прошептал он, перебирая руками по перекладине. — Ну дед, помогло же...

Усмешка вышла кривой, нервной, но это было лучше, чем ничего.

Пока он лез, ему хотелось материться и ругаться. Громко, со вкусом, на всю округу. Не от страха даже — от обиды. Оттого, что просто хотелось быть полезным. Не обузой, не тем, кого надо спасать, а просто хотя бы полезным.

Отец — разведчик. Умеет прятаться, читать следы, слышать то, что другие не слышат. Лука и раньше любил охоту, а теперь и вовсе стал незаменим. Без него отряд — словно слепые котята.

Девушки... О них ему и вспоминать не хотелось.

Маша получила легендарный класс. Танцор Смерти — звучит как название крутого аниме, но на деле оказалось страшной силой. В бою она просто непревзойденна. Те движения, эти убийства — будто она всю жизнь только тем и занималась, что резала монстров и качков. Хотя еще пару месяцев назад она была обычной девушкой, которая боялась пауков и не умела держать нож.

«Хотя тогда в бою казалось, будто ей до этого первоуровневого инвалида еще далеко. Эти его движения... — думал Твич, цепляясь пальцами за очередную скобу. — Но так может только казаться…»

А Софочка. Софочка, которая ему нравится. Которая улыбается ему иногда — не так, как Диме, конечно, но все же. Которая делает отличные доспехи. Которая стреляет так, что пули ложатся в цель с точностью хирурга.

«Даже дед дерется, как в крутых боевиках, — горькая мысль терзала парня изнутри. — Старый, усатый, а раздает люлей так, что молодым не снилось. Один я... как белая ворона...»

Он полез выше, злой на себя, на мир, на эту дурацкую высоту. Мышцы горели, ладони скользили по металлу — мазь помогала, но не спасала от усталости.

Наконец он добрался до провода. Ухватился одной рукой за перекладину, второй покрепче сжал клинок. Меч был тяжеловат для такой работы, но выбирать не приходилось.

Твич размахнулся и ударил по проводу.

Резкий лязг металла раздался над округой. Провод лопнул, хлестнул по воздуху, и его свободный конец рухнул вниз, взметнув облако пыли и ржавчины.

— Есть! — крикнул Твич, и в голосе его прорвалось что-то мальчишеское, восторженное. То живое задорное, что было у него на стримах.

Снизу донеслись одобряющие голоса. Матвей что-то гаркнул — не разобрать, но тон был одобрительный. Лука просто кивнул — Твич видел это даже с высоты.

— Ух ё... а как вниз-то... — пробормотал он, глядя на землю. — Надо левел поднять... скилы подкачать...

Подбадривая самого себя шёпотом, чтобы никто не услышал, парень начал спуск. Ступенька за ступенькой, перекладина за перекладиной. Руки дрожали от напряжения, но он держался.

Когда его ноги коснулись земли, Твич едва не рухнул от облегчения. Но устоял и выпрямился, взял одежду и начал одеваться. Руки казались ему слегка деревянными от пережитого стресса.

Я в это время прикрывал Софе глаза — она, конечно, сопротивлялась, хихикала и пыталась заглянуть в щелочку между пальцами, но я был непреклонен. Подошёл к Твичу, оглядел его — мазь не стерта, царапин нет, кровь не идет.

— Красава, — кивнул я. — Ты отлично справился, упавшего куска нам хватит за глаза.

Твич кивнул, быстро, пряча глаза от девчонок, пытавшихся украдкой взглянуть, но они хотели сделать это просто из желания немного позлить нас.

Я поднял клинок перед глазами, внимательно изучая остроту лезвия. Легким движением провёл пальцем вдоль режущей грани: гладко, словно стекло — ни малейших следов затупления или изъянов.

— Хм, — я хмыкнул. — Даже заусенца не осталось.

Лука приблизился ближе, внимательно изучил сверкающее лезвие и осторожно провёл по нему кончиком пальца: едва слышный мелодичный звук заполнил пространство, будто зазвенел идеально настроенный камертон.

— Неплохо, — сказал разведчик и передал клинок назад.

Я подошел к упавшему проводу, прикинул длину. В нужном месте — там, где жила была толще и чище — перерубил одним ударом. Взялся за кусок, прикрыл глаза.

Прокрастинация откликнулась — не полноценным сном, но легким трансом, в котором идеи текли быстрее обычного. Я представлял себе, что можно сделать из этого провода: амулет, браслет, возможно, основу для какого-то алхимического устройства. Медь — хороший проводник не только электричества, но и магии. Если правильно обработать, добавить необходимые реагенты…

Я смотал провод настолько, насколько смог — получилась увесистая бухта весом килограммов пять-шесть — и повесил её через плечо. Медь глухо стукнула о сталь клинков.

Едва мы двинулись с места, преследователи тоже поднялись. Двадцать фигур встали с травы, отряхнулись, выстроились и пошли следом — соблюдая дистанцию, не приближаясь, но и не отставая.

— Почему они идут там? — Твич уже одетый, поправивший рюкзак и лямки, смотрел в сторону чужаков. — Могли бы догнать же.

— Потому что они передают данные союзникам, Лёш, — ответил за меня Лука.

Я согласно кивнул. Сам понимал: другой причины нет. Эти ребята видели, что стало с теми, кто пытался приблизиться и действовал нагло. Трупы здоровяков — хорошее предупреждение для умных. А эти — умные и опасные.

Вечером мы остановились. Место выбрал Лука — небольшая роща на склоне холма, откуда просматривались все подходы. Не идеально, но лучше, чем ночевать под открытым небом.

Я расстелил плотную ткань, пропитанную алхимическими составами от влаги и насекомых — и улёгся. Земля была твёрдой, но привычной. За годы таких скитаний я спал и на камнях, и в грязи, и в снегу.

Софа как будто так и надо хотела пристроиться рядом. Она уже присела на корточки, положила голову мне на грудь, вздохнула блаженно...

— Внучка, ты бы лучше это... — тут же заворчал дед. — Машке вон помогла. Пущай он спит, раз ему больше остальных надо. А? Пацан? Так ведь?

Я открыл глаза. Матвей стоял надо мной, скрестив руки на груди, брови сдвинуты к переносице. В голосе — не злость, скорее озабоченность.

— Вы занимайтесь лагерем, — сказал я, приподнимаясь на локте. — Я ночью буду работать, а щас мне нужен отдых.

— Отдых, значит, — проворчал дед, косясь на внучку. Софа покраснела, отодвинулась, начала поправлять волосы — будто они сами собой растрепались.

Матвей поворчал что-то в усы, но спорить не стал. Махнул рукой и отошёл к костру, который уже начинал разжигать Лука.

Я провалился в сон мгновенно. Благо Прокрастинация позволяла не ждать, пока придёт сон, а засыпать именно тогда, когда я сам захочу. Достаточно было закрыть глаза и дать навыку команду.

Во сне я разложил схемы, планы, доработал кое-что из старого — рецепты, которым давно требовалось внимание. Взялся за новые идеи, роившиеся на периферии сознания, но никак не желавшие складываться в стройную картину.

Так же я проанализировал свои поединки. Каждое движение, каждый удар, каждое уклонение. Выявлял ошибки — мелкие, но значимые, исправимые в будущем. Где слегка замешкался, где переоценил соперника, где наоборот недооценил. Всё аккуратно разложил по полкам, запомнил, сделал выводы.

К полуночи я открыл глаза.

Костёр горел ровным бездымным пламенем — видимо, Лука собрал его особым способом, используя сухие ветки определённых деревьев. Никакого запаха, никакого дыма, лишь приятное тепло да тихий треск огня.

На страже нашего покоя сидел Твич.

Парень клевал носом — голова падала на грудь, потом резко поднималась, глаза распахивались, он оглядывался вокруг, убеждался, что всё тихо, и вновь начинал клевать. Старался держаться, хотя это давалось нелегко.

— Можешь отдыхать, — я коснулся его плеча. Парень вздрогнул, но не вскочил — только голову повернул. — Ближе к утру выйдем. Отсыпайся.

— Да не, бро, — он протёр глаза кулаками, стараясь выглядеть бодрее. — Я не сплю. Просто че-то задумался о том, о сём.

— Да я не обвиняю. Всё нормально, — я присел рядом на корточки, подбросил в костёр несколько веток. — Но вообще есть пара упражнений, чтоб не уснуть на страже.

— Какие?

— Первое: дыши ртом. Холодный воздух бодрит сильнее, чем носом. Второе: смотри в одну точку на горизонте и считай про себя. Если глаза начинают расфокусироваться — смени точку. Третье: жуй что-нибудь. Жвачку, кору, травинку. Жевательные мышцы не дают мозгу отключиться.

— Ого... — Твич выпрямился, задышал ртом, нашёл глазами дальнюю звезду на горизонте и уставился на неё. — Слыш, а ты это откуда всё знаешь?

— Походы любил раньше, — ответил я, разматывая бухту провода. — Не запаривайся.

Я выхватил клинок и принялся кромсать кабель: резал его уверенными движениями, оставляя аккуратные отрезки длиной около тридцати сантиметров каждый. Лезвие разрезало медь, погружаясь в мягкий металл почти беззвучно. Лишь едва слышный мелодичный звон нарушал тишину.

Твич некоторое время сидел молча, наблюдая за моими действиями. Его глаза уже не слипались — то ли упражнения помогли, то ли просто интерес пересилил сон.

Потом он наконец произнес:

— Странный ты, в натуре тебе говорю. Ты меня старше-то на пару лет всего. Бро, я не в обиду если че, но ты будто... не знаю как сказать.

— Иногда веду себя как дед? — предположил я, не отрываясь от резки.

— Ага, точняк. — Твич усмехнулся, но усмешка вышла незлой. — Я даже думаю, что ты с дедом по духу ближе, чем со мной. Да и вайб от тебя такой... ну не знаю. Как у человека, который всё уже видел и ничего его не триггерит.

Он зевнул, прикрывая рот ладошкой.

— Ладно, пойду, а то если не высплюсь, от меня вообще пользы не будет...

— Твич, — окликнул я, когда он уже повернулся к лежанке.

— М?

— Если б ты был бесполезным, отец бы заставил тебя остаться дома.

Парень замер на секунду, обдумывая мои слова, казалось, будто я видел, как шевелятся его мысли за глазами. Он хотел что-то сказать — рот открыл, но промолчал. Посмотрел еще раз на меня — долго, внимательно, будто видел впервые.

— Спасибо, Димон, — сказал он тихо. — Хех, не думал о таком. Ну... споки-ноки!

Он сахнул рукой и улёгся на свою лежанку прямо в одежде, только куртку расстегнул — и мгновенно уснул. Через минуту парень уже посапывал, уткнувшись лицом в рюкзак.

К утру я приготовил нужные реагенты для будущих рецептов. Провода были нарезаны, очищены, некоторые жилы распущены на тонкие нити. Травы перетерты в каменной ступке, которую я носил с собой. Несколько склянок с настоями и вытяжками ждали своего часа.

С первыми лучами солнца первым встал Матвей.

Старик сел на лежанке, почесал пятерней седую щетину, зевнул так, что челюсть захрустела. Затем увидел меня сидящим у костра, перебирающим склянки и прищурился.

— Пацан? — голос хриплый, спросонья.

— Здесь я, — ответил я, не оборачиваясь.

— Спал хоть?

— Выспался.

Матвей хмыкнул, но ничего не сказал. Он поднялся и размял затекшие суставы, затем начал собирать хворост для костра.

Следом проснулся Лука. Он медленно сел, освободившись от объятий Маши — девушка что-то прошептала во сне, перевернувшись на другой бок. Лука накрыл её курткой, тихо подошел к костру и уселся напротив меня. Молча, как умел только он.

Я снял с рюкзака котелок, подвесил его над костром на треноге из прутьев. Налил воды из фляги на два пальца. Пока грелась, накрошил туда вяленое мясо.

Когда вода закипела, добавил горсть сушёных грибов, щепотку соли и кореньев, что собирал по пути. Помешал деревянной ложкой, прикрыл крышкой.

Запах поплыл над стоянкой — густой, мясной, с травянистыми нотками. Дед одобрительно хрюкнул и присел рядом, протягивая свою кружку.

Я разлил сначала деду, потом Луке, потом себе. Еда была простой, но сытной — то, что надо перед долгим переходом.

Запах разбудил остальных. Сначала завозилась Маша — села, потянулась, улыбнулась Луке. Потом открыла глаза Софа — сладко зевнула, потерла нос, и тут же оживилась, учуяв еду.

— Ой, как вкусно пахнет! — воскликнула она, подскакивая.

— Не ойкай, садись и ешь, — проворчал Матвей, но в голосе его была теплота.

Твич проснулся последним — и только потому, что Маша пнула его ногой. Парень вскочил, озираясь, потом сконфуженно улыбнулся и полез за своей кружкой.

Мы позавтракали молча — каждый думал о своем, но все были вместе. Я смотрел на них: уставших, потрепанных, но живых. И это было главное.

Едва начался рассвет, мы выдвинулись. Костер залили водой из фляжки, лежанки свернули и убрали в рюкзаки. Преследователи еще спали, но это ненадолго.

Подходя ближе к середине дня, мы добрались до горного хребта. Сначала земля плавно переходила в невысокие холмы, постепенно уступая место всё более высоким вершинам. Склоны становились всё круче, покрытые густым ковром тёмно-зелёных сосен и местами усеянные суровым колючим кустарником.

У самого подножья горного хребта приютилась крохотная деревенька: всего-то полтора десятка домов, да и те большей частью уже ветшают — крыши просели, стены накренились от времени. Но кое-где ещё держатся крепко постройки посерьёзнее: добротный сарай, старая кузня да два-три дома из мощных сосновых брёвен.

— План такой, — сказал я, поправляя лямки рюкзака. — Чистим от монстров дома и улицы. Затем мне надо будет день, может два, чтоб починить кузню и сделать верстак.

Я оглядывался по сторонам — на хребет, на деревню, на преследователей, которые уже снялись и шли по нашим следам.

— Или вы занимаетесь чисткой, а я увожу ту двадцатку.

— Ты один решил идти? — спросил Твич, переводя взгляд с деревни на слежку.

— Ты опять уходишь? — Софа выглядела грустной. Смотрела мне в глаза — и в этих глазах было столько тоски, что мне стало не по себе. — Опять надолго уйдешь?

— Либо так, либо придется разбираться с последствиями, — ответил я. Заглянул в глаза товарищам, одному за другим. — Они видели, как мы разделались с качками. Но их двадцать, они организованы, у них есть план. Если мы дадим им время — они прижмут нас к горам и перестреляют по одному.

— Удачи, Дима, — тихо сказала Маша. — Если мы что-то могли бы... ты только скажи.

— Я с тобой, пацан! — заявил Матвей, хлопнув себя по ноге — так, что пыль поднялась. — Неча мне отсиживаться! Я всяко разно тебя лучше понимаю в лесах!

— Алексей, ты остаёшься, — Лука повернулся к Твичу. — Маша, ты тоже.

— Я с тобой, — сказал разведчик тихо. Отстранился от Маши, поправил пояс с ножами. Девушка вздохнула, но спорить не стала — знала, что бесполезно.

— Эх, зараза... — я потёр переносицу, перебирая варианты. — Ладно, хрен с вами! Соф, ты тоже остаёшься.

Я повернулся к Твичу.

— Ты старший.

— Че? — парень вытаращил глаза. — Я? Эм... Опять я позади? Пап, я с вами!

— Тогда и мы не останемся! — чуть ли не хором заявили девушки.

Маша подошла к Луке, взяла его за руку. Софа встала рядом со мной, скрестила руки на груди с воинственным видом и горящими глазами.

— Зараза... — проворчал я, разворачиваясь по направлению к небольшому лесу, что темнел в стороне от деревни.

— Мы идём с тобой, — сказала Софа твёрдо. — Все. Или никто.

Я посмотрел на них — уставших, потрёпанных, но готовых идти за мной хоть в пекло. Даже Твич, который минуту назад хотел остаться, сейчас сжимал кулаки и смотрел в сторону преследователей с решимостью, которой я в нём раньше не замечал.

— Что ж, — сказал я, чувствуя, как взвыла Интуиция, предвещая беду. — Тогда быстро и тихо. Идём в деревню, устраиваем засаду. Ваша задача отвлекать их, пока я работаю.

Матвей одобрительно кивнул. Лука уже исчез — растворился в предрассветных сумерках, ушёл в разведку.

Я взял Софу за руку и мы двинулись в деревню, готовясь к первой зачистке.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934