Система⁠⁠1

Игра в «испорченный телефон» во взрослой жизни.

Командировка. Татария. Авиационный завод. Приехал на неделю, живу уже почти месяц. Занимаюсь порученными мне делами.

Однажды подходят местные инженеры. Мол, надо еще кое-что поправить/подкрутить в одном небольшом блочке на самолете. Я знаю, что подправить и как это сделать. Работа плевая, на час, не больше. Но. Блочок этот — не моего отдела, относится к другому комплексу и доверки от военпредов на него у меня нет. Так что лезть в него я права не имею. Всё же под пломбами.

Будет разрешение — сделаю, не вопрос. Так что, граждане казанцы, пишите письмо в Питер, обрисовывайте ситуацию, просите разрешение. Говорят, мол, переписка — это долго. А когда надо было? Надо было вчера.

Военпреды любят письма, так что вы всё равно пишите, но параллельно звоните директору и договаривайтесь. Мол, бумаги точно будут, но потом, а сделаем мы всё с блоком сейчас. Инженеры уходят, я остаюсь ковыряться на самолете.

Инженера говорят своему начальнику, что есть представитель из Питера и он готов поковыряться с нужным им блоком, но не может. Надо звонить в Питер.

Начальник говорит своему начальнику, что есть представитель из Питера, но он не готов ковыряться с нужным им блоком. Надо звонить в Питер.

Начальник начальника звонит моему директору. Говорит, что у них есть представитель из Питера, но он ничего не делает и с этим надо что-то делать.

Директор звонит моему непосредственному начальнику и говорит — кого ты там послал в командировку? Он там ничего не делает и еще местных нахер посылает.

Непосредственный мой начальник, хорошо пропистонированный директором, звонит мне. Круг замыкается.

Где ты сейчас? Под самолетом. Чем занят? Да как обычно, починяю примус. Да? А какого мне сейчас за тебя…

А дальше начальник, выражаясь в крест и веру, шатает мой мозг в хвост и гриву. Начальник, выговорившись, вешает трубку. Я сижу с телефоном в руках и в бо-о-о-ольшой задумчивости. Вот оно как. Ну, как минимум неожиданно и не особо понятно, за что именно прилетело.

Даю начальнику время на остыть. Возвращаюсь к работе. Через пару часов перезваниваю и уже без нервов выясняю, что это вообще было. В разговоре восстанавливаем примерную хронологию и, в качестве вишенки, понимаем, что в Питер не была передана информация о блочке. То есть, в какой-то момент потерялась информация о том, ради чего все эти звонки вообще затевались. Только обсуждение моих профессиональных качеств. Потрясающе.

По логике повествования где-то тут в тексте должна начаться история о том, как я на татарах отыгрался за такую подставу. Но ее не будет. Всё профессионально, а потому банально — начальник поговорил с директором и дал отмашку, я сделал что нужно с блочком. Финал.

А писалось это всё ради простого вывода — чтобы о чем договориться, нужны два человека. При увеличении людей в цепочке неизбежны косяки. Были, есть и будут они. Так что вспоминаем классическое:

“Недоразумения и небрежность создают больше путаницы в этом мире, чем хитрость и злоба”.

Это еще дедушка Гёте написал. 250 лет назад. Прав был дед, на все 100 прав.

Сборник историй о буднях авиаремонтника живет на AuthorToday по этому адресу.