Шесть
4.
Марика
Самая загадочная женщина Москвы отхлебнула кофе и, отставив чашку, взялась за серебряный звонок, стоявший тут же, на столе. Повелев пришедшему на её зов слуге включить по всему дому электрический свет, поднялась с кресла и подошла к окну. Каждый, увидевший эту статную фигуру, очертания чувственного рта, лукавый взгляд жёлтых, как у кошки глаз и волну смоляных волос, спускающуюся ниже талии, сразу признал бы в ней Марику Василишину или просто Марику, как печатали обычно на афишах — величайшее сопрано современности. Загадочность же этой оперной дивы заключалась в том, что мало кто мог похвастаться тем, что слышал её исполнение. Она почти не концертировала. Оперы, в которых Марика была заявлена на главную партию никогда не шли регулярно, и билеты на них бывали раскуплены за пару часов. Слышавшие Марику в «Травиате» справедливо считали, что стали свидетелями чуда.
Марикой восхищались. Перед ней преклонялись как перед живой богиней и воплощением Эвтерпы. Одним своим голосом Марика сводила с ума мужчин, и они падали поверженные к её ногам, готовые отдать свои состояния и жизни, лишь бы она ответила благосклонностью.
Но при такой всеобщей любви и воистину блистательной славе, Марика предпочитала одиночество. Виной тому было несколько необычных особенностей, странных привычек, милых странностей, делавших её в глазах посвящённых ещё привлекательнее. Главной из этих особенностей было, конечно, крайне избирательное отношение к предложениям театров. Никто не знал, чем руководствуется дива, отказывая Парижской опере и соглашаясь выступить, например, в Харькове или Иркутске. Никто и не задавался этим вопросом, и парижанин, жаждущий услышать пение Марики, послушно ехал для этого в Самару. Носила Марика только чёрное и красное. Никто и никогда не видел её в других цветах. Ради её участия в постановке меняли декорации и перешивали костюмы, меняя мизансцены, и шли на это с радостью, считая большой удачей. Марика не любила цветов, была равнодушна к украшениям, не пила шампанского, была неразговорчива. Не принимала никакой пищи в присутствии свидетелей. И самое главное, никогда ни при каких обстоятельствах не появлялась на улице при свете дня. Все эти странности публика списывала на капризы гения и легко прощала. Даже журналисты, эти кровожадные пираньи, которым только дай повод, и они разорвут жертву в клочья, боготворили Марику, и если писали о ней, то только хвалебные оды.
Все, то, что было известно о Марике поклонникам её таланта, основывалось на слухах и домыслах. Открыл Марику Савва Мамонтов в пору своего благоденствия. Увидел на сцене трактира в Карпатах, где остановился переждать ночную непогоду. Исполнение юной дикарки настолько поразило мецената, что он перевёз её в Москву и оплатил первые постановки с её участием. Савва по сей день оставался ближайшим другом Марики и одним из немногих, кто знал правду о ней.
А правда заключалась в том, что родилась Марика Василишина в маленькой деревушке в Карпатах в январе аж 1601-го. В год, когда ей стукнуло шестнадцать, пришла в их земли странная хворь, выкосившая почти весь местный люд. Заразившиеся той хворью три дня метались в горячке прежде чем помереть, а померев, вставали в ту же ночь, чтобы вернуться домой и загрызть оставшихся. И Марику хворь не пощадила. Но в отличие от менее везучих соплеменников, не убила, а изменила её природу, и девушка, проведя три дня в бреду, очнулась, но очнулась перерожденной. С тех пор старение и смерть обходили Марику стороной, и убить её могли лишь солнечный свет и запах некоторых растений. Человеческую пищу новая сущность Марики тоже отвергала, и для продолжения жизни ей была необходима горячая кровь. При столь специфической диете, убийцей Марика не стала, обходясь кровью животных и помощью редких друзей таких как Савва Мамонтов.
Савва-то и нашёл решение. Раскопал где-то легенду о кольце, дарующем хозяину бессмертие и защиту от любых опасностей. Бессмертие Марику не интересовало, она не очень-то знала и то, как своим распорядится, а вот защита была ей необходима. Больше всего не свете ей хотелось петь. Не так, как сейчас, в редких ночных представлениях для избранных, а каждый вечер в театре. Ездить в этот театр днем на репетиции по широким московским бульварам и смотреть на разные тени, отбрасываемые липами на мостовые. Саввушка целое состояние угробил на поиски информации об этом кольце, гонялся за ним по всему миру. Процесс против Мамонтова отложил поиски на долгие годы, и заканчивать поиски Марики пришлось самой. А кольцо, кто бы мог подумать, все время было здесь, в Москве!
О кольце было известно мало. Говорили, что рубин в нем, творящий чудеса, когда-то венчал царский убор какого-то то ли индийского, то ли египетского правителя, а до этого, в глубокой древности, сиял во лбу языческого божества в тайном храме. Династия пала, как только камень был потерян. В разные времена рубин менял имена и хозяев, пока не попал в руки к Якову Брюсу, колдуну из Сухаревой башни. Брюс смог постичь природу камня и использовать ее во благо владельцу, заключив рубин в стальную оправу кольца. История, право слово, сказочная и недостоверная для любого другого, но не для Марики. Упыри для любого другого человека тоже герои сказок и недостоверных легенд.
Отойдя от окна, Марика открыла шкатулку, доставленную утром юными налетчиками, и вынула из неё кольцо. По окружности шлифованного диска располагались шесть кровавых камешков, оттенявших великолепие центрального, размером с грецкий орех. Кольцо нельзя было счесть красивым, что нельзя было сказать о самом рубине. Электрический свет играл на гранях, камень сиял алым светом. Полюбовавшись Марика захлопнула шкатулку. Не сейчас. Она так долго ждала, подождет и ещё. Этот подарок она преподнесет себе на очередное шестнадцатилетие. Осталось каких-то полгода. Что такое полгода, если ты бессмертен?
Продолжение следует