Шеклтон⁠⁠

Глава 7: Следы на Луне

Миллионы лет для Луны — это лишь мгновение, короткий выдох в вакууме. Мертвый белый свет всё так же заливал равнину рядом с кратером Шеклтон, но теперь он казался ещё более холодным и отчуждённым. За эпохи молчания жилые модули базы «Артемида», солнечные панели и некогда величественный Starship превратились в тёмные, изъеденные микрометеоритами скелеты.

Тишина была нарушена движением. Космический ботинок отпечатал на лунной поверхности чёткий след. Он отличался от следов Макса и Сары, немного размытых временем. К базе приблизилась фигура в скафандре. В зеркальном визоре не было видно лица — лишь отражение лунной поверхности. Внутри, на двери шлюза, всё ещё висела титановая пластина. Компаунд помутнел от времени, но под ним угадывались два лица. Дверь медленно отворилась, и пластина упала в серую пыль на полу.

Внутри царил мрак. Кислород давно выветрился. Свет фонарей выхватил из темноты 3D-принтер и маленькую кривую фигурку с поднятой рукой. Астронавт замер и осмотрелся. По связи раздались странные звуки, напоминающие стрекот цикад. Звук «пэ» чередовался со звуком «ка» с бешеной скоростью. В такт им в шлеме на уровне глаз собеседника мигал красный светодиод, дублируя аудио канал. Короткие вспышки чередовались с длинными. Это был общение в двоичном коде.

CDR: «Что там, пилот?»

PLT: «Здесь веет вечностью, командир».

За ним вошёл второй астронавт. Внутри его шлема красный светодиод моргал вспышками, принимая сообщение. Когда напарник посмотрел на него, тот перешёл на странный язык жестов, в котором не было задержки на передачу данных.

«Думаю, этой станции много лет, пилот. Очень много», — показал он.

Фонарь скользнул дальше. У дальней переборки лежали двое. Скелеты, едва узнаваемые, наполовину истлевшие, застыли: рука одного покоилась на плече другого. Макс и Сара завершили свой танец здесь.

Пилот сделал резкое движение, но в низкой гравитации не удержал равновесие и завалился набок. В наушниках раздался гортанный смех напарника. «Осторожнее, друг, — показал он жестами. — Не потревожь их».

Пилот активировал прибор оценки возраста и поднёс к останкам. Цифры побежали с безумной скоростью: 3 200 000 лет. Он присвистнул и передал сообщение, чередуя голосом звуки так быстро, что было похоже на стрекотание:

PLT: «Командир, как же они не превратились в прах за столько лет?»

Командир, в свою очередь, ответил таким же способом: «Вакуумное хранение при минус двухстах градусах плюс защита от радиации. Это идеальные условия. Но лучше их не трогать — могут рассыпаться в пыль».

Далее он продолжил на этом странном языке: «Выходит, эти следы вокруг базы старше нас на три миллиона лет. — Он осматривал жилой модуль. — Наши предки ходили здесь и оставили отпечатки, которые не смоет ни ветер, ни дождь — потому что их здесь никогда не было».

Этот способ общения был столь же необычным, как и сами скафандры.

CDR: «В любом случае, их миссия завершена, а наша начинается. Бери камеру, собирай образцы. У нас не так много времени».