Саласпилс. Часть 2⁠⁠

- «Что не спишь? Накажут!» - голос Серого, незаметно подошедшего к нему, заставил Мишу испуганно повалиться вперед. Он не ожидал, и удар по двери вышел слишком громким, чтобы его не услышали те, кто только что решал его судьбу за ней. Оба, не договариваясь, метнулись к своим койкам.
Дверь, как только они наспех улеглись, сразу открылась. Фашист держал в руках керосиновую лампу, которая, несмотря на свой яркий свет, не могла дотянуться до Миши, да и солдат, казалось, не очень хотел разбираться сейчас, кто не спал: его самого клонило в сон. Он прошелся между рядами, даже не наклоняясь над детьми, просто выборочно проверяя их наличие.
И тогда, словно весь день преследуемые одинаковыми мыслями, ребята взметнулись. Сергей, сколько бы он ни врал, что был одиночкой, схватил что-то из-под руки и ударил со всей силой немца. Мальчик не осознавал, что это был всего лишь камень. В своей голове он храбро сражался с драконом, спасая друга. И Серый на этот раз действительно помог.
Дальше Миша не видел ничего, он был уже в прихожей. Остановила его на минуту только повариха, схватив ребенка за запястье, крича и ругаясь. В этот момент бедняга не думал. Он вцепился зубами в её руку, заставляя ослабить хватку и отпустить. Этого было достаточно. Секунда, и Миша прыгал в снег босыми ногами, перелетая все ступени. Было трудно: сугробы пытались остановить его и холодом, и своей вышиной. Они крепко, совсем жутко обнимались с ним, пытаясь поглотить и затянуть в себя, вырастая с каждым новым шагом. Но мальчик не чувствовал этого, он все бежал, не останавливаясь. Ему казалось, что перед его ухом уже кричит та злая женщина, что еще чуть-чуть и солдат окажется около него, тыкая в спину ружьем, заставляя страхом повиноваться и остановиться. Хотя около него ничего не было, только темная, глухая тишина…
Ноги жутко чесались, кололись внутри, когда он добрался до проволоки. Здесь Миша и остановился, в ступоре глядя на нее. Такой момент в побеге мальчик не догадался продумать. Его глаза метнулись сначала в одну сторону, потом в другую. Кругом белое одеяло. Ничего, что могло помочь преодолеть забор. От безысходности ребенок крепко сжал что-то в руке и с ужасом вздрогнул. Он думал, что был пуст, что из той избы не схватил с собой ничего, по привычке. Миша со страхом опустил глаза и увидел его. Медведь покрылся снегом, шерсть вся прилипла и склеилась между собой. Игрушка выглядела ужасно, но все ещё улыбалась ему, согревая до нитки промёрзшее тело.
Без него мальчик остановился бы, смирился бы со своей участью, тяжело вздохнув, подражая старшим, повернул бы назад и сдался. Но сейчас в нем преумножилось столько сил и храбрости, что он полез. Проволока входила ему глубоко в ноги и руки, кровь шла страшная, но Миша не чувствовал этого, как не ощущал все сейчас. Он лез и лез, пока не свалился головой прямо в снег на другой, свободной стороне. Только тогда мальчик остановился, глотая воздух грудью.
Перерыв был недолгим. Свет фар, возникший недалеко, заставил его снова вскочить. Кислорода отчаянно не хватало, в боках кололо, он кашлял, задыхаясь в приступах, за ним шел алый след, ветки лезли прямо на лицо, мальчик не успевал отодвигать их руками, но ничего из этого не заставило ребенка остановиться. Миша видел только приближающие фары, а потом темноту, когда он, обессиленный, свалился.
Везли его в неизвестном направлении…
Несчастный очнулся в каком-то сарае. Его рвало, тошнило, голова кружилась, а горло было сухим, что даже позвать кого-то не было возможности. Он с трудом взглянул влево и обомлел. Сережа, милый и родной, лежал тут с открытыми глазами. Миша хотел окликнуть его, но осёкся, с ужасом заметив, что тот был весь синий и не шевелился. Мальчик с огромным усилием поднял свою руку. Она тоже было неестественного цвета. И медведь! Он совсем не улыбался, пуговицы не сияли прежней радостью. Миша хотел было исправить это, протереть своей рубашкой, но не успел, его рука безвольно опустилась вниз, так и не поднявшись больше.
А ведь он просто хотел, как и все дети, как и Сережа, иметь право на счастливое детство с игрушками, едой и, самое главное, без страха.


Детям узникам концлагерей Великой Отечественной Войны, посвящается.