Революция. Часть III⁠⁠

Первая часть здесь.

Вторая часть тут.

— Вы не понимаете. Вы ослепли! Нам лгут с первого дня.

Голос отступника гремел под сводами пещеры. Даже вой темной сущности не мог его перекрыть. Рану казалось, что стены и полы резонировали, когда слова бывшего мага сплетались с рычанием твари и воплями заключенных.

Он вжимался в стену кельи и боялся шелохнуться. Пальцы, стиснувшие подобранный камень, побелели. У противоположной стены влип в тень Рос — тот самый претендент-тролль, который прикончил одержимого собрата. Они познакомились ближе в дни передышки. Рос тоже помнил свое имя и часть прошлого, даже некоторых родных, пару раз рассказывал про сестру и братьев. Сам Ран из семьи вспоминал лишь отца — изредка тот приходил к нему во сне.

— Глупцы! Кретины! — грохотал голос отступника из общей пещеры-зала. — Вы — скот, который пустили на убой втайне от остальных. Вы что, не видите? О вас никто не знает. О вас никто никому не расскажет. Вас просто не станет, и все. Они не казнят. Они не судят. Они просто уводят тех, кого считают виновными, в такие места, как это. Чтобы виновные здесь сдохли! И никто об этом не узнает. Никто!

Он смолк. Тут же завыла тварь, и хрустнул чей-то переломившийся хребет.

Ран видел, как поблескивают в полумраке глаза Роса. Они оба знали, что ничего не смогут сделать с тварью. Камнями и голыми руками ее не одолеть, требовалось зачарованное оружие. Которого не было.

— Они говорят вам, что вы должны очиститься, чтобы переродиться, — продолжал отступник. — Они говорят, что вам нельзя помнить прошлое. Говорят, что вам нужно забыть, кто вы есть. Только так, говорят они, можно стать кирией. Но зачем? Для чего забывать себя? Они скрывают истину. Они врут!

Снова шипящий вой твари и визг заключенного, перешедший в хрип.

В коридоре, ведущем из кельи в пещеру-зал, зашлепали босые ноги. Ран и Рос переглянулись. У обоих в руках были камни, но убивать сокамерников без нужды они не собирались.

Тот, кто шел по коридору, остановился и вскрикнул. Послышался треск рвущейся ткани или чего-то другого. На пол грохнулись две части. Темная сущность зашипела очень близко от кельи.

Рану показалось, что на нем замерли даже капельки выступившего пота. Инстинкт подсказывал, что умирать снова нельзя — вряд ли кирии, забросившие провинившихся в такое место, позволят им возродиться в Бастионе. Ран обсуждал это с Росом и другими заключенными: никто никогда не слышал о возвращении погибших претендентов.

— Вам не уйти отсюда, — раздался голос отступника. — Никто вас не выпустит. Вы — помеха для светлого и чистого мира этих крылатых ублюдков. Вы как пятно грязи, которое всем видно на чистой мантии. Они этого не допустят!

Ран слышал, как нетерпеливо шипит тварь в коридоре. Почему-то она не спешила убраться. Может быть, чувствовала присутствие заключенных в келье. Рос, застывший в тени напротив, казался статуей в полумраке ночной комнаты. Он совершенно не двигался, даже глаза перестали блестеть.

Ран и сам чувствовал, что опять задержал дыхание и что все нутро у него сжалось в один сплошной пучок нервов.

— Истина! — рявкнул отступник. — Ха! Истина в том… Агх…

Пещеру сотрясло так, будто в нее ударила молния. Раскат грома пролетел по коридорам. Со стен и потолков посыпалась каменная пыль, об пол застучали осколки.

Тварь завыла, зарычала. Ее рев удалился. Пещеру снова тряхнуло, еще сильнее. Ран рухнул на колени, уперся ладонями в пол, чтобы совсем не упасть. Он увидел искаженное лицо Роса в полушаге от себя. Тот что-то говорил, но Ран видел лишь движения губ, но не слышал ничего, кроме оглушительного грома, который продолжал носиться по тюрьме бывших претендентов.

Потом все стихло. Больше не сыпалась пыль, не летели осколки, никто не кричал и не вопил. Не было слышно голосов и шагов. Пещеру и кельи затопила тишина.

— Что это бы… — хотел спросить Рос.

Но тут он умолк. И Ран услышал шелест крыльев.

*  *  *

Больше никого не осталось. Только они с Росом.

Шагая между искалеченными телами, Ран старался не думать, кто из них пал жертвой темной сущности и отступника, а кого прикончили кирии.

Крылатые воины явились неожиданно, уничтожили темную тварь и разрубили отступника на куски. Заодно они прикончили раненных заключенных. Мечи и латы их покрылись кровью и больше не сияли.

Сегодня слугам-совам предстоит много оттирать и полировать, решил Ран.

Их выволокли из кельи и поставили на колени посреди пещеры-зала. Старший кирия равнодушно взглянул на бывших претендентов, решая их судьбу.

Наконец он отдал приказ:

— Переведите их в шестую каверну. Эту очистите и заново нанесите руны.

Четверо крылатых кирий из тех, чьи доспехи не так сильно были выпачканы в крови, вывели Рана и Роса из пещеры. Голубое небо ослепило узников, а свежий воздух чуть не разорвал легкие изнутри.

Их провели по узкой дорожке из серых плит и швырнули в другую пещеру. Ран успел заметить, что пещеры располагались в невысоком нагорье. Теперь он обратил внимание на то, чего не заметил, когда его привели сюда впервые: таких пещер здесь было много.

Внутри на них безучастно взглянули узники шестой каверны. Спустя несколько дней — удивительно тихих и спокойных — товарищи узнали, что вся эта местность называлась Каверной Заблудших.

— Маг был прав, — тихо сказал Рос, когда они поедали свои порции ужина. — У благородных кирий втайне ото всех устроен целый тюремный комплекс.

— Скорее это пещерный эшафот, — отозвался Ран.

— Мусорная яма, — сказал Рос. — Сюда бросают неугодных, чтобы они тут сгнили.

— Тогда зачем нас кормить?

Рос поразмыслил над этим и ответил:

— Для того, чтобы были силы на воспоминания. Мы здесь не для того, чтобы умереть с голоду или чтобы сойти с ума. Нет. Нас должны порвать в клочья наши собственные воспоминания.

— А если здесь не будет воспоминаний?

— Такого не случится. Крылатые за этим проследят.

Ран согласился.

— Мне здесь не место, — сказал Рос.

Ран молча поглядел на него. Он был уверен, что все узники Каверны Заблудших считали так же.

— Не знаю, почему я вообще здесь оказался, — продолжал Рос. — Лучше бы попасть в Арденвельд. Говорят, там для охотников настоящий рай.

— Ты был охотником? — спросил Ран. Он смутно почувствовал, что ему это близко, хоть и не вспомнил, почему.

— Вроде бы, — неуверенно сказал Рос. — Я не помню, но уверен, что я не был воином или шаманом. Ни черта не смыслю в военном деле и колдовстве.

— И я, — сказал Ран.

Так они стали друзьями.

*  *  *

Им везло. Дважды из сокамерников вырывались темные сущности. Дважды состав шестой каверны пополнялся новичками, а совы-слуги отмывали полы и стены. Вместе с запахом пота и чужих тел Ран теперь стойко ощущал постоянный запах крови. Но они с Росом оставались целыми и невредимыми.

Воспоминания теперь не терялись. Видимо, те руны, которые кирии использовали в Каверне, препятствовали потере памяти. Конечно, это было сделано специально, чтобы у “заблудших” не осталось никаких шансов.

Пока тянулось время заключения, они часто обсуждали возможность побега. Эти обсуждения всегда заканчивались одинаково: возможности не было. Они пытались говорить с другими узниками, но те либо были слишком напуганы, либо уже ни на что не годились. С каждым днем Ран все отчетливее осознавал, что скоро и они с Росом ни на что не будут годиться.

Нужно было что-то предпринять. Рос постоянно это твердил. Он с упорством одержимого рассказывал о том, как они отправятся в Арденвельд.

— Надо только найти способ выбраться отсюда, — говорил он. — Потом мы уже сможем перебраться в Орибос, а дальше останутся пустяки.

Ран молчал, потому что у него не находилось слов. Он не знал, как им бежать из этой пещеры, как потом улизнуть от стражей Каверны Заблудших, и как, Хаккар их всех забери, попасть в Орибос?

А потом среди слуг, приносивших еду, Ран увидел Хаку.

— Здравствуй, господин, — сказала она.

— Здравствуй, — ответил он. — Только я не господин. — Потом он добавил: — Как ты?

Сова замялась, но все же ответила:

— Я жива. Спасибо, господин.

— Я не…

— Да. Прости… Ран.

Он огляделся, чтобы убедиться, что никто из заключенных не обратил внимание на их разговор.

— Рад, что тебя простили.

Хака опустила глаза.

— Меня не простили.

— Но ты здесь, — сказал Ран. — Ты вместе с другими… работаешь.

Сова печально на него посмотрела.

— Из Каверны не возвращаются. Распорядители, которых отправляют сюда, остаются прислуживать здесь навсегда.

Ран некоторое время обдумывал сказанное.

— Тогда вас… должно быть много здесь? — спросил он.

— Нас много, — ответила Хака. — Но не слишком. Без… избытка.

Кажется, Ран догадался, о чем она. Но все-таки должен был спросить.

— Разве за все время тут не набралось… множество… провинившихся распорядителей?

Хака опять отвела взгляд.

— Те, кто нарушает правила здесь… пропадают.

— Ясно. Прости.

— Ничего. Так всегда было.

— Но так не всегда должно быть.

Он опять это сказал. И теперь, похоже, Ран знал, почему.

*  *  *

— Что мы сделаем? — переспросил Рос.

Ран повторил:

— Мы поднимем восстание.

Товарищ покрутил пальцем у виска.

— Ты рехнулся.

— Подумай! Здесь сотни или даже тысячи угнетенных, обиженных, запертых. Они обречены на смерть или на вечное служение. Если они поднимутся, возьмутся за оружие…

— Если.

— Да. Но…

— Если. — Рос смотрел на него, как на рыбака, который признался друзьям, что поклоняется Хирику. — Думаешь, они пойдут за тобой?

— За нами. Не сразу, но пойдут.

— За нами?

— Да. Другого способа вырваться отсюда нет. Ты это знаешь. Либо мы сдохнем здесь, либо выйдем на волю с мечами в руках.

Рос мгновение смотрел прямо в глаза Рану, потом расхохотался и ушел. Они не разговаривали весь день. Рос думал. Затем, за ужином, он сел рядом с товарищем и спросил:

— Восстание?

Ран кивнул, жуя хлеб.

— Что ж, — сказал Рос. — Может, и выгорит.

*  *  *

И у них выгорело.

Сначала Ран поговорил с Хакой. Она выслушала его с удивлением и даже страхом. Ей, как и Росу, потребовалось время, чтобы признать его правоту и согласиться. Затем с ее помощью идею донесли до других сов. Хака рассказывала им постепенно, осторожно выбирая тех, кому можно доверять. В итоге набралось несколько десятков посвященных, за кого Хака могла поручиться.

Рос и Ран обсудили предстоящее дело с сокамерниками. Им понадобилось для этого три недели. Пришлось действовать с опаской, вести разговоры шепотом и начинать речь настолько издалека, что была опасность не добраться до сути. Наконец трое отозвались: Бойко — бывший гном-рудокоп, Рукар — при жизни орк-охотник, и Гален — когда-то дреней, который, став синим претендентом, мало что потерял. Все они еще хоть что-то помнили о прошлом и были готовы за это побороться. Рукар, кроме того, заявил, что не готов подыхать в этой заднице рядом с гномом и дренеем, хоть они и выглядят теперь как он.

— Лучше, — сказал он, — я подохну в компании троллей, когда буду из этой задницы выбираться.

Ран на это отметил, что гном и дреней тоже решили выбираться из задницы.

— Тогда они должны сдохнуть первыми, — ответил Рукар. — Я согласен погибнуть рядом с вами двумя, парни, но никак не с отбросами Альянса.

Пока в ближайшие дни Ран, Рос и Хака наблюдали пререкания Бойко и Рукара, “отбросов Альянса” стало меньше. Очередная темная сущность расправилась с Галеном почти перед самым побегом, когда все приготовления были уже завершены.

Проводив взглядом слуг, которые унесли останки бывшего дренея, Ран тихо сказал товарищам:

— Пора.

Рос, Бойко и Рукар согласились.

*  *  *

Рано утром, хотя в Бастионе всегда был день, Хака с небольшим отрядом распорядителей-слуг напала на охрану у входа в шестую каверну, чтобы отвлечь их внимание. Одновременно из пещеры выскочили Ран с товарищами, заранее вооруженные мечами, которые совы раздобыли им из арсенала кирий. Они регулярно следили за оружием и доспехами крылатых воинов, так что украсть клинки было несложно. Важно было сделать это в последний момент, чтобы никто не успел заметить пропажу. Хаке и ее соучастникам это удалось.

Охрана у входа в каверну не смогла поднять тревогу. Мечи кирий сильно отличались от оружия претендентов — их лезвия, казалось, рубили даже металл. Ран и другие беглецы перерезали стражу быстро и почти беззвучно. Кровь у кирий была такой же, как у претендентов, которых разрывали на части темные сущности.

Вслед за первой группой беглецов каверну нерешительно покинули другие заключенные. Кто-то подобрал оружие убитых кирий. Несколько беглецов сразу присоединились к Рану.

Отряд узников и сов пополнился подкреплением из новых слуг-заговорщиков и направился к другим кавернам. Их оказалось много. У каждой стояла стража. Почти всех их перебили бунтовщики. Незаметность пропала, поднялась тревога, но кирии не были готовы к подготовленной атаке изнутри. Они смогли собраться в некое подобие боевого порядка, но их было слишком мало. Бунтовщики смяли крылатых воинов и перебили их.

Всего через пару часов вся Каверна Заблудших была захвачена восставшими. К Рану и его товарищам присоединялись все новые и новые силы — заключенные выбирались из пещер на свободу и вливались в ряды восставших, со стороны служебных построек спешили распорядители-слуги, которые тоже сделали выбор в пользу борьбы. Ран уже видел вокруг себя целую армию готовых сражаться синекожих и пернатых.

Совы подняли на крылья Хаку и еще одну слугу — кажется, ее звали Ипа, — и раскачивали их как предводителей. Вот они оказались рядом с Раном и Росом, а все остальные сгрудились вокруг и смотрели на них, словно ждали чего-то.

И тогда Хака неожиданно громко, так, что ее услышали даже в задних рядах, сказала:

— Слушайте меня, дети труда! И вы, рабы несправедливости! Все мы — угнетенные. Те, кто терпит несправедливое обращение, наказания и лишения от власть имеющих крылатых паскуд. Нас не спрашивают, чего мы хотим. Нам не дают решать. Нам позволяют только рабски трудиться!

— Да! — раздались голоса.

— Верно! — пронеслось над толпой.

Хака продолжала:

— Нам нельзя роптать, нельзя возражать. Нам даже нельзя обратиться с просьбой к старшим распорядителям, которые только и делают, что понукают нас да возлежат на мягких подушках. А мы? На чем приходится спать нам?

— На камнях! — закричали совы.

— Именно! — сказала Хака. Ее голос гремел над Каверной Заблудших. — Но мы — сила. Та сила, которая сметет старый порядок, чтобы установить новый. Порядок равенства, братства и справедливости!

— Равенство! — закричали совы.

— Справедливость! — загомонили узники пещер.

— Равная смерть для врагов! — рявкнул Рукар.

Хака сказала:

— Мы отберем то, что заслужили! Они живут во дворцах и мраморных залах, которые построены нами. Они пьют из кубков, которые подносим мы. Они едят хлеб, который мы испекли.

— И ходят по дорогам, которые мы подметаем! — завопила какая-то молодая сова.

— Они живут в Бастионе, который мы содержим! — крикнула Ипа.

Сотни рук-крыльев взметнулись вверх. Распорядители-слуги яростно и одобрительно заклокотали. Затем к ним присоединились голоса нескольких тысяч освобожденных узников. Над Каверной Заблудших загрохотал гул надвигавшихся перемен.

Продолжение следует...