Рассказ на одну букву1
По сети давно гуляет рассказ, где все слова начинаются на букву «П». И вот в одном сообществе прозвучала мысль, что «лучше бы написали на "Х"». Был обеденный перерыв, и я вдруг поняла, что история вырисовывается сама собой...
Харитон Хорьков – хороший химик – хаживал хвалиться хозяйке харчевни Хлое Христофоровне:
– Хочу химизировать хозяйство.
– Хомячок-хозяйственник! – хихикала Хлоя.
Харитон хмыкал, хлебал «Харчо», хрустел хлебцами.
– Хорошеете, Хлоя Христофоровна...
– Худею.
– Хризантема!
– Хлопнете хересу?
Хорьков «хлопает», хохлится:
– Холодненький! Хех... Химизировать хочу...
– Хорошо. Химизируйте.
– Холостому хлопотно.
Хлоя хохочет.
– Хватит хитрить, Харитон Харлампиевич! Хлопотунью хомутаете?
– Хорош хомут! Ходить холеною хозяйкою хором, хвалимою хранительницею хозяйства.
Хорьков хмелеет:
– Хохлаточки, хрюшки... Хошь – хеки, халва, хурма. Халаты, хитоны хлопковые, хрусталь, художества.
Хлоя хмыкает.
– Храбро хвастаете — хребет хрустнет! Хиреет хозяйство Хорькова.
– Хиреет?! Хамону – хоть хоботом хватай!
– Хохмите, хулиган!
– Хвалебная характеристика... – хорохорится химик.
Хлоя хмурится.
– Хромает хозяйство. Хлев – халтура. Хряк хворый. Хамон хряский. Хижина хлипкая – халупа. Ходишь – хандра хватает.
– Хулите Хорькова! Хлобыстайте!
– Хоровод хаоса... Худо...
– Худо, Хлоя! – хрипит Хорьков – Худо!
– Харитоша, хорошенький, херувимчик... Хватит хлестать херес!
– Хлоя Христофоровна! Хорьков – химик хороший, хлебопашец – хилый. Хозяйничай. Холостятский хаос – хлорирую, характера хватит. Хочешь Хорьковой ходить? Ходатайствую!
– Хорошо, Харитоша...
– Хризантема! Харита!
(христосуются)
У меня дочка писала, в качестве литературного упражнения рассказ на букву В.
Визит вечности.
Весна во владениях Виктора вновь воцарилась внезапно. Ворвалась взъерошенным ветерком, взбаламучивая вымерзший воздух. Взбудоражила вербы, высоко вскинувшие ветки, всколыхнула вереницу вечнозеленого вереска. Вскоре вновь выбелив все вокруг взросла ветреница, всегда верно выжидающая возвращения веселых васильков. Вид вышел великолепным.
Вышеупомянутый Виктор, видный восьмидесятилетний волшебник, вышел вдохнуть весеннего воздуха в высветленный восходом вечноцветущий виноградник. Вскоре взбодрившийся волшебник, вознамерившийся вот-вот вернуться, вдруг внимательным взором выделил видневшегося вдалеке всадника.
Встречая внепланового визитера, въезжающего в ворота, Виктор встревожился. Въехавший выглядел верно висельник: выцветший, вымученный, выдохшийся. Виктор вскрикнув выскочил вперед, высаживать вываливающегося всадника, встревоженно всматриваясь в воспаленные веки, выступающие вены.
Внеся визитера в вестибюль, Виктор вызвал врача (выхаживая вампира – все-таки, вероятно, вампира, важно все выполнить верно).
Вечерело. В воздухе витало волшебство. В ветвях высокого вяза вертлявая варакушка воспевала вековечные витки времени. Выкарабкавшийся вампир вежливо возблагодарил Виктора.
- Владимир, – вымолвил вампир
- Виктор, – вторил волшебник. – Восхищен вашей выдержкой, всем вампирским видом восхищен, ведь вся вечность в вашем владении.
- Вампир - вечности верноподданный вассал, выполняющий все веления, - вздохнул Владимир. – Впору волком выть.
- Впрочем верно. Вечность ведь выматывает.
- Выматывает, - второй вздох. – Видел, верно все во вселенной. Вы волшебник? Вас величают великим.
Виктор взлохматил волосы.
- Все волшебники великие. В волшебстве востребована въедливость… впрочем, важнее всего – везение.
Вампир, вконец выпивший врученное Виктором вино, вдруг вздрогнул, выпрямляясь.
- Виноват. Вскоре вынужден выехать вновь.
- Выдвигаетесь второпях? – возмущенно воскликнул волшебник.
- Важные вести ведут вперед, выручать Валерию, - встал вампир. – Верную возлюбленную Валерию, верного врага.
- Возлюбленную… врага?
- Во всем виноват вечный вампирский век – всегда враждуя, вместе выживали, вместе воевали, вместе веселились, втайне влюблялись, вместе встречая восход.
Выезжая, вампир вперил взгляд в волшебника:
- Вас волнует вопрос?
- Возможно, Вы вернетесь?
- Возможно все, – вдумчиво высказался вампир.
Впредь весна во владениях Виктора всегда воцарялась внезапно, вихрем врываясь в вестибюль восьмидесятилетнего волшебника в виде вымотавшегося восьмисотлетнего вампира Владимира.