Псы улиц. Криминальная драма.(17)
Продолжение...
Но, подходя к дому, я увидел, как навстречу мне шли Лёха и Рома, и моя радость моментально улетучилась. Они явно приходили ко мне и не застали меня дома. Увидев меня, они обрадовались, и Лёха громко, на всю улицу крикнул:
— Вот он, а мы его ищем, понимаешь, — они явно были навеселе.
Мы поздоровались за руку.
— Ну чё, рассказывай, — улыбаясь и глядя мне в глаза, сказал Лёха.
— Что рассказывать? — спросил я спокойно.
— Как что, слух прошёл, что вы с Дэном дело провернули.
— Ну и что? — так же, стараясь казаться невозмутимым, спросил я.
— Как что? — Лёха аж вскрикнул от изумления и посмотрел на Рому, этим самым как бы говоря «Что ещё за вопросы?». И, повернувшись ко мне, в воздухе руками нарисовал форму бутылки, — вот что!
И они оба громко расхохотались.
— А я тут при чём, это дела Дэна, я с этого вообще ничего не поимел.
— Как так? — тон Лёхи был грубым и настойчивым.
На этот раз у меня не было настроения спорить совсем:
— Короче, мне нечего добавить, на этом всё.
Такой резкости с моей стороны они не ожидали.
— Ты чё такой кислый? — обратился Рома ко мне с другой стороны. Рома был тоже невысокого роста, лет девятнадцати, очень любил покутить и выпить, много шутил и смеялся и был неконфликтным чуваком.
— Всё нормально, — мне хотелось перевести разговор в другое русло, — ну что предлагаете, идём ко мне?
— Чё у тебя делать? Ни бухла, ни баб! — вновь прокричал Лёха, и они расхохотались. Я понял, что они довольно сильно гашеные. Возможно даже, пьют уже со вчерашнего дня.
— Надо догнаться, короче! — Рома взглянул на Лёху и кивком головы в мою сторону продолжил: — С ним, похоже, нефиг ловить, денег у него нет, иначе он бы тоже бы уже бухал.
— Ладно, пойдём с нами, нужно толкнуть одну вещь, сейчас поднимем деньги и бухнем, — Рома положил мне руку на плечо, развернул и повёл за собой, Лёха положил мне руку на плечо с другой стороны.
— А то ты как в жопу трахнутый, нужно тебе выпить, — опять громко сказал Лёха своим зычным голосом и захохотал.
Мне не хотелось идти с ними, но я понял, что отвертеться не смогу, и молча побрёл за ними. Мне представилась София, и на душе стало очень погано. Я чувствовал к этой ситуации и к самому себе презрение, но ничего не мог этим поделать.
Через минут двадцать мы пришли по адресу. Рома зашёл в подъезд, а мы с Лёхой остались внизу.
— Ну как так получилось, что вы дело сделали, три дня херачили, а денег нет. Тебя Дэн кинул что ли? — не унимался Лёха.
— Нет, все нормально.
— Ну и где бабло?
— Слушай, отвали, я сказал, что все нормально, но денег у меня нет.
— Да я вижу, что нет! Иначе ты бы уже пьяный где-то валялся — я же тебя знаю. — пробурчал Лёха и добавил: — Может с ним нужно поговорить, разобраться?
— Он с вами разберётся, — проговорил я, закуривая сигарету. — Блин, давай закроем разговор.
— Ну как закроем? Чё ты такой замученный, грустный, в чём дело?
— Выпить нужно, вот что, — решил подыграть я, иначе мы бы долго ходили по кругу.
— Вот это другой разговор, — обрадовался Лёха.
В этот момент из подъезда вышел Рома с каким-то пакетом.
— Всё норм, — он показал Лёхе рукой жест о'кей, — пойдёмте, нужно зайти кое-куда.
Я так не хотел никуда с ними переться, но понимал, что меня просто так не отпустят, поэтому отправился с ними. Вскоре мы уже стояли возле двери какой-то квартиры. За дверью слышалась громкий шансон и пьяные голоса, — я понял, что мы пришли на блат-хату, где шёл кутёж. Дверь открыл парень с осоловелыми глазами и уставился на нас.
— Чё вылупился, дай пройти, — прокричал Рома, и мы ввалились в квартиру. Это была однокомнатная квартира, в которой уже давно не делался ремонт и, кажется, давно не убирались: обшарпанные, местами рваные обои на стенах, лампочки без плафонов, грязные занавески. По полу, соответственно, ходили все в уличной обуви. Я прикинул: судя по обстановке, пьянка непрерывно шла уже день третий-четвёртый.
В комнате на диване спал какой-то человек в одежде. На кухне за столом сидели двое — один усатый мужик лет сорока, в засаленной майке и с тюремными татуировками. Другой помоложе, лет тридцати, в рубашке, с круглой большой головой и совершенно тупым выражением лица. Оба курили и стряхивали пепел прямо на пол.
На столе стояли пустые стаканы и бутылка с прозрачной жидкостью. Открытая банка кильки в томатном соусе, наполовину пустая, в которой кроме самой кильки валялась пара скрюченных окурков. Так же валялся засохший кусок хлеба и ещё одна банка из-под консервов, но уже заполненная окурками, которые не помещались и вываливались из неё. Некоторые из окурков дымились, и в воздухе чувствовалось, как плавятся фильтры, создавая угарный запах. Вообще в воздухе висел дым коромыслом, пахло кислым потом людей и перегаром.. На плите сковородка с засохшими макаронами, а в мойке — гора немытой посуды. На полу по углам возвышались горы стеклянных и пластиковых бутылок. На холодильнике стоял старый магнитофон и орал блатную песню:
— У павильона пиво-воды
Стоял советский часовой.
Он вышел родом из народа,
Как говорится, парень свой…
Усатый мужик, увидев Рому, спросил:
— Где водка, где бабы?
— Витёк, не кипиши, щас всё будет, — принялся он успокаивать усатого, — поднимите кто-нибудь Беса, он нам нужен.
Мужик с круглой головой вдруг вскочил на ноги и заорал:
— Беса? Где этот Бес? Дайте мне его!
Усатый мужик посмотрел на него:
— Иди, нахрен, буди его и приведи сюда!
— Щас сделаю, — ответил круглоголовый и побежал в комнату, откуда было слышно, как он орёт: — Бес, ё... твою мать, подъём!
Наконец усатый, увидев меня, повернулся к Роме:
— А это ещё кто?
— Это Артём, наш пацан, — успокоил его Рома.
— А херли он не пьёт с нами? — глядя по-прежнему на Рому, снова спросил усатый.
— А ты налей, я выпью, — сказал я, с вызовом глядя на него.
Усатый перевёл взгляд на меня, но его глаза как будто не могли сфокусироваться на моём лице. Через какое-то время он прорычал, глядя в пустоту:
— А мы и нальём, — и, подняв бутылку со стола, он налил полный гранёный стакан, — пей.
И он показал рукой на стакан, вопросительно глядя на меня.
Я подошёл и взял стакан:
— За нас с вами, за хер с ними, — сказал я и начал большими глотками пить. Это было отвратительное дешёвое пойло от «тети Маши». На пустой желудок я почувствовал, как меня начинает выворачивать, но усилием заставил себя остановить поднимающуюся рвоту, допил до дна, поставил пустой стакан на стол и, глядя прямо в глаза усатому, вынул из пепельницы дымящийся окурок и затянулся.
— Вот теперь видно — наш пацан, — заорал усатый, глядя куда-то сквозь меня.
В этот момент круглоголовый всё-таки поднял Беса и притащил его на кухню, его тут же окружили Лёха и Рома и, вручив ему какой-то свёрток, начали отправлять куда-то. В итоге он ушёл.
Молодой, который открывал нам дверь, завалился на место Беса. Рома вернулся на кухню и сказал усатому:
— Витёк, щас всё будет — и водка и бабы!
Витёк снова посмотрел на Рому осоловелыми глазами и заорал:
— Бабу мне, я сказал!
На этот раз на него никто не обратил внимания. Лёха уже разливал по стаканам себе и Роме. Они чокнулись и выпили, потом оба закурили.
После выпитого я чувствовал, как проваливаюсь в яму, и одновременно с этим у меня как будто стало что-то раскрываться внутри. Радость стала наполнять меня, но я понимал, что «проявляться» в незнакомом месте с таким контингентом нужно осторожно, поэтому взял табуретку, сел и закурил сигарету.
На кухне начался бессмысленный пьяный разговор между пьяным усатым и круглоголовым, Лёхой и Ромой, типа — «чё? — а ничё, а ты чё?» и так далее.
Через полчаса вернулся Бес с пакетами. Все обрадовались и начали оживлённо выставлять из пакетов на стол алкоголь и закуску. На столе, как на скатерти-самобранке, появились бутылки с магазинной водкой, полуторалитровые баклажки с пивом, колбаса, сыр, хлеб, консервы и пачки сигарет. Увидев еду, я ощутил, как слюни начали заполнять мой рот. Я подумал о том, что благодаря таким пьянкам я хоть иногда могу поесть.
Мы продолжили пить, закусывать и курить. Мне наливали больше, так как я был трезвее всех, и через час я уже чувствовал и вёл себя так же, как и остальные: громко говорил, смеялся и шутил грязные шутки про женщин, подпевал магнитофону и подъёбывал остальных. Большеголовый и усатый совсем спеклись, и их отвели спать в комнату — усатого положили на диван рядом с молодым, а большеголового прямо на пол.
Продолжение следует...
Роман Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.