Прото (1)⁠⁠

Башня или Дерево

Коротко для ЛЛ: Сегодня индоевропейские языки можно услышать во всех уголках планеты, а когда-то давно на языке-предке говорили лишь немногие тысячи неграмотных пастухов. Как им удалось навязать свой язык всей планете - большая загадка, которую сегодня помогают решить лингвисты, археологи и генетики.

Плохо не знать грамоты. Приходится полагаться на устные рассказы и собственную память. А даже самая лучшая память имеет свой предел. Другое дело – письменность. Её появление знаменует собой начало истории как науки. Но сама история рода человеческого началась гораздо раньше, и ключевую роль в ней играет язык. Наши далёкие предки не оставили письменных свидетельств, и потому приходится судить о языках, на которых они говорили, косвенно, с помощью анализа языков современных. Помогут также артефакты, добытые из земли. В настоящее время на помощь филологам и археологам пришли генетики, и картина начинается складываться и играть новыми красками. Об этом нам рассказывает британский популяризатор науки Лора Спинни в своей одиссее.

Кто-то из современных исследователей считает, что хомо сапиенс с его голосовым аппаратом и когнитивными способностями был изначально снабжён речью, а кто-то – что языки были изобретены где-то 80 тысяч лет назад где-то в Африке. И не единожды. В канун появления сельского хозяйства мы говорили на десятке тысяч разных языков с парой тысяч носителей для каждого языка. Доступность новых источников калорий расширили сообщества и их языки. Неолит стал звёздным часом многоязычия у человечества. Распространение языков не было равномерным, поскольку и люди расселяются и контактируют тоже неравномерно. Начиная с образования первых государств, лингвистическое разнообразие стало постепенно снижаться. Сегодня восемь миллиардов носителей говорят где-то на семи тысячах языков из около 140 языковых семей. Но это разнообразие не должно вводить нас в заблуждение. Большинство языков принадлежат всего пяти семьям: индоевропейской, сино-тибетской, нигер-конго, афроазиатской и австронезийской. Из этих пяти выделяются первые две. И то время, как китайский язык лидирует по числу носителей, глобальным лидером языковых семей является всё же  индоевропейская.

Подобно языкам, письмо было изобретено много раз. Самую раннюю из известных нам систем создали шумеры. А вот алфавит придумали лишь однажды, где-то в районе Египта. Если понимать под языком систему связи, непонятную для пользователей других систем, то следует признать, что языки могут быть, хоть и родственными, но разными. Об этом имел представление уже «отец истории» (хотя злые языки называли его также «отцом лжи») Геродот. Но Геродот вряд ли знал ещё какой-нибудь язык, кроме древнегреческого. А вот Данте был полиглотом. Он смог отличить германские языки от романских и предположил, что различия между языками являются результатом медленных изменений. Сейчас эта мысль кажется нам естественной, а тогда она была революционной. Тогда, на пике христианства, верили в миф о Вавилонской башне и смешение языков.

Всё же понемногу эволюционное объяснение пересилило библейское. В начале восемнадцатого века ещё один полиглот Лейбниц предположил, что европейские языковые группы имеют общего предка. А уж когда широкой публике стал известен санскрит, появились лингвисты-историки, которые к настоящему времени локализовали двенадцать ветвей индоевропейской языковой семьи.

Постепенное изменение языков во времени обеспечивает не только ветвление языков, но и изменение самого языка. Мы не смогли бы понимать речь своих предков, живших тысячелетие назад. Полтысячелетия ещё ничего, современный англичанин может без особых проблем читать Шекспира. А вот с Беовульфом у него явно будут проблемы.

После того, как была установлена родственность индийских и европейских языков, люди стали интересоваться, где жили люди, говорившие на языке, от которого они произошли. В предложениях недостатка не было, среди которых были и Северный полюс, и черноморская Атлантида. Германские наци довели идею до абсурда, утверждая, что голубоглазые и светловолосые носители индоевропейского языка жили в северной Германии. Многие пали жертвой иллюзии соответствия народов, культур и языков. По факту, однако, даже австралийские аборигены считают себя одним народом, говоря на множестве разных языков.

Есть и такие скептики, кто утверждает, что нет такой вещи, как разные языки, а есть всего лишь перетекающие один в другой диалекты. Ещё Макс Вебер многозначительно пошутил на этот счёт, что язык – это диалект с армией и военно-морским флотом. Чем дальше мы продвигаемся в поисках мифической языковой колыбели, тем дальше она удаляется от нас. Может, её не было вовсе?

Наши поиски облегчает то обстоятельство, что, несмотря на отсутствие однозначного соответствия языка, культуры и генов, всё-таки эти вещи связаны. Язык неизбежно несёт на себе печать культуры, а люди, перемещаясь, берут с собой свой язык и свою культуру. Лингвисты могут отследить изменение звучания слов и идентифицировать унаследованные черты у родственных языков. А также отличать их от заимствованных. Сами же заимствования помогут установить факт контакта между носителями, что даст новую информацию. В цыганском языке, который родственен санскриту, много персидских слов, но почти нет арабских. Это говорит нам о том, что цыгане прошли через Персию ещё до арабских завоеваний.

Но сравнительный метод не даст нам абсолютной хронологии событий, а лишь относительную. Чтобы продвинуться дальше, нужны другие, неязыковые источники. Здесь нам должна помочь история. Римские сенаторы издевались над испанским акцентом будущего императора Адриана, но всё же понимали его. Но почему внуки Карла Великого скрепили свой военный союз договором, написанным на «романском» и «германском» языках? Потому что восточный франк Людвиг II Немецкий, умея в латинский, не мог уже нормально понимать старофранцузский.

Возраст рукописи поможет установить углеродный анализ. Можно проанализировать и останки самого носителя, узнать, когда и где он жил. В общем и целом археология может словить событие, но не процесс, и это проблема: многие из сил, которые формируют людей и языки действуют медленно и работают через накопление. Здесь на помощь историку приходит анализ ДНК, где недавно случился настоящий прорыв. В 2023 году уже было проанализировано свыше десяти тысяч древних геномов. Конечно, нужно ещё больше, но и это подняло наши знания о доисторической Евразии на неслыханную высоту. Мы можем проследить миграции мужских и женских частей ДНК и нанести на карту брачные сети. Мы можем установить сегрегацию этнических групп и табу на браки элит между собой. А главное – мы убедились в важнейшей роли миграций в истории человечества и его языков.

Но миграции – это ещё не вся история. Скифы покрывали пространства от Украины до Индии, но не оставили своих языков ни там, ни там. Римляне дошли до Британии, но язык их остался лишь во Франции. Причины, по которым люди изменяют свой язык или оставляют прежний, были и остаются весьма сложными. Потому и не записанная индоевропейская история тоже сложна, и лучшее, чем мы можем заниматься в данном случае – это «контролируемая спекуляция» на основании данных лингвистики, археологии и генетики. Конечно, эти вещи все работают каждая в своей плоскости. Специалисты регулярно противоречат друг другу, но им помогает хотя бы то, что они могут проверить свои теории данными из другой области. И это хорошо!

В целом интересно написано, но не без ляпов. Так, Лора выставила Данте создателем стандартного литературного языка Западной Европы, хотя это был «всего лишь» итальянский. Также сомнительно, что родные братья Каролинги не могли знать языков друг друга. Верно то, что их германские и французские бойцы имели бы проблемы с той же латынью, так что текст клятвы их предводители зачитывали на наиболее понятном для них языке.