Продолжение поста «Веник»⁠⁠12

Старое кладбище молчит. Оно всегда молчит. Входишь за ворота, в гулкую аллею тополей, шумящих ветвями над головой – и кажется, что те, кто здесь спит, наблюдают за тобой сверху, радуются, едва слышно смеются, хлопают в призрачные ладоши, соскучившись и стосковавшись.

Я опустился на лавочку соседнего участка – на этом еще не слежалась земля, нельзя ставить надгробие, неминуемо «поплывет», скашиваясь.

Холмик, наваленный на могилу, украшенный венками. Деревянный крест, вымазанный морилкой, со стандартными символами на нем. Фотографии нет… разумеется. Просто деревянная рамка со стеклом, чистый лист за ним. С намеком – может, кто-то когда-то фото раздобудет.

Читаю надписи на венках.

«Вечная память».

Кривлюсь. Какая, к собачьей мамаше, вечная…

«Спи спокойно».

Куда уж спокойней.

«От коллег по работе».

Вздрагиваю. Приподнимаю проволоку венка, обтянутую искусственной зеленью.

«Лучшему санитару станции скорой помощи».

Глажу пальцами черную ленту с золотым тиснением. К венку привязан маленький пакетик, желтый, точно такие же раздают на наши бригады, для утилизации шприцев. Открываю его.

«Веник, никто и никогда не заменит тебя на нашей станции. Клянусь! Ф-р. Микеш».

Вторая записка.

«Веня, когда родишься снова – приходи, я тебе чайку сделаю и тортик вкусный! Ф-р. Холодова».

Буквы расплылись в трех местах – там, где упали слезы.

«Венька, никогда и никто не показал себя таким мужиком, как ты тогда – в Крапивином канале! Если родится сын – ты уже точно знаешь, как я его назову! Ф-р. Вересаев».

Беру еще одну.

«Веня… просто спасибо тебе за то, что ты был у нас. Если наша станция и заслужила что-то хорошее – то это был ты. Спи спокойно…. или просыпайся, и приходи обратно работать. Я и котенька тебя всегда ждем Ф-р. Одинцова».

Глотая слезы, сижу, перебираю записки в мешочке, оставленные на могиле.

«Вениамин, если еще когда-то встретимся в верхней тундре – я буду поить тебя до тех пор, пока ты мне не начнешь читать лекции о вреде алкоголизма, клянусь! Ф-р. Мирошин».

Вытирая глаза, улыбаюсь. Ну, Витька…

Перестаю улыбаться, выдергивая очередную бумажку.

«Вениамин. Просто спасибо тебе за то, что ты есть, за твою работу, за то добро, которое ты принес на эту станцию. И за фельдшера Громова – тоже спасибо. Вр. Игнатович М. О.».

Одна бумажка. Пустая.

Рывком выдергиваю ручку из кармана.

Над головой громко каркает ворона, устраиваясь на кривой ветке сосны.

- Заткнись, сука! – ору я, и, схватив ком земли, швыряю в нее. – Пош-шла отсюда!

Птица улетает.

«Веня….», - расползающимися, дрожащими буквами, пишу я, чувствуя, как гулко бухает кровь в висках. «Прости меня за все, если можешь. И, если можешь – возвращайся, пожалуйста».

От земли идет пар. В город возвращается весна.

«Если и есть на свете справедливость, божье царство и прочая нирвана – приходи, пожалуйста, на нашу станцию снова! В любое время приходи!».

Ручка трясется, буквы сливаются.

«Когда захочешь - приходи! Просто постучи в дверь девятнадцатой бригады! Или в кабинет заведующего!».

Я глотаю сухим горлом, сжавшимся, неспособным к внятной речи, смотря на могильный холмик.

«Ты нам нужен, Веня. Всем нам. И мне – очень нужен. ОЧЕНЬ НУЖЕН».

Трижды обвожу последние два слова. Запихиваю записку в пакетик.

Выдергиваю лист из рамки.

Размашисто пишу.

«ГРОМОВ ВЕНИАМИН АРТЕМОВИЧ».

Старое кладбище молчит. Оно всегда молчит.

Пусть молчит.

Плевал я на него. Веник – я точно знаю, уже где-то на пути домой, обратно на станцию.

И вопрос времени лишь, когда его мозолистая рука снова распахнет дверь моей, приехавшей с вызова, машины, и он, улыбаясь сквозь лохматую бороду, придерживая юлящего у ноги Подлизу, спросит снова:

- Артем Николаевич, вам машину помыть?

И тогда, будьте уверены, я не буду колебаться ни секунды, честно. Просто обниму его, прижму к себе, так крепко, как позволяет здоровье, стисну изо всех сил.

И отвечу:

- Нет, Веня. Я помою. Ты отдохни. Хорошо?

Он, конечно, не согласится. А Юля, я знаю, еще пихнет меня локтем в бок – мол, не стыдно ли, у человека работу отнимать?

А я?

Я кивну.

Обниму Юльку, пущу Веника в свою машину.

Закрою глаза, забуду все.

И Игнатович – я знаю, он же все видит… он непременно ухмыльнется, наблюдая за всем этим своими золотыми за оправой очков глазами.

Все части с начала, по порядку.  Веник

Автор - Олег Врайтов.