Продолжение поста «Уклюкалась»⁠⁠1

Чёт меня самого картинка вдохновила, так что вот:

Эс лежала в переулке, прислонившись лопатками к стене. Дождь барабанил по асфальту и она даже сквозь одежду чувствовала как его тяжёлые капли бьют и по ней тоже. День выдался тяжёлым. Эс терпеть не могла террористов. Она ещё могла понять тех, кто шёл в терроризм за деньги. Но люди, которые убивают других людей и готовы пролить моря крови ради какой-то высшей цели и готовы сами за это умереть… Фанатики. Чокнутые фанатики. Они всегда вызывали у Эс желание напиться.

Шестнадцатилетняя оперативница прекрасно осознавала, что алкоголь не лечит. Но она уже давно рассчитала ту дозировку дешёвово «Киринского Креплёного», которая напрочь отшибала все желания, эмоции и переживания, сохраняя при этом остатки сознания и не вызывая чёрной злости. Однажды Эс напилась в трактире. А потом какой-то идиот попытался с ней заигрывать, причём как «сильный парень». Дуралей в итоге отправился в реанимацию, а вышибала того трактира благодарил судьбу за то, что разошедшаяся Эс всего лишь сломала ему руку. С тех пор она напивалась в одиночестве.

Пустой туман в голове. Свет фонарей и фар автомобилей где-то на улице. Стук дождя по асфальту. Одежда не была для него преградой. Эс уже давно промокла насквозь. Мокрая, холодная майка плотно прижалась к телу. Девчушка ощущала, как бьют по коже сквозь майку водные капли.

Эс любила дождь. Дождь позволял ей почувствовать себя лучше. К тому же он прибивал к земле пыль и её астма временно утихала. Поэтому Эс часто так лежала.

Холод. Пустой и затуманенный разум. Дождь. Отблески на мокром асфальте.

— Тьфу, пьянчужка! — в сердцах выразился прохожий, споткнувшийся об её ногу.

Некоторое время Эс лежала неподвижно. Потом тихо сказала:

— Пьянчужка…

Слово было пустым. Сейчас для неё оно ничего не значило.

— Пьянчужка…

Мокрая одежда. Дождь. Горлышко бутылки в руке. Вода, стекающая по коже под курткой.

— Пьян-чуж-ка…

Эс задрала голову, подставляя лицо каплям дождя.

— Ну и плевать.