Про любовь⁠⁠

Гуляю сегодня со своим спаниелем Тимофеем. Тимофей нашел труп вороны, вывалялся в останках (заводчица предупреждала, говорила «охотник отбивает так запах»). Потом плюхнулся в одуванчики, добавил цветочную нотку в камуфляж. Меланхолично прикидываю, как бы его половчее дома забросить в ванну, чтоб не успел запачкать квартиру.

И тут появляется она. Холеная спаниэлька, типаж «для выставки»: уши-зубы на пять, шерсть вычесана и блестит на солнце, небольшая, спортивная, полностью соответствует самым жестким стандартам породы.

Тимофей сражен. Бросил одуванчики, вспомнил, что мужчина в самом расцвете сил. Морду перекосило, слюна течет. Стою, смотрю и не осуждаю, сама такая, когда кто-то очень нравится. Знакомимся с хозяйкой красотки, раз уж собаки одной породы и нюхают друг друга.

Собачку изысканно зовут Ирис, золотая чемпионка, дочь и внучка золотых чемпионов, перед выставкой ей лапы закутывают в полиэтиленовые пакеты, чтобы шерсть по дороге не запачкать.

Тимофей породистый, но неформатный. С единственной выставки унес позорную бронзу: слишком крупный в холке, непослушный, не привык ходить у ноги. За ушами вечные колтуны.

Тимофей бегает за Ирис, на морде написано «поехали ко мне, дома 5 литров пива и пельмени с мясом молодых бычков». Ирис жмется к хозяйке, в глазах недоумение. Что это за вонючий гопник с семенами одуванчика на спине?

Ловлю Тимофея за ошейник, сажаю на поводок, говорю хозяйке «там дохлая ворона справа, осторожнее». Хозяйка и Ирис брезгливо морщатся.

Тащу Тимофея домой. Тимофей постоянно оборачивается. Тащу и думаю, что за сука любовь. Только влюбишься в воздушное создание, только захочешь достать ей звезду с неба. И тут выясняется, что ты нечесаный чмошник без перспектив, и все, что тебе светит - тоскливое соитие с плюшевым страусом Стасиком.