Приключения Ёньки⁠⁠

Ветхий завет. Книга малого пророка Ионы. Вольный перевод с арамейского.

Хаживал к нам в монастырь во времена моего отрочества старик один, Ильей звали. Рассказывал, будто в молодости, переспорил 450 болоболов, и по условиям пари, поотрубал всем проигравшим головы. Я еще подумал тогда:"А ежели под горячую руку, случайно, чувак нормальный попадется, за базар отвечающий? Тогда все, пиши-пропало: годами наработанная карма, связи с Создателем, репутация в Клещевке..." Промолчал я тогда об этих мыслях, лишь приободрил деда: " Так держать, рви пустобрехов на британский флаг, и чтоб клочки летели по закоулочкам".

Однажды, прилетела за Ильей тачка рыжая, аки пламя, прямо с небес, а он, точно трамвая ждал, ну совсем не удивился. "Жди и ты Ёнька"--сказал он мне на прощание:"На днях, залетит к тебе Гаврила, что посыльным обретается при высшей инстанции, изложит суть поручения, и как бы сложно не пришлось, помни хук левой, которому я тебя обучил...пригодится". Улетел Илья, но обещал вернуться, даже дважды.

Сижу, значит, жду. Прилетает Гаврила: глаза сверкают, пике коршуна, поступь жирафа, осанка Черчиля, ну, истый шеф всех мальчиков на побегушках.

--Принеси ка ты мне, дружок, водицы студеной из Ирдани--говорит--поиссох весь, пока экватор форсировал на высоте 8900.

Несу ему воду в бурдюке, а сам думаю: "Щас он напьется, и пошлет меня в какой-нибудь Урюпинск, на северной окраине Тридевятого царства, а оно мне надо?, козы не кормлены, кони не доены, лыжи не смазаны..."

Гаврила напился, прокашлялся, настроил голос Левитана, и говорит:

--Должно тебе Ёнька идти в Неглинку, и сообщить тамошним мужикам, что ежели они водку жрать по воскресеньям не перестанут, да разведенку Марфу тискать всем селом, то постигнет их Неглинку, судьба колхоза "Гоморенково", и лесного хозяйства "Старые содомки".

--А там чего стряслось?--спрашиваю.

--Ааа,--с досадой махнул пернатой пятерней Гаврила--я им самосвал гравия как-то подвез, дорогу до ларька ладить, а они все по огородам своим растащили, и морду мне набили, вместо благодарности...

--Значит, если я мужикам водку жрать запрещу, а они мне за это табло начистят--сделал вывод я.

--Не исключено--согласился Гаврила--работа посыльного полна риска, и чаевые скудные, но должность твоя почетна, и в случае выживания, работник получает лунный месяц отпуска.

Выдал мне Гаврила недельный паек, билет на автобус до Неглинки, и отпустил с богом.

Иду на автовокзал, и думаю:" Мужики в Неглинке лихие, полтора слова поперек, и два зуба долой, коли не хочу у стоматолога прописаться, когти рвать надо, да поскорее". Страшно стало, аж жуть, а может..ну ее, работу посыльного(?), переквалифицируюсь в свадебного томоду, все больше позитива, да и платят сносно.

Свернул я перед самым автовокзалом в порт, обменял половину пая на билет до Таршиша, а это тот еще Магадан, Гаврила меня там не сыщет.

Сел на корабль, который в Таршиш цветное стекло вез, и там его на медь с серебром обменивал. За мою плату, нашли мне место в трюме. Плыву, стало быть, от скуки на цветное стекло вою, картинки из его кусочков собираю(позже узнал, что какой-то рукастый моряк нашел способ склеить кусочки моей картинки, назвал это витражом). На следующий день по отплытии море разбушевалось не на шутку. Выполз на палубу, освободить желудок от шпрот, смотрю, а вся команда, с позеленевшими мордами с бортов свесилась, с завтраком прощается, начальство клянет и вопрошает, мол, почто штормит столь немилощадно, ужель мы так сильно разгневали министерсво шторма и морской болезни? Говорю им:

--Извиняй братва, мой косяк, ибо бегу от моих прямых обязанностей, в верхах сердятся, качку на море наслали.

--Ты?--вопросительно уставился на меня капитан--тогда не обессуть милостивый государь. А ну ка мужики, хватайте Ёньку, и за борт, акулы с ночи не кормлены.

Взяли меня морячки за руки-ноги, раскачали, и выбросили в море-океян.

Плыву значит, сказку про Пиноккио вспоминаю. Напрасно, как говаривал дед Илья:"Мысли имеют свойство материализовываться". И правда, вижу, тьма из морской пучины надвигается, и, клац, совсем ничего не видно, только вонь стоит немилощадная, и желудочный сок, в коем по колено стою, кожу щипет.

Хреново конечно, боязно, но в кресле стоматолога страшнее. Вызываю по спутниковой Гаврилу (удивительно, но связь хорошая по корпоративной мобиле только перед лицом смерти бывает).

--Але-але--деловито отвечают на другом конце провода.

--Меня кит сожрал--говорю огорченно--стремно в чреве евоном, можете что-то сделать?

--Жалоба принята, и поступила на обработку в отдел кадров Небесной канцелярии, --отвечает Гаврик казенным тоном--в ближайшие три дня ждите СМС с кодом активации в вашем виртуальном кабинете инструкций на случаи форсмажорных обстоятельств.

--А побыстрее нельзя?--в отчаянии завопил я--у меня уже мозоли на пятках облезли и переварились.

--Можно--также голосом робота ответили мне--для этого Вам нужно раскаяться в своей трусости, и оставить голосовое заявление о возобновлении рабочего контракта на добровольной основе.

--Как это на добровольной?--вопрошаю.

--Каком кверху--огрызнулся Гаврила--бесплатно пахать на нас теперь будешь. В целях безопасности разговор записывается.

Делать нечего, проорал в трубку слезное раскаяние и обязался впредь работать за дарма.

Чувствую, у кашалота диафрагма сжимается, щас рыгнет животина.

Выплюнул меня кит на берег, аккурат подле Неглинки. Доковылял я до села, зашел в бар, втолковал мужикам тамошним, что негоже водку по воскресеньям жрать, в понедельник же на работу. Они посочувствовали моему облезлому виду, и выпили за мое здоровье. Я же, побрел после удачно выполненной миссии подальше от Неглинки, довольный, хоть к дантисту в ближайшее время не попаду.