Правило выживания. Глава 2
Незнакомец.
Незнакомец медленно приблизился. Его, тяжёлый и оценивающий взгляд, скользнул по распростёртому на земле телу, а потом задержался на нас. Винтовка по-прежнему была наготове, но палец лежал вдоль спусковой скобы — жест, говоривший об осторожности и полном контроле.
— Три дня за ним шёл, — его голос прозвучал ровно, без капли злобы. — Надеялся, выведет меня к стае.
Он присел на корточки возле тела, и привычным движением отодвинул обвисшую кожу на шее твари.
— Видите? Кто-то его подрал. Это они не между собой, хотя и такое тоже бывает... Есть ещё. — Он поднял на нас взгляд.
–– И где-то рядом бродит тот, кто это сделал. — Он выпрямился, смахнув с колен невидимую пыль.
— Так что вам, можно сказать, вдвойне повезло, что я оказался рядом.
Старик молча кивнул, всё ещё не опуская ружья. Я наконец подобрал арбалет, пальцы нервно обхватили ложу.
— Что это за тварь? — хрипло спросил я.
Незнакомец выпрямился, смахнув с коленей грязь.
— Это сейчас не важно. Важно, что до ночи отсюда нужно уходить. Всех, кто встречал таких, я находил уже... не в лучшем виде. — Он мотнул головой в сторону леса. — У нас лагерь в паре километров.
***
Мы шли за ним, продираясь сквозь частый подлесок. Сумерки сгущались, наполняя лес тревожными тенями и превращая его в гигантскую, тёмную ловушку. Внезапно незнакомец свернул в сторону, и сквозь заросли кустов проступили очертания низкого бетонного здания.
— Ангар, — бросил он через плечо, с усилием сдвигая ржавую секцию ворот. — Здесь переночуем. Промежуточная точка. У нас таких по всему городу полно.
Внутри пахло машинным маслом и сыростью. Он задвинул ворота на место, заклинив их ломиком лежавшем на полу. В наступившей темноте его голос прозвучал глухо:
— Здесь безопасно. Можно даже костёр развести.
Пока я возился с растопкой, а дед молча и недоверчиво ощупывал взглядом каждый тёмный угол, незнакомец сбросил рюкзак и присел у начинающего разгораться огонька.
— Меня зовут Стас, — начал он, не отрывая взгляда от пламени. — А прозвище — Тайга. С севера я, потому и зовут так. Когда всё это началось, был здесь по службе. Так и остался. Потом сожрал оставших... — Он резко кашлянул, будто поперхнувшись, и быстро поправился: — Собрал. Собрал оставшихся. Создали лагерь. И с тех пор держимся вместе. — Он на мгновение замолчал, и в тишине было слышно лишь потрескивание костра.
Воздух в ангаре вдруг стал густым и тяжёлым. Дед, до этого прикрывавший глаза, медленно повернул голову в сторону Стаса. Его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно сдвинулись, становясь ближе к стволу ружья.
— А почему вы решили нас взять с собой? — не удержался я. — В ваш лагерь?
Стас-Тайга коротко усмехнулся.
— Одинокие выжившие, да ещё какие — старик да пацан... это редкость. Либо вы невероятно везучи, либо чертовски опасны. Пока что склоняюсь к первому. — Он покрутил в пальцах сухую ветку.
Я, не выдержав, рассказал ему о мясокомбинате, хотя дед то и дело пихал меня локтем пытаясь остановить. Стас слушал с неожиданным вниманием, и его лицо постепенно становилось серьёзным.
— Мясокомбинат... да, знаю такое место. Если решите идти — смогу проводить. Но чтобы там кто-то был... — он скептически хмыкнул, — вряд ли.
«Конечно, вряд ли, — пронеслось у меня в голове. — Его же выдумал псих». Но вслух я ничего не произнёс, лишь почувствовал, как нарастает раздражение деда.
— Ладно, — Стас поднялся, отряхивая штаны. — Я побуду на стреме, пока вы спите.
— Чёрта с два, — отрезал дед. — Спать ложись сам, сынок. Я посижу, караулить буду - глаз не сомкну.
Стас коротко кивнул, его лицо не выразило ни удивления, ни протеста.
— Ну, ладно. Как знаете. — Он размял плечи и отошёл в угол, где разложил свой спальник, всем видом показывая полное согласие.
Ночь прошла тревожно. Где-то вдалеке слышался то протяжный вой, то клокотание и прочие мрачные звуки, от которых кровь стыла в жилах. К счастью, близко к ангару никто не подходил.
Утром мы выпили кофе, и отправились в сторону лагеря. По пути начали попадаться пустые банки, подвешенные на ветвях, — примитивные сигнальные системы. Чем ближе подходили, тем чаще встречались расставленные среди деревьев прожектора.
Наконец мы вышли на открытое пространство. Перед нами лежала пассажирская железнодорожная станция, по периметру обнесенная колючей проволокой. На двух вагонах возвышались подобия сторожевых вышек. Меня смутила гнетущая, нервирующая тишина, повисшая над этим местом. Мы вошли через приоткрытые ворота.
«Все разбрелись, — без тени сомнения произнес Стас. — Днем всегда так: кто на промысел, кто за водой. Обычное дело».
Мы пробирались между вагонов. Старик настороженно озирался, его пальцы белели от силы, с которой он сжимал ружье. У меня начало складываться ощущение, будто все вокруг ненастоящее, словно кто-то наспех слепил эту бутафорию, эту иллюзию обжитого места: забор из сетки-рабицы с ромбиками разного размера, вагоны разных габаритов, на одном из которых красовались чужеродные иероглифы.
Стас распахнул дверь в пристанционное здание и жестом пригласил нас войти. Едва мы переступили порог, дверь с грохотом захлопнулась. Мы резко обернулись.
То, что произошло дальше, было кошмаром наяву. Фигура Стаса начала неестественно вытягиваться и расширяться, кости с хрустом меняли свое положение. Его голова исказилась, превращаясь в уродливую волчью морду с тремя глазами, из пасти, усеянной двойным рядом зубов, вырвался хриплый рык. Он резко прибавил в росте, его плечи раздались вширь, а длинные лапы с когтистыми пальцами впились в грязный пол. Перед нами стояла та же тварь, что и в лесу, но теперь — больше, свирепее, и ее тройной взгляд был прикован к нам.
Старик не растерялся. Ружье взвыло, выплюнув заряд прямо в распахнутую пасть чудовища.
Я дёрнулся и сел, сердце колотилось где-то в горле. Тёмные стены ангара, потрескивающие угли костра, дед, спящий у стены, — всё было на своих местах.
— Кошмар? — раздался спокойный голос Стаса. Он сидел у тлеющего костра и чистил свой пистолет.
Я лишь кивнул, не в силах вымолвить слово. В ушах ещё стоял грохот выстрела.
Стас щёлкнул затвором, проверяя патрон. — Стреляли. В лагере.
Он протянул мне кружку с дымящейся жидкостью.
— На, согрейся. Скоро пойдём.
Дорога заняла чуть больше часа. За очередным поворотом открылся вид на лагерь, и у меня перехватило дыхание. Это была и правда станция, но огромная станция технического обслуживания поездов, обнесенная по периметру монументальной стеной из бетонных шпал. Её высота была сравнима с локомотивом. Перед стеной стояли ряды старых вагонов, а на некоторых из них действительно возвышались укреплённые площадки с часовыми.
Стас махнул рукой.
— Свои, — коротко бросил он, и один из часовых в ответ поднял руку в приветственном жесте.
Он провёл нас к массивному, но аккуратно спрятанному проёму в стене. И за этим импровизированным входом предстала жизнь — та самая, о которой можно было только мечтать. Десятки людей: старики, чинящие снаряжение, женщины у походных кухонь, дети, игравшие на огороженном пятачке. Воздух был наполнен ароматом жарящегося на углях мяса, а рядом виднелись аккуратные грядки с зеленеющими овощами.
— Вот, — с лёгкой гордостью в голосе сказал Стас, обводя рукой открывшуюся панораму. — У нас тут и куры есть, и кроликов, и даже пару свиней разводим. В старом ремонтном цеху держим.
— Конечно, шпалы не спасают от «Полуночников», — он кивнул в сторону стены, так мы их называем. — Иногда ночью несколько всё же прорываются. Но, как ни странно, они грядки не трогают, обходят стороной. А вот животных, если не успеем загнать в укрытие — пиши пропало.
— Здорова, Тайга, — к нам подошёл коренастый парень лет двадцати. — Зайди к Саше и новеньких возьми. Она вас в бинокль просекла на подступе. — Он мотнул головой в сторону центра лагеря. — Саша — это наша главная. Я людей собрал, а вот удержать да организовать — это её заслуга. Без неё мы бы давно перегрызли друг другу глотки.