Поход. Глава 4⁠⁠

Предыдущая часть

Поднялся Лёха с первыми лучами солнца, спал он как убитый и даже не проснулся, когда соседи по палатки забирались в спальные мешки. Рядом сопела Алёна. Сумрак замер на мгновение изучая лицо девушки: чтобы он там не говорил, как бы не старался убедить себя в обратном, но Алёна ему определённо нравилась. Покидать палатку совершенно не хотелось, Лёха хотел просто лежать и смотреть на мирно спящую девушку.

Впрочем, вчерашняя заминка на маршруте всё ещё жгла сердце не хуже безответной любви, и если с последним Лёха научился жить, то вот разочароваться в себе, как турист и руководитель Сумрак не мог. Вздохнув, он кинул последний взгляд на Алёну и выбрался из палатки.

Сегодня должны дежурить Жека и Таня, но стрелки наручных часов показывали начало восьмого. Рано. Лёха решил, что даст группе ещё часик другой на сон, а сам решил прогуляться. Он хотел изучить местность при свете дня и поискать ориентиры: нужно точно определить место, где группа встала на ночлег. Благо при свете дня это сделать гораздо легче, да и в спину никто не подгоняет, можно спокойно заняться ориентированием.

Миновав поляну, поросшую крупным лопухом, Лёха поднялся на пригорок и вышел на тропу. Достал компас, отметил направление, зафиксировал в памяти расположении реки, сверился с картой и довольный собой пошёл дальше. Поиски увенчались успехом: через триста метров Сумрак вышел к памятнику партизанам с характерной табличкой «Дедов Курень». Лёха быстро нашёл одноимённую вершину на карте, опознал речку, возле которой группа встала лагерем и определил место стоянки.

— Навигаторы, — буркнул он и сел на ствол поваленного дерева. — Технологии.

Разложив карту на коленях, Лёха стал изучать маршрут на сегодняшний день, а ещё лучше — на пару дней вперёд. Он теперь чётко представлял как все эти горизонтали, цифры, сокращения и прочие топографические обозначения сочетаются с реальной местности. Практика и теория — это не одно и то же. Набив пару шишек Сумрак понял: одно дело сидеть дома и слушать разглагольствования очередного блогера и совсем иное — оказаться с природой один на один под тяжёлым рюкзаком. А когда к этому весу добавляется груз ответственности, то принимать правильные решения, не имея опыта — непосильная задача.

С хорошо проработанным маршрутом и даже несколькими его альтернативами, с приподнятым настроением Лёха вернулся в лагерь. Там уже бурлила жизнь: Жека возился у костра, а Таня мыла посуду у ручья; Алёна с Виталиком собирали палатку, а Маша раскладывала спальники на солнечной полянке. Сумрак даже удивился и расплылся в улыбке. Ведь про себе он решил, что не будет никого будить и займётся приготовлением завтрака сам, а тут такое. Неужели в группе наконец-то появляется дисциплина?

— О, Сумрак, — Жека улыбнулся во весь рот. — А я думал ты дрыхнешь. Куда ходил?

— Изучал окрестности.

— И как?

— У нас есть маршрут! — Лёха потряс картой. — Так что спрячь свой ГПС куда поглубже.

— Грубо.

Алёна увлечённо собирала дуги и Сумрака даже не замечала. Лёха закусил губу, но тут же спохватился и отвёл взгляд.

«Всё верно, — подумал он. — Так и должно быть».

Наспех перекусив и выпив чашку кофе, Лёха собрал рюкзак и решил выйти первым. Благо тропа тут была одна, и сбиться с пути группа не должна без его чуткого руководства. Впрочем, Сумрак всё же перестраховался и объяснил Жеке какого направления следует придерживаться, если вдруг на пути появится развилка.

В груди поселилось какое-то мерзкое чувство и Лёха решил заглушить его усиленным маршем по пересечённой местности. В одиночестве. Думать о чём либо ему совершенно не хотелось, а потому Сумрак просто шёл напевая незатейливый мотивчик себе под нос и через двадцать минут вышел к броду через довольно широкую по здешним меркам реку.

Чуть поодаль Лёха приметил табличку и несколько оборудованных костровых мест с импровизированными лавочками из толстых буковых стволов и столиками в виде перевёрнутых деревянных чурок. Сбросив рюкзак, Сумрак осмотрел брод и пришёл к выводу, что вода едва доходила ему выше щиколоток, так что хвалёные берцы хрен пойми какой армии должны справиться и разуваться не придётся. Чего на самом деле ему не хотелось, так как вода оказалась ледяной.

Умывшись, Лёха направился к табличке и не сильно удивился прочитав: «Поляна». Некоторые кострище ещё чадили дымом. Сумрак на это отрицательно покачала головой, так как предпочитал заливать тлеющие угли водой и требовал этого от остальных участников похода. Разворошив остатки костра палкой, Лёха приметил пустую пятилитровую баклажку и решил пролить костровище. Ему не сложно, да и правильно так.

Идти дальше Сумрак опасался, так как тропинки от стоянки расходились в разные стороны. Он уселся возле родника, достал карту и принялся изучать маршруты. Сегодня Лёша планировал короткий переход и всё сводилось к тому, что следующим местом для лагеря будет «Восточный Суат» — единственная турстоянка, которая не предполагала сброса или наборы высоты.

Вскоре к реке спустились остальные. Жека бодро вёл группу за собой и завидев Сумрака, помахал тому рукой. Лёха помахал в ответ. На первый взгляд туристы выглядели бодро: Таня с Машей о чём-то весело щебетали, Виталик не вынимал из рук фотоаппарат, и лишь только Алёна держалась обособленно и плелась в хвосте.

— Она не заболела? — спросил Лёха, когда Жека, скинув рюкзак, уселся рядом.

— Кто?

— Алёна.

— Да вроде нет. — Друг развёл руками. — С чего бы?

— Тихая она какая-то.

— М-да... — Жека расплылся в широкой улыбке. — Гляжу я на вас и прямо руки чешутся любовный роман написать. Двое в горах, не, не так. Поход, как средство от одиночества? А?

— Ты ещё скажи Горбатая гора, — ухмыльнулся Лёха. — Сюжет по тебе как раз.

— У меня с этим всё в порядке, — Жека кивнул в сторону Тани, — а вот ты таким макаром до чего-то подобного как раз и дойдёшь.

— Да иди ты, — не зло буркнул Сумрак. — Смотри сюда.

Лёха раскрыл карту и ткнул в неё пальцем.

— Идём на Восточный Суат. Часа через три доберёмся и будет такая себе полу днёвка.

— А потом куда? — Жека прильнул к листу бумаги.

— Посмотрим. Я думаю на водопады.

— Да, хорошая идея, — кивнул друг.

— Как группа?

— Бодрячком.

Пополнив запасы воды, туристы перешли брод и бодро взбежали на косогор. Отсюда местами проглядывались скальные обрывы плато Мараби восточнее и острый хребет южнее, название которого Лёха забыл. Настроение в группе сменилось с задумчивого на восторженно-приподнятое. Алёна даже улыбнулась Лёше, а Сумрак уже в который раз пожалел, что бросил блокнот со стихами в костёр. Впрочем, те строки он помнил наизусть.

На развилке туристы встретили небольшую группу, которая по всей видимости шла в том же направлении и Лёха решил задать темп, чтобы оторваться. Предсказания о толпах народа похоже начинали сбываться, а потому следовало ускориться и прибыть к стоянке раньше других. Что-то Лёхе подсказывало, что если не поторопиться, то можно остаться без хорошего места и без нормальных дров для костра.

Стоянка «Восточный Суат» располагалась у подножия плато Мараби в буковом лесу и выйти к ней сразу у Лёхи не получилось, так как у самого плато тропа вдруг резко растворилась, вернее будет сказать — раздвоилась, и маркированная часть уводили куда-то южнее. Пришлось немного побродить, прежде чем Сумрак нашёл нужную тропу и вывел группу к турстоянке, но несколько иной, как позже выяснилось.

Сказать, что Лёха опешил — ничего не сказать. Посреди буков вдруг откуда ни возьмись перед туристами выросла бочка — привет из СССР — в такой раньше возили или молоко или квас, Лёха не был точно уверен, но то что она из глубокого прошлого, сомневаться не приходилось. Самая настоящая железная бочка видавшая виды. Кто-то проделал в ней отверстие сбоку из которого приличным напором струилась вода. Оставалось лишь гадать: кто и когда затащил железяку в горы. Каких бы то ни было упоминаний в сети о подобном «чуде природы» Лёха не встречал, хотя перелопатил кучу отчётов разных годов.

Чуть в стороне от родника-бочки располагались привычные оборудованные костровые места. И ни души. Лишь где-то в дали слышались приглушённые голоса — возможно в той стороне как раз находилась основная стоянка «Восточный Суат». Лёха иронично хмыкнул себе под нос: видимо промахиваться со стоянками у него входило в привычку. А быть может, оно и к лучшему, ведь туристам представилась отличная возможность выбрать козырное место ближе к роднику.

Единогласным решением группа утвердила: с Сумрака на сегодня снимаются все обязательства по бытовым вопросам в лагере. Довольный собою Лёха, развалившись на коремате, мечтал о вкусном бутерброде со шпротами и зелёным лучком, аромат которого уже щекотал ноздри, вызывая обильное слюноотделение. Сумрак сглотнул и перевернулся на бок.

Таня с Алёной усердно орудовали ножами нарезая хлеб и зелень, Виталик с Жекой ускакали в лес по дрова, а Маша носила воду из родника-бочки, наполняя котелки и большую складную ёмкость. В одном из котелков охлаждалась бутылка коньяка. Ветер шумел в кронах деревьев, а птицы, казалось, соревновались между собой, кто кого перепоёт. Идиллия. Иначе и не скажешь.

Кажется Лёшино настроение передалось остальным. Ну, по крайней мере, Сумраку так показалось. Алёна нет-нет да и поглядывала в его строну, а в глазах её играли озорные искорки, которых ранее Сумрак не замечал. Он усилием воли заставил себя отвести взгляд, чтобы не зайтись краской.

— Лёша, тебе какой паштет намазать? — спросила Алёна.

— Любой, — улыбнулся он. — Я голоден как лев.

«Лёша?»

Сумрак попытался вспомнить, когда она его так называла и называла ли вообще?

— Как думаете, откуда тут эта бочка? — спросила Маша.

— Понятия не имею, — Лёха принял бутерброд из рук Алёны и откусил приличный кусок. — Может вертолётом закинули?

— Я читала, что где-то в этих горах есть старая вертолётная площадка, — сказал Алёна. — Какой-то домик или приют. Типа там советские чиновники тусили.

— Да, — кивнул Сумрак. — Тоже что-то такое попадалось. Но это, кажется, совсем в другой стороне.

— Тебе виднее. — Алёна стрельнула глазками. — Ещё я читала, что там даже баня есть. Представляете, баня в горах!

— О да, — мечтательно закинула голову Таня. — Баня… не травите душу.

— Я видел у кого-то походный душ. — Лёха потянулся за следующим бутербродом. — Можно набраться воды и подвесить где-то на солнце.

— Ты шутишь? — округлила глаза Алёна. — Да тут же всё как на ладони видно.

— Ну мы можем из тента палатки соорудить какое-то подобие кабинки.

Алёна повела бровью, но промолчала, а Лёха смутился, подумав, что сморозил очередную глупость. Он смущённо улыбнулся, дожевал бутерброд и решил развести костёр. Пока Сумрак собирался мелкие хворостинки и расчищал старое костровище от мусора, в лагере вернулись ребята с охапками дров. Не сговариваясь Виталик с Жекой накинули на оставшиеся бутерброды и с довольными физиономиями теперь следили за Лёхой.

Спустя пять минут Сумрак развёл небольшой костерок и подвесил котелки над огнём. Трос он решил не натягивать, а воспользовался старыми железными рогатинами то ли из толстой катаной проволоки, то ли из арматуры, кем-то когда-то вбитые в землю. Возможно, эти металлические штырьки завезли сюда те, кто установил бочку, а быть может, это сделали туристы. Значения не имело. Главное, что выглядели они надёжно, а потому Лёхе оставалось лишь срезать толстую сырую ветку и водрузить на рогатины. Короткое ножовочное полотно мультитула отлично справилось с поставленной задачей, Лёха оценил удобство инструмента, довольно хмыкнув.

Девчонки вооружившись расчёсками и флаконом шампуня убежали к роднику, а Жека предложил скоротать время за игрой в карты. Он извлёк из котелка бутылку коньяка, выудил из верхнего клапана своего рюкзака кожаный футлярчик в котором хранились маленькие стопки из нержавеющей стали.

Лёха и не заметил, как за игрой в карты пролетел час, а вместе с ним и опустела на половину бутылка коньяка. Впрочем, это обстоятельство никого не смутило, так как все знали, что Жека прихватил с собой на отдых целых три бутылки. Сумрак же резонно опасался: а не решит ли друг распить их все сегодня вечером? С него станется.

Солнце скрылось за горной грядой, а на полянку с плато стал спускать холодный воздух. Объявились первые группы туристов. Кто-то, явно зная о существовании этой скрытой турстоянки, спешил занять свободные места. Кто-то же спешил добраться засветло куда-то ещё и останавливались у родника-бочки лишь за тем, чтобы набрать воды. От одной такой группы отделился молодой паренёк и направился к притихшим туристам Лёхиной группы.

— Прошу прощения, — сказал парень и показал GPS-навигатор. — Тут сигнала нет вообще. Не подскажите, где мы находимся?

Сумрак оживился. Вот оно! Пришло время его триумфа. Он с довольной ухмылкой выудил карту из глубокого кармана камуфлированной куртки и, раскрыв её, стал деловито водить пальцем попутно сообщая пареньку всё что знал. Тот же внимательно слушал и лишь молча кивал.

— Спасибо, — сказал турист. — Наверное, мы тоже встанем тут. Дело к вечеру идёт.

Лёха кивнул, а парень направился к своим.

— Ну ты и топограф, Лёха, — ухмыльнулся Жека. — Так чувака залечил, что он теперь пол вечера будет голову ломать: о каких таких горизонталях и магнитных склонениях ты ему втирал.

— Ну да, увлёкся, — Лёха виновато оглянулся в сторону удаляющегося паренька. — Ну и ладно. Главное, что они решили тут остаться, а значит не заплутают. А вообще не это главное вовсе. ГПС-то не ловит. А? Видали? Вот вам и наглядный пример, как ходить только по навигатору.

Сумрак вытащил смартфон и скривился увидев лишь одну антенну.

— Пойду заберусь повыше, — сообщил он. — Надо домой позвонить, пока связь хоть какая-то есть. Вам советую сделать то же самое, так как дальше мы вероятнее всего спустимся в ущелье, а там связи уже не будет вовсе.

От родника поднималась довольно широкая тропа, или даже грунтовая дорога. Пройдя по ней метров сто, Лёхе удалось поймать устойчивый сигнал. Но даже при наличии двух антенн, дозвониться с первого раза у него не вышло. Наконец на том конце ответили. Мама, как обычно бывало в таких случаях, выдала Лёхе кучу напутствий, задала сотню вопросов и только потом передала трубку отцу. Тут уже Лёха зашёлся соловьём и вывалил папе всё то, о чём стеснялся говорить ребятам: как он ловко подмечал ориентиры, выдерживал азимут и вообще даже помог смежной группе с ориентированием на местности.

А туристы всё прибывали. С этой высоты Сумраку удалось рассмотреть отблески костров вдали. Иногда ветер приносил звонкие голоса и звуки музыки. Всё-таки основная стоянка «Восточный Суат» была там.

В волю нахваставшись отцу, Лёха поспешил обратно в лагерь и не зря. За время его отсутствия на стоянке собралась буквальна толпа народу. Сумрак даже опешил от неожиданности, будто и не в горах он был вовсе, а где-нибудь у реки за городом на первое мая. Впрочем, некая ирония в этом определённо присутствовала, так как на экране смартфона красовалась дата «1 мая».

За прошлые походы Лёха не встречал в этих горах столько народу. Сразу стало как-то неловко. Сумрак отряхнул штаны, покосился на заляпанные грязью берцы и хотел было пройти к бочке, чтобы помыть обувь, но замер, так как у родника уже выстроилась целая очередь. Среди туристов Лёха приметил и Жеку с Виталиком.

— Сумрак! — окликнул его Жека. — Дуй в лагерь, там девчонки одни остались.

— Понял, — кивнул Лёха.

«Помыться не удастся», — печально подумал он.

Девушки уже вовсю крутились подле кипящих котлов, а потому Сумрак решил не мешаться под ногами и занялся обустройством лагеря: натянул верёвку, обтесал топориком острые выступы на лавочках-брёвнах, сложил в стопку дрова поближе к палаткам и собрал раскиданные вещи. Впрочем, все опасения оказались напрасны. Туристы — это особый подвид человека, как определил про себя Лёха. Тут как бы действовал естественный отбор: такие понятия, как туризм, активный отдых, выход из зоны комфорта, становились барьером между туристами и всякого рода маргинальными личностями. Понаблюдав за суетящимися людьми на стоянке, Лёха пришёл к выводу, что все кто здесь находились — это некое братство. Никто не ругался матом во всё горло, никто не толкался локтями у очереди к роднику, никто не дрался за охапку дров и не пытался выгнать другого с занятого места. А когда Сумрак услышал звук перебираемых струн гитары и тонкий девичий голос напевающий «Двери Тамерлана», то с трудом сдержал слезу.

— Вот зря ты, Лёха, отказался брать гитару, — вздохнул Жека выискивая взглядом костёр откуда доносилась песня.

— Зря, — согласился Лёха. — Хорошо поют.

— Да-а-а... — протянул Виталик. — А небо-то какое!

Лёха закинул голову. Млечный путь причудливой волной разделял ночное небо, а вон там Кассиопея и Волопас. Сколько звёзд.

— Вот ради такого стоит ходить в походы, — сказала Алёна и положила голову Лёхе на плечо. — А гитары и правда не хватает.

— Соглашусь, — улыбнулась Таня и прильнула к Жеке. — Ради этого вечера всё-таки стоило сбивать ноги. Кажется, я заразилась вашим туризмом.

Сумрак даже не понял, когда успел обнять Алёну за талию, видимо коньяк придал храбрости. Но руку убирать не хотелось. Он прижал её к себе и замер, пытаясь задержать этот момент настолько долго насколько это вообще возможно. Волосы Алёны пахли полевыми цветами, где-то снова запели «Мельницу», а костёр трещал, выхватывая из темноты силуэты деревьев.

Жека подхватил мотив «Воина вереска», а за ним подтянулись и остальные, тихо подпевая.

— … и не сомкнуть кольцо седых холмов… — протянул Лёха.

«Наверное, ничего лучше уже не случиться в этой жизни», — подумал он и улыбнулся.