Подростковый возраст⁠⁠

Глава восьмая
Осколки

Домой Куратова пришла на автопилоте. Понимаешь, о чем я? Когда вся дорога превращается в единую полосу из мыслей и фраз, произнесенных тобой, или тебе? Ты не помнишь, как твоя нога давила на землю, немного прогибаясь в колене, как вращалась на суставе стопа и как пальцы ноги делали толчок. Ты просто оказываешься в своих четырех стенах. А в воспоминаниях лишь отдельные моменты, по типу остановки на светофоре, либо ожидания маршрутки.

И вот замок лязгнул, и в памяти всплыло громадными неоновыми буквами вывесок:

- Вы уволены...

Знаешь это чувство, когда какой-то твой знакомый, вовсе тобой не уважаемый, добивается большего чем ты? Он раньше находит прибыльную работу. Раньше женится. Раньше покупает квартиру. И внутри все сжимается от зависти, а признаться самому не можешь, что завидно тебе.
Или вот ещё одно: чувство, когда ты отдаешься любимому делу, корпишь над чем-то несколько недель, а потом оказывается, что это яйца выеденного не стоит. Что все твои идеи идут к черту, потому что ты бездарность?

О, и в том, и в ином случае, тебя накрывает отчаянье. Оно как теплое одеяло обволакивает душу. И так приятно. И жалость просыпается к себе. А после жалости – ненависть. А ещё погодя, когда ты пережеванный этой жалостью и выплюнутый ненавистью, стоишь на холоде, обнимая свои трясущиеся то ли от холода, то ли от плача плечи, ты начинаешь презирать все: того человека, который лучше тебя, свои идеи, людей вокруг, себя самого.

И так по кругу.

Тебя жуют, выплёвывают, и ты презираешь.

А представь, когда такое происходит с психически больным человеком?

Это ведь бомба, заложенная в урну возле трамвайной остановки. Рогачи ходят туда-сюда, сотрясая близлежащие здания своим грохотом, а таймер тикает. И хрен знает в какой момент эта урна, начиненная самопальным пластидом, рванет.

Вдруг в этом трамвае будешь ты?

Куратова уволена. Внутри разбита. Шарики за ролики заезжают очень быстро.

ШУ-У-У-УХ

И чего хочется больше всего? Чего же? Ну?

Что помогает выпустить пар, когда вокруг тебя у всех дела идут хорошо? М?

Верно – разрушить что-то. Уничтожить причину твоих проблем…

Она громко хлопнула дверью, и в коридоре, как долго ждавшая собачонка, появилась Одинокая с широкой улыбкой:

- Привет.

Но Куратова не ответила.

«А может прав тот паренёк? Может действительно Одинокая рассказывала все директору?»
- Ты рассказала директрисе... – процедила сквозь зубы Историчка.

Улыбка сползла с лица Одинокой медленно, как капельки краски сползают по стене.

- Что!?

- Не нужно так наигранно удивляться, - поставив сумочку на табуретку в коридоре, она, не разуваясь, зашагала к Одинокой.

Та, держа Куратову в поле зрения, попятились назад.

- Ты специально осталась у меня. Чтобы твоя мать забила тревогу и меня уволили, - обильное слюноотделение, Куратовой это знакомо, вязкая слюна плещется в ротовой полости, вылетая со рта при каждом слове.

- Но ведь ты же сама мне предложила... - Одинокая от ужаса смогла лишь пропищать.
Куратова наступала. Громадой своего тела она перекрыла путь к выходу. И понемногу пятясь назад, Одинокая вошла на кухню.

- Карина, - слезы потекли по ее щекам, - что ты такое говоришь.

- Я? - улыбка как оскал, глаза полны безумия. - Я говорю правду.

Оказавшись на маленькой кухне Одинокая, пятясь, упёрлась в подоконник.

- Это ты на меня настучала! Твой парень мне все рассказал! - заверещала Куратова. – Иначе откуда у директрисы появились фотографии с наших гулянок? А? И переписки!?

- Нет! - заливаясь слезами и дрожа от страха ответила Одинокая.

Все произошло в ту же секунду, Куратова схватила со стола чашку и бросила ее в Одинокую. Свирепость, умноженная на безумие, придали снаряду немыслимое ускорение.

Глухой удар и звон разбитой керамики о кафельный пол кухни.

Одинокая обмякла, потеряв сознание. Она начала падать назад, но ударившись спиной о подоконник изменила траекторию полета и упала лицом прямиком в осколки.

Произошедшее не сразу повергло Куратову в шок. Прошло несколько секунд, размером с вечность. Такое обычно бывает с пьяными – начудотворят по синеве, а потом алкогольный дурман снимает, как рукой, когда видят труп и окровавленные ладони.

Шок. Страх.

«Что делать?»

Куратова заметалась по кухне.

И тут она заметила в руках Одинокой телефон.

- Несчастный случай. - надтреснутым голосом сказала себе Куратова. - Нужно все оформить как несчастный случай. Суи...