Письма деда Небздеда: окончание⁠⁠

Нерассказанная история

Дед улыбнулся счастливому визгу внучки. Вадим только понимающе улыбнулся и всецело обратил свое внимание на несчастную (впрочем, несчастной она не выглядела) жабу-рапуху. Дед, потирая поясницу, поплелся на кухню. Письма на сегодня он уже все прочитал: у старых друзей все как и раньше, не хорошо и не плохо.

Сам дед тоже хранил темный секретик - древнюю сущность, которая стремилась пожрать все истории, существовавшие в природе. Иногда эта погань являлась в деревню, и дед привычно скармливал ей многочисленные байки, которые успели как произойти в его долгой жизни, так и зародиться в его пытливом, не по-старчески цепком мозгу.

Твари, в общем-то, было плевать, жрать настоящие истории или выдуманные. Если наступит уж совсем черный день, он серьезно подумывал сесть и начать читать ей какую-нибудь книжонку из тех, что натащил из Минска.

Интересно, книжки после этого исчезнут?

Он потрогал электрочайник, сделанный в форме старого самовара.

Еще не кипит.

Дед пошел обратно.

Традиция с письмами имела смысл - телефонный звонок вещь мимолетная, интернету вообще веры нет, а старое доброе письмо должно пройти все положенные круги бюрократии, чтобы куда-то да явиться.

Ну и опять же, традиция. Бумага успокаивала. Поводов для нервов у них у всех хватало.

Максим все еще дежурил на своем складе, ежегодно в марте спасая все человечество от чего-то. От чего-то, что не было злом в нашем понимании, но чьи методы спасения у нас вызывали дрожь.

Иван все еще держал Отшельника в подвале торгового центра, не давая тому сбежать и начать творить бесчинства по всему городу.

Клим вел свой успешный бизнес (вот уж кто - Клим в бизнесмены подался), напоминая миру о Коряжиче, который спокойно мог бы располосовать весь лес, если не всю планету.

Ну и он, дед.

Со своим черным камнем, который годами наседал на деревню, пытаясь высушить всю жизнь в ней, сожрать все истории, рождения и смерти, счастья и горести.

Мало их всегда было, и мало осталось. Вадим вот, напуганный, бессловесный. Зачем он приехал? Просто так они редко собирались - на кабана поохотиться разве, да и то, в прошлый раз это не очень хорошо закончилось.

Дед думал, что это у них судьба такая. Карма, как говорят. Странное оно же как существует - ты его обычно и не замечаешь вовсе. Ходят чертенята по лесным дорогам, и пусть себе ходят. Мы их не трогаем, они нас не трогают. Идиллия.

Иногда появляется другое странное. Огоньки в болотах. Странные фонари. Дома, которые домами никогда не были. Идолы, которые могут защитить, если знать, как с ними общаться. Что-то, что берет такую цену, которой у нас и названия-то нету.

Эти самые страшные.

Нечистики, которые забирают что-то, чего мы не понимаем. Даже не душу и не нас. Что-то другое, намного более важное.

Дед закурил.

Сколько их таких? Непонятных мест, проклятых перекрестков, отравленных людей.

Оберток, наконец.

Дед поднял последнее письмо, отложенное в сторонку.

У Вадима тоже была своя ноша.

Каждый из них так или иначе столкнулся со странным. Кое-что можно было победить. Кое-что было даже вполне безобидно. Кое-что требовало всю длинную стариковскую жизнь, чтобы просто не дать твари разыграться. Некоторые твари даже не были злыми - Коряжич тот же, Отшельник. Нам просто нельзя с ними ужиться, вот и все. Старая добрая философия, тянущаяся еще из каменного века, если не раньше. Мы их или они нас.

Дед нарочито аккуратно положил письмо Вадима на стол. Закурил.

- Вадим?

Тишина. Чертова тишина.

- Вадим! Танюша!

Дед бестолково пробежался по огороду и обратно. Никаких следов внучки или друга он не обнаружил.

Не бздеть.

Дед посчитал до десяти и обратно. Собрался, вернулся в дом. Вытащил из сейфа ружье, зарядил. Надел свою камуфляжную куртку, горсть патронов привычно отправил в нагрудный карман. Привычно посмотрел в дуло ружья - тоже своего рода ритуал, хотя и знал, что так делать нельзя. Голова его трещала и местами надламливалась, но ситуация все же вырисовывалась.

Камень.

Куда еще внучка могла повести долгожданного гостя? Жабки, ящерицы, все пусто. Что действительно удивительного Танюша могла показать дорогому гостю?

Камень.

Дед взял еще нож - пусть простой, кухонный, пойдет. Не до жиру. И пошел уверенным шагом через лес. Только трясущаяся рука, сжимавшая цевье ружья, намекала, что дед как минимум расстроен.

И чертовски напуган.

Потому что никакого письма от Вадима на его столе не было. Там лежал потертый конверт, отправленный дедом месяц назад, с лаконичной надписью “вернуть отправителю”.

Вадим не получал письма.

Для этого они их и писали.

Ненаписанное письмо

Лес убаюкивал. Крякала вдалеке какая-то божья тварь - лягушка, выпь, хоть черт лысый, - деду было плевать. Он только удивился, насколько его шаги удачно попадали в такт со скрипучими вскриками на горизонте.

Путь он знал наизусть, даже с закрытыми глазами нашел бы. Камень как будто чувствовал его, манил, вызывал раскрыться. Может, так оно и было, может, дед просто слишком хорошо изучил своего врага за это годы.

Постоянно мерещился смех - нет, это не игры камня, тот такое просто не умел. Откуда ему вообще знать смех. Дед нервничал. Отточенная вера позволяла держать себя в руках, но беспокойство о внучке не давало расслабиться. Пальцы сами нащупывали курки ружья, приходилось постоянно самого себя успокаивать.

Если они не ошиблись насчет обертки, то он никуда не опаздывает.

Вадим справится. Танюша справится. Он, дряхлый дед, справится. Потому что никто из них не забздит. Давняя истина - глупая, но рабочая. Не бздеть.

Обычные нечистики действуют по правилам. Домовые, лешие, кикиморы, лесовики и прочая шелупонь. Этого задобрил, этого напугал, тому вообще святой водой в морду побрызгал, и конфликт решен. В основном с ними просто можно не ссориться.

Другие же работают иначе. Откуда они взялись, сам черт ногу сломит. Но вот взялись и взялись.

У них тоже есть правила, но откуда же взять время, чтобы их выучить. У нас были бабки и дедки, вековая мудрость народа. Теперь же этого нет. Откуда бы ни приперлась эта новая нечисть, учиться с ней жить надо нам. Они и учились.

Дед вывалился на поляну даже внезапно для самого себя - чуть не оступился, почти уронил ружье, упал лицом в мох. Старый стал, немудрено. Болела спина.

Дед сел на задницу и попытался отдышаться.

Вадим держал Танюшу за плечо, а та улыбалась.

Дед не бздел ни разу в своей долгой и непростой жизни. Дед всегда спокойно спускал курки, когда надо было успокоить очередную тварь. Дед без колебаний приносил нечистикам дары, пусть это было тухлое мясо или его фирменная гречка. Дед грудью встречал тварей, о существовании которых не говорили самые старые книги.

Дед опустил ружье.

Дед забздел.

Дед не собирался стрелять в свою внучку.

- Я так и знал, что вы здесь.

- Я показывала Вадиму камень!

- Да, это важный камень. Очень важный, да, Вадим?

Вадим развел руками.

- Хочешь еще одну историю про странное, Танюша?

- А что еще?

- Однажды дядя Вадим устроился на очень плохую работу.

- Да?

Вадим придурковато кивнул, пока девочка дергала его за рукав.

- Это не та история, которую обычно рассказывают маленьким девочкам….

- Я не маленькая!

- Конечно. Ты очень умная и хитрая маленькая девочка. Но вот Вадиму попадались другие. Вадим работал в милиции.

- Как дядя Ваня!

- Почти. Вадим занимался очень неприятными вещами - например, он исследовал мертвых.

- Ис-что?

- Иногда плохие дяди делают плохие вещи, - дед покосился на камень, - да даже плохие тети делают. И Бедный Вадим это все смотрел. Никому не приятно смотреть на нехорошие вещи.

- Да.

- Вадим видел много нехороших вещей. Очень много. А еще Вадим увидел обертку.

- Обертку?

- Да, - дед с ненавистью посмотрел на глупо улыбающегося Вадима, - Обертку.

- Что такое обертка?

- Есть такое слово - оборачиваться. Это когда оборотень…

- Арр, волк, - радостно завопила Танюша.

- Да, но не только волк. Обертка оборачивается вокруг человека…

- И?

- И, - дед посмотрел в глаза Вадиму, - хочет стать этим человеком. И обычно становится.

Вадим только начал шире улыбаться.

- Она еще любит воровать друзей того, кого обернула. Видишь ли, внучка, обертке надо знать твое имя. Только тогда она может тебя обернуть и сделать вид, что она это ты.

- А если нет?

- То так и будет лежать, пока не услышит чье-то имя. Дядя Вадим ее нашел.

- Как?

- Он работал в плохом месте. Там было много плохих людей. Не все из них были людьми. Тогда дядя Вадим сделал страшное.

- Что? - внучка по привычке прижималась к взрослому, дед скрипнул зубами:

- Обертка странный нечистик. Она забрала самого Вадима, но не тронула плохого человека, на которого целилась.

- Вадим обертка? - удивилась Танюша.

- И да и нет. Вадим все еще работал в страшном месте. Правда, Вадим?

Мужчина хищно усмехнулся.

- Вадим понял, что обертка умеет переходить на нового человека только тогда, когда она знает его имя, и на нее никто не смотрит.

- И Вадим все еще работал в плохом месте.

Танюша ловила слова деда, но не говорила ни слова. Дед обращался к улыбающемуся Вадиму:

- Мой друг ловил обертку, доносил ее до очередного кандидата, и оставлял тварь там. Обертка рано или поздно перекидывалась на него. Правда же?

Вадим кивнул.

- Что-то произошло. Вадим писал, что обертка первое время не понимает, как жить в новом теле. Он это слышит. Потом она ищет кого-то, кого носитель знает, верно?

Вадим улыбнулся.

- Может, она успела к нему привыкнуть. Может, взяла его под контроль раньше, чем Вадим сбросил ее на очередного обреченного. Очень может быть, что Вадим просто не успел ее передать. А ты же знаешь. Вадим никого не знает, кроме меня. Поэтому ты, собака, оказалась здесь. Поэтому ты нашла Танюшу. Хочешь на нее перекинуться?

Дед с трудом поднялся. Рука нетвердо направила ружье в сторону улыбающегося Вадима:

- Ты просто не знаешь, кто я.

На долю секунды недоумение пронеслось по лицу обертки, и Танюша тоже посмотрела с удивлением.

Дед сплюнул:

- Обертка сьела Вадима. Конец.

Ничего не случилось. Вадим просто застыл с пустыми глазами и осел на землю. Визуально он очень постарел - лет на 20 как минимум. Шипела земля.

Дед повесил ружье за спину и посмотрел на черный камень.

Тот пульсировал.

Дед сам с трудом улавливал какие-то осколки истории об обертке, ворующей жизненные силы людей. Почему-то детали упрямо стирались из его головы.

Дед взял внучу за руку и помог подняться ошалевшему, но самому настоящему Вадиму.

Он не имел ни малейшего понятия, почему.

Камень сыто урчал.

Над землей кровоточило закатное солнце.