Писательский спринт. День 1/7⁠⁠

Принял участие в писательком спринте на 7 дней.

Он стоял на краю пшеничного поля, за которым начинался старый сосновый лес. Позади, насколько хватало глаз, тянулись золотистые колосья, среди которых не просматривалось следа его прихода к границе. Впереди на четырёх тонких полуметровых ножках стояла низенькая избушка без окон: половина свай упиралась в чернозём поля, половина в сероватую лесную землю.

- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, - сказал он, не чувствуя особого сожаления.

Он вообще ничего не чувствовал, кроме необходимости идти вперёд, как учили давным-давно.

- Избушка-избушка, встань ко мне передом, к лесу задом!

Избушка повиновалась: смешно перебирая столбиками развернулась, явив единственную низенькую дверь.

Он подошёл ближе, ведя рукой по колосьям. Постучался в дверь, позвал – никто не ответил. Он отворил и вошёл.

Внутри оказалось удивительно светло, хотя горела лишь маленькая лучина на столе посреди единственной комнаты. За столом сидела сухонькая старушка, вяжущая носочек.

- Здравствуйте, - сказал гость.

Старушка улыбнулась своим мыслям по поводу пожелания здоровья и не ответила.

- Я умер?

- Коли прежняя жизнь кончилась – чего же сразу умер? – спросила Старушка.

- Спрошу иначе: что случилось?

- С кем?

- Со мной.

- А ты - кто?

Вопрос неожиданно поставил в ступор. Гость точно знал ответ, да не мог вспомнить. Едва белый шум в сознании сменился на признание бессилия, пол заходил ходуном. Не найдя опоры, гость заметался между стенами и в конце концов упал. Избушка развернулась к лесу и воцарилась тишина.

- Будешь Плясославом: пляшешь потешно, - сообщила Старушка.

- А если не буду? – с обидой отозвался гость.

Старушка не удостоила ответом, да наречённый Плясославом уже и сам сообразил, что никуда не денется. Он ничего не ощущал снаружи, не испытал боли при падении, чувства вернулись только с именем. А единственный выход отсюда смотрит в лес.

- Спасибо, бабушка, что не Чебурашка, - Плясослав на всякий случай поклонился.

- За то, что уважил, будет тебе и от меня подарок.

Старушка запустила руку в недовязанный носок и выложила оттуда на стол ветку с изгибом, металлический шарик и кусок красной ткани.

- Это на три случая. Потратишь – дальше сам.

В по шее повеяло прохладой, Плясослав оглянулся – так и есть, дверь отворилась, прозрачно намекая на истечение времени аудиенции.

- Спасибо за гостеприимство, бабушка, за подарки твои, - сказал Плясослав, собирая дары.

Палка с одного конца оказалась полая, а диаметр шарика удивительно подходил к «стволу». Красная ткань поразила Плясослава. Стоило взять её, как она обернулась аккуратно пошитым платком. Да ещё и по мере разглядывания на нём проступал затейливый узор, будто бы меняющийся. Очнувшись, Плясослав не мог сказать, сколько пялился на артефакт.

«Палка-стрелялка, последний патрон и тик-ток-платок», - подумал Плясослав, - «Сказочный расклад».

Только сейчас он обратил внимание на свою одежду. На нём был длинный кафтан зелёного сукна поверх белой рубахи, просторные зелёные штаны, подобранные ремнём и заправленные в ладные сапоги из жёлтой кожи. По моде времени, карманы отсутствовали. Плясослав завернул шарик в платок и заткнул за отворот рукава кафтана, палку воткнул за голенище сапога.

- Спасибо, - снова поклонился Плясослав, но старушка не отреагировала.

Уже когда он одной ногой стоял на земле, его настиг последний наказ:

- Всё обернётся расплатой.

«Да кто бы сомневался», - подумал герой, спускаясь на землю.

Неожиданно солнце ослепило Плясослава, заставляя зажмуриться и закрыться рукой. Когда глазам стало полегче, он увидел вокруг иное место. Избушка пропала, пшеничное поле сменилось каменистым берегом бескрайнего моря. Солёные брызги на лице, ветер и солнце ощущались достаточно ярко, что в реальности происходящего не оставалось сомнений.

- И я снова увижу сосны на морском берегу… - отстранённо пропел Плясослав. – Несколько слов мне сказали, видно, пора оставить след на этом…

Снега под ногами не было. Плясослав вздохнул и пошёл в лес с полной уверенностью, что скоро дорога найдёт его сама.