Ответ на пост «Я сдаюсь»4
Ох шахматы...в первый раз я в глаза увидел шахматную доску лет в 13-14, на следующее лето как отгремело повальное увлечение картами в нашей компании. Мои друзья, как оказалось, рубились в них уже давно, и именно сейчас шахматы вошли у нас в пик моды. В любой день выйди на улицу - все рубятся а шахматы. Ну что ж, деваться мне было некуда. Как только меня не обыгрывали, все кому не лень. Я не знал вкуса победы и ржали на до мной все. Но я играл, и мало по малу начал наверстывать. Апогеем того лета было то, что мой ближайший друг, который считал что я ему не ровня в таком высоком искусстве как шахматы, предложил сыграть вечерком на фоне моих успехов. И три раза подряд я с упоением заводил его в ловушку! До сих пор тепло на душе от того, как он бесился!) Так и не смог признать, что я победил честно)
На той же волне я, сидя однажды в одиночестве перед доской, увидел как ко мне подходит местный бандюган(не те гопники, которые в переходах отжимали телефоны, этот был матёрый вымогатель и разводила. Причем достаточно интелегентного вида и высокого финансового достатка). Жил на против моего дома и переодически появлялся в поле зрения (от нехер делать наверное) дабы потрещать 10 минут с подрастающим поколением. Предложил сыграть. Я, в общем то, и сидел а ожидании соперника, согласился. То была битва двух армий, ни одна из которых не решалась напасть, лишь подбирались друг к другу потрясая оружием. В какой то момент выведя на середину поля половину фигур и заблокировав своими пешками пешки соперника я умудрился поставить бескровный мат слоном! Закрыться было нечем, бежать некуда. Бандюган, восхищённый сим матом, пожал мою жидкую ладошку и отправился по своим бандитским делам. Больше, кстати, я его не видел.
ПС
История(вся целиком, а не последний эпизод) получила неожиданное продолжение: той же осенью, уже прохладно и дождичек, я засел за шахматы с более взрослым парнем, лет 17 было ему. Он в охотку любил сыграть, но играл неоч. Что более важно - прибухнуть он любил сильно больше и с какого то момента появлялся в нашей компании исключительно в состоянии мычания. В этот раз было чуть получше. Раздавив его на шахматном поле брани, я сделал тоже самое и на словесном, так как мой визави, расстроенный поражением стал нелестно отзываться обо мне. А дальше он просто дал мне пиздюлей, выступил, так сказать, на том поле, на котором его умения оказались куда менее скромны.