Отпускай⁠⁠

— Эй-эй! Вам сюда нельзя!

Парень за стойкой встретил нас смесью удивления, ужаса и даже паники на лице. Не успела автоматическая дверь закрыться, как он уже бежал к нам с явным намерением вытолкать прочь.

Мы с Рэнди замерли и растерянно переглянулись.

— Почему... — начал я, но парень перебил меня воплем, когда створки позади мягко стукнулись друг о дружку.

— Какого черта вы сюда приперлись, а? Идиоты! И что мне теперь с вами делать?

У него разве что пена изо рта не шла от бешенства.

— Эй, чел, спокойно! — снова попробовал я, но парень и не думал успокаиваться. Он вцепился в свои лохматые волосы и принялся стенать как полоумный.

— Блин, Сэт, может ну его, пошли отсюда, — услышал я голос Рэнди, который уже пятился к двери. После свихнувшейся бабки, за которой друг ухаживал, перед тем как ее сдали в специальное место, когда она попыталась придушить его полотенцем, у него выработалась стойкая неприязнь к психам. — Заедем куда-нибудь еще, не последняя же это забегаловка по дороге.

Он, конечно, был прав. Но глаза у меня слипались, и без кофе или банки энергетика ехать дальше я уже не мог. А сажать за руль Рэнди — нет, мне пока дорога моя тачка.

— Подожди на улице, — коротко бросил я, и хотел снова обратиться к парнишке, но тот, оставив в покое свои волосы, вытаращился на нас совершенно безумным взглядом и захохотал.

— На улице! Ха-ха-ха, на улице? — смеялся он, кривя морду, — Вы, два идиота! Никакой вам больше улицы, понятно?

А потом резко сник и поплелся обратно за стойку. Последние слова он уже шептал:

— Никакой... Ничего... 

— Э-э, я пойду, — Рэнди повернулся к двери, но та не открылась. Он пошагал туда-сюда, помахал руками, и убедившись, что ничего не помогает, воззрился на меня круглыми глазами.

— Лять, Рэнди, просто потяни створки! — бросил я, а сам подошел к холодильнику и, вытянув из него вожделенный энергетик, демонстративно открыл его и сделал большой глоток, краем глаза наблюдая за парнишкой у стойки. Продавец, казалось, теперь не обращал на нас никакого внимания. Длинными бледными пальцами он перебирал какие-то бумажки и продолжал чертыхаться себе под нос.

— Не получается, Сэт! Они как прилипли! — крикнул Рэнди, с силой дергая створку в сторону.

Продавец прекратил свои стенания и презрительно бросил:

— Ты еще не понял? Ты тут застрял, тупица. Вы оба тут застряли.

— Слушай, наверное по-твоему это очень смешная шутка, — с угрозой проговорил я, подходя к кассе и выкладывая на нее несколько банок. — Но у нас нет на это времени. Будь добр, рассчитай и открой эту долбаную дверь. Нам же не нужны неприятности?

— Да забей, — махнул рукой парнишка на банки. — Поздно. Дверь не откроется до утра. По крайней мере, будем на это надеяться.

Я сделал глубокий вдох.

— Ладно, чел, как хочешь.

Запихав неоплаченный товар в пакет, я взял пачку сигарет и двинулся к выходу, где Рэнди все еще тщетно воевал с дверью. Прихватив по пути складную лестницу, я отодвинул друга в сторону и саданул ею по стеклу.

— Зря ты это, — прокомментировал продавец.

Волоски на моих руках встали дыбом, когда раздвижная створка пошла рябью и лестница, ободрав мне ладони, провалилась наружу словно через толщу желе, а пространство вокруг завибрировало.

— Что за черт? — отскочил я, мигом покрываясь холодным потом.

Рэнди, открыв рот и разве что не пуская слюни, замер на месте, таращась на улицу.

— С-сэт! — тихо промычал он и продолжил, тыча пальцем на улицу. — Что это, а?

Отчего-то мне очень не хотелось смотреть туда. Там, за стеклом, где всего несколько минут назад была обычная освещенная парковка, теперь клубилась чернота —  густая, масляно перетекающая с места на место, она пожирала асфальт, черными языками слизывала столбы фонарей, и наползала на мою машину. Вылетевшая на улицу лестница сработала как приманка. Чернота поползла к ней, покрыла собой, а затем заструилась к нам.

— Я же сказал, вы тут застряли, — спокойным голосом повторил продавец. — А теперь отвалите от двери и молитесь о том, чтобы дожить до утра.

Мы отошли не из-за его приказа, а потому что чернота была уже у самого входа и ползла по стеклу вверх, отрезая нас от внешнего мира.

— Что это за херня? — спросил я, обращаясь к парнишке.

— Оно же не попадет сюда? — с надеждой добавил Рэнди.

Парень мотнул головой. Его бесцветные глаза на унылой физиономии теперь выражали только скуку и равнодушие.

— Не ссыте, внутрь она не проникнет. Если только вы не пожелаете накормить ее чем-то еще ОТСЮДА.

— Да что здесь происходит? — взорвался я. — Ты кто? Что это за место, и что за хрень снаружи?

Парень флегматично улыбнулся.

— Это место — переход. Я здесь отбываю свой срок, а кто я и за что здесь, вам знать не нужно. Хрень снаружи... Этого я вам не скажу, сам не знаю. Но выходить к ней не советую. А вот что здесь забыли вы и как сюда попали... Это интересно... Было, но теперь мне плевать, потому что выйти вы отсюда не сможете, и пройти дальше пока что тоже. Так что просто заткнитесь и не мешайте работать. Если повезет, утром вас выкинет.

Я не понял ничего, кроме того что парень и правда не в себе. Решив не тратить на него время, я достал телефон. Короткий смешок от продавана — конечно же, сети не было.

— Рэнди! Проверь телефон! — окликнул я трясущегося друга, уже понимая, что это бесполезно.

Когда он принялся елозить пальцем по экрану, все больше бледнея, я выругался и снова посмотрел наружу. Чернота облепила стекло целиком. Окон в забегаловке не было, я только сейчас понял, что это показалось мне странным, когда мы подъехали. Но здесь должен быть другой выход, не могут же они разгружать товар с главного входа.

— Пойдем!

Рэнди без слов поплелся за мной. Мы обошли весь зал и не нашли больше ни одной двери. Черт, здесь даже уборной не было.

Парень за стойкой не смотрел на нас, будто нас и не существовало. Когда я направился к нему с намерением вытрясти из него душу, если понадобится, чтобы понять, что тут происходит, он вдруг оживился, повернулся в сторону двери и расплылся в улыбке. Створки, к нашему общему с Рэнди ужасу, разошлись, и в зал вошла девушка. Что за черт!

Ее парень встретил куда дружелюбнее, чем нас.

— Добрый вечер, мисс! Чем могу помочь?

Девушка выглядела растерянной. На ее щеке красовался синяк, колготки на коленках были разодраны, и в целом она создавала ощущение, что только что побывала в передряге.

— Я... Не знаю... Мне бы позвонить, есть у вас телефон?

— Конечно, мисс, прошу, садитесь за стол, я сделаю вам кофе и принесу телефон.

Я смотрел на черную улицу, на девушку, устроившуюся за одним из двух столиков у стены, на милого продавца, и ничего не понимал.

— Эй! Ты как сюда зашла? — обратился я к ней, но она будто не слышала, даже бровью не повела.

— Эй! — повторил я громче, и присел напротив, щелкая пальцами у нее перед лицом, — ты что, глухая? И слепая... — закончил я, когда она снова совершенно никак не отреагировала на мои попытки привлечь ее внимание. Но она ведь только что говорила с продавцом!

— Кажется, она нас не видит, — пробормотал подошедший Рэнди. Руки его тряслись так сильно, что он уронил телефон. — Не нравится мне это, Сэт, мы что, умерли?

— Не говори ерунды, — резко оборвал я его, хотя у самого к горлу подступала тошнота от тревожного комка в желудке.

— Ваш кофе, мисс, и телефон! — с любезнейшей улыбкой подлетел продавец, ставя перед ней кружку с дымящимся напитком, а рядом старенький кнопочный телефон.

— Спасибо! — отозвалась девушка, а я схватил телефон. Вернее, попытался схватить, но у меня не вышло. Мои пальцы просто скользили сквозь него, будто это была голограмма, а не материальный предмет. Или это я стал голограммой? Волосы на голове зашевелились.

— Что с нами? — заорал я на продавца. — Мы что, умерли? Говори!

Я потянулся к нему, но и до него не смог дотронуться. Вернее, моя рука просто прошла насквозь.

Продавец продолжал улыбаться, делая вид, что не замечает нас. Рэнди подвывал на сиденье, а я пытался собрать мысли в кучу. Девушка, тем временем, набрала какой-то номер, послышались гудки, а потом женский голос произнес: "Алло!". Лицо девушки расплылось в улыбке, а на глазах показались слезы.

— Мама! Это я, Анджи! — ее голос срывался, она почти рыдала. — Прости меня, мама, слышишь? Ты была права! Во всем права! Но ты не виновата, слышишь? Ни в чем не виновата, ты должна это знать! Я сама так решила, это мой выбор. Прости, мам, прости! Я люблю тебя! Прощай, мама!

Женщина на другом конце всхлипывала и подвывала не хуже Рэнди. Девушка сбросила звонок и протянула телефон продавцу.

— Спасибо! Большое вам спасибо! — Ее лицо стало безмятежным, даже блаженным. Она залпом выпила кофе и встала. От прежней неуверенности не осталось и следа, она улыбалась, направляясь к выходу. Двери раскрылись, и она бесстрашно вышла в колыхающуюся черноту, так и не заметив нас.

— Пожалуйста! — обратился я к продавцу, стараясь говорить умоляюще, хоть это никогда не было моим коньком. — Скажи, что тут происходит? Как нам выйти?

Брезгливое выражение мелькнуло на его лице. Он положил телефон в карман фартука и убрал чашку.

— Я не знаю, — ответил он, когда я уже и не ждал. — Вам здесь не место, не понимаю, как вы сюда попали, но раз вы тут, значит это для чего-то нужно. Подумайте. Вспомните, что привело вас сюда. Здесь не появляются просто так.

Дальнейшие мои попытки что-то выяснить он проигнорировал.

Рэнди совсем скис. Он полулежал на обитой поролоном скамейке, трясся всем телом и скулил. Я сел рядом и обнял его за плечи.

— Эй! Все будет хорошо, слышишь? Он сказал, надо подождать до утра и мы выберемся. Сейчас два ночи, осталось совсем чуть-чуть.

Я успокаивал его как ребенка, чувствуя себя виноватым. Это я затащил его сюда. Он не хотел, просил ехать дальше, побыстрее вернуться в город. А я настоял, потому что глаза слипались. Мы чуть не въехали в фуру и я испугался. Черт, если б я знал, заночевал бы на обочине, а не потащился бы в этот дом-призрак.

— Сэт? — стуча зубами, позвал Рэнди. — Та девушка, она была мертвой? Она была мертвой, не мы? Или это мы умерли и теперь навечно останемся здесь?

— Она не выглядела мертвой, Рэнди. И мы тоже, смотри, наши сердца бьются, разве у мертвецов они бьются?

Я приложил его руку к своей груди, а сам приставил ладонь к его, с радостью чувствуя тепло и частый стук. Рэнди посмотрел на меня очень странно.

— Ты такой спокойный, Сэт, — тихо сказал он. — Ты всегда такой спокойный. Мне было так страшно, но я знал, что ты все разрулишь, как делал всегда. И та фура, она неслась прямо на нас, я ее видел, Сэт. Но не волновался, я думал, что ты ее тоже видишь. И молчал, а ты спал, Сэт! А когда проснулся было поздно. Ты помнишь?

Мне стало как-то нехорошо от его слов. Я помнил как заснул, а потом свет фар и сигнал.

— Я вывернул руль, я успел, Рэнди. Мы не умерли, черт возьми, даже этот псих сказал, что нам тут не место, а значит мы не умерли!

Его рука все еще лежала на моей груди. Он смотрел на меня как побитая собака.

— Ты вывернул руль  не в ту сторону, Сэт! Ты спас меня, а сам...

Голова заболела резко, вспышкой. Я отпихнул друга, вскочил с места, краем глаза уловив какую-то перемену в продавце.

Свет фар, сигнал. Я открываю глаза и понимаю, что остались милисекунды, и я не колебался. Как всегда, с начальной школы, я защищал Рэнди, моего лучшего друга. А потом мы оказались здесь.

— Мы умерли, Рэнди? — тихо спросил я.

Его губы дрожали, а из глаз лило ручьем.

— Прости, Сэт! Я не мог тебя оставить!

Продавец с улыбкой подлетел ко мне.

— Наконец-то, мистер! Чем могу помочь?

На Рэнди он не смотрел. Друг вытирал лицо рукавом и выглядел таким несчастным. Черт, Рэнди, зачем же ты поперся со мной сюда!

Мое состояние изменилось. Я чувствовал себя легким, даже воздушным. Как шарик, привязанный за нитку, чтобы не улететь. Я не сразу понял что ниткой был Рэнди. Мой лучший друг на все времена. Он держал меня, крепко держал.

— Виски. Дайте мне виски.

Продавец исчез и через минуту передо мной стоял стакан со льдом, до краев наполненный виски.

— Что теперь будет, Сэт? — спросил Рэнди.

Я сделал глубокий вдох и залпом опрокинул стакан. Приятное тепло разлилось внутри вместе со спокойствием.

— Теперь все будет хорошо, Рэнди. Ты уйдешь отсюда, понял? Я запрещаю ходить за мной. Ты уйдешь и будешь жить свою жизнь. И не будешь винить себя, я сам это выбрал. Отпусти меня, братишка.

Он всхлипнул, кивнул и протянул ко мне руку. Его ладонь прошла насквозь.

— Ты его выпустишь? — спросил я продавца, поднимаясь к выходу. Ниточка оборвалась, я был готов лететь.

— Он сам пришел. Сам и уйдет, если захочет.

— Он захочет.

Я подошел к двери. Створки разъехались и вместо черноты я увидел свет. Слепящий, теплый. И полетел. А там, внизу, на трассе, в разбитой машине, Рэнди прикрыл испустившему дух Сэту глаза, наконец, отпуская.