Охотник⁠⁠

Максим проверил содержимое сумки и, удостоверившись, что все в порядке, покинул свое место и пошел вперед.

Уже смеркалось, тесные проходы между заборами напоминали тоннели или лабиринты. Казалось, что сейчас они схлопнутся и раздавят в лепешку. Очень уже было тесно и идти незаметно становилось все тяжелее.

Нервишки шалили, чувствовалась приятная тревога, такая, когда понимаешь, что может и случиться каюк, но веришь в лучшее, веришь в себя, потому что больше не во что верить.

Дело тут было вот в чем - совсем недавно в их доме (Максим жил вдвоем с матушкой) объявился человек - постоялец. Якобы, приехал отдохнуть.

Сначала ходил все рассматривал. Харя при этом у него явно была недоброжелательная, высокомерная. Потом стал вести себя тише и вроде перестал к себе привлекать внимание, и как-то Максим про него забыл.

Но вчера днем Максим увидел, как этот дядя заглядывает за соседский забор. Когда постоялец увидел, что за ним наблюдают, занервничал и быстро ушел. Все бы ничего, об инциденте можно было бы забыть, да вот на калитке того дома, за которым он подглядывал, вскоре кто-то нарисовал крест.

Максим сразу связал эти рисунки с постояльцем. Обошел округу и нашел много таких крестов, и стало ему как-то не по себе.

Матушке ничего рассказывать не стал, в свои семнадцать он уже понял, что они с ней по-разному смотрят на жизнь и вся его чепуха про отдыхающего клиента ей не понравится, даже пытаться не стоит. Все придётся делать самому.

Тип, который ему не нравился, сейчас был впереди. С наступлением ночи постоялец каждый раз куда-то отправлялся. Когда у него спрашивали, куда он идет, он отвечал, что идет купаться!.. А волны по вечерам бушуют, в воду не зайти, и ходит постоялец не той дорогой, что остальные.

Необходимо было за ним проследить и попытаться разобраться в чем тут дело. Закрадывалось подозрение, что он либо шпион, или, того хуже, извращенец, который подглядывает за женщинами. Пока Максим размышлял о том о сем, о бытие, о том, что он будет делать дальше, постоялец от него оторвался.

Вдруг впереди раздался шум.

«Ааа!» - возрадовался Максим тому, что догадка его оказалась верной. Жуликом оказался этот заезжий бродяга, я так и знал.

Максим достал из сумки нож. Прихватил он его в качестве пугача, ни в коем случае не собирался его пускать в ход. С ножом было по спокойней.

Послышался треск гнущейся изгороди, шелест рвущейся стеблей винограда, кудахтанье домашней птицы, глухой стук о бетон - кто-то неудачно приземлился.

Бегом за ним. Сердце колотится. Кажется, что постоялец бежит, правда, его не видно. С дороги ему не свернуть, идти некуда, только вперед, кругом плотные заросли. Справа уже обрыв, высота метров двадцать. Слева туда вообще лучше не соваться, там овраг и тоже высоко.

Дальше также бегом по ступенькам. Здесь развилка. Но сердце подсказывало налево, не туда, где нормальные люди ходят купаться. Нет. Этот, с недобрым взглядом, свернул на тропинку, на которой редко ступает нога человека, сюда, налево, и это как пить дать.

На небольшом повороте Максим остановился, тяжело вздохнул, когда увидел странное - кровь на листьях.

Продолжать преследование становилось страшновато.

Помявшись, парень принял решение, идти дальше. Любопытство взяло вверх на ним.

Заросшая дорожка вела в укромное местечко. Максим это место знал хорошо, когда-то там с ним в разное время происходили увлекательнейшие события, такие как первый поцелуй, первая сигарета, и первая стопка водки. Сейчас на той поляне редко кто бывает, и постоялец выбрал это место не случайно, потому что там тихо и безлюдно, и легко можно творить что угодно.

Шаг за шагом, не торопясь, бочком. На шее у Максим сумка, в нее он опустил руку и схватился за нож. Нож был не наточен, это всего лишь подделка для туристов, но вид она произведет что надо, в этом Максим был уверен.

Был у него план, заставить признаться постояльца, узнать, что он задумал, хорошенько расспросить, что это за кресты он рисует, почему он ходит ночью. И неплохо бы было вообще выгнать его из деревни.

Твердо шагая, он и все-таки отдавал себе отчет, что боится, наверное, это и есть смелость, думал он. Боишься, а идешь, не знаешь зачем, просто делаешь, что должно, это и есть отвага.

Внезапно он замер, как вкопанный, потому что расслышал ужаснейшее чавканье. Волоски на теле встали дыбом. На забытой богом поляне, прямо на краю обрыва, стоял не то медведь, не то пес на задних лапах. Таких людей Максим никогда не встречал, и по телевизору не видел. Сначала подумалось, что это какой-то иностранец, мысль была, конечно, глупая, но как-то все спуталось в голове.

Максим сощурился. Вынул руку из невесомой сумки, висящей на шее. Отдыхающий хоть и был волосат, но все же был похож на человека. Его подбородок, руки, все было в крови и перьях. Он разжевывал куриную неощипанную плоть. Не мигал глазами.

Затем медленно пошел в сторону Максима. Не увеличивал скорость, не двигался быстро, но пер он уверенно, как тяжелый танк.

Максим попытался сориентироваться, скользнул взглядом по деревьям позади, быстро шарахнулся к тропинке, а правой рукой опять шарил в сумке. Ножа в ней не оказалось, наверное, завалился под подкладку.

В суматохе, в ходе поспешных действий, получилось неудачно, сумка сплела парню руку, и он никак не мог распутаться.

Приезжий мужик замер, и Максим тоже замер в согнутой позе, как перед расстрелом. Подумал, он на меня сейчас набросится. Волосатый лишь вытянул вперед руки и затряс головой. Да так затряс, что, казалось, она сейчас оторвется. Как отбойный молоток, скачущий, он все же приближался, а позади Максима, как назло, оказался резкий обрыв.

Дальше Максим не знал, как так получилось, все быстро произошло, распутал ремни сумки, перекинул через плечо и случайно нацепил постояльцу на голову. Нож выпал из сумки, ударив по лодыжке, но Максим и не подумал его поднимать. Попытался толкнуть мужика в сторону моря - хотел выбросить его с поляны вниз. Сил, конечно, не хватило, Максим упал на землю, попробовал встать, но поскользнулся. Обросший сорвал с себя сумку и швырнул ее в сторону.

Теперь лохмач был в выгодном положении. У него оскалился рот, и стало понятно, что это не рот, а пасть, обрамленная жёлтыми, изогнутыми клыками-кинжалами, с которых капали слюни. Он хрипло и зловеще мычал, издавал немое сопение, что вызывало ужас ещё больше, если бы он вопил или ревел.

Максим закрыл глаза и приготовился умирать. Совсем недавно он шел по следу как охотник, в итоге сам оказался жертвой, не рассчитал свои силы.

Рука парня, сжатая в кулак, взметнулся в челюсть неприятеля (сказывались занятия боксом), но волосатый монстр будто бы этого совсем не почувствовал.

Бах! Очень громко всего один раз и вот, наконец, послышался рев, недолгий и пронзительный. В ушах звенит, ясно, что был выстрел, но куда, кто?! Взгляд прикован к оборотню. Голова его размозжена, крови ещё больше, чем было, не то, что от куриц, кровь оборотня густая и алая. Сам он, покачиваясь, накренился и, наконец, упал с этого чертова обрыва. Случилось то, что так желал Максим, это страшная гадина упала вниз на дикий пляж.

Но кто помог, глаза скользнули влево. На краю поляны, скорее на тропинке, по колено в траве стоял тот самый хмурый постоялец. То, из чего он стрелял, он уже спрятал. Он был таким же недовольным, лицо его было непроницаемым. Он не подошел к краю и не стал проверять, умер ли оборотень. Он, наверное, знал, что косматый и так подохнет.

Получается, думал Максим, он ошибся. Он шел не затем и сам себя чуть не погубил.

Он так и не встал, сидел на траве - с трудом вымолвил, как-то неуклюже, потрясая испачканной рукой

- Вы мне жизнь спасли, вы... вы понимаете... вы... как это... у вас получилось?..

Мужик подошел к парню и взял его за плечи. Грубым движением подергал за рубашку, то, что ему говорят, он не слушал. Потом немного смягчившись, сказал:

- Это был оборотень. Я здесь у вас был не случайно, мне нужен был он. Понимаешь?

- Угу.

-Я проверил, он тебя не задел. Вроде. Но слюна оборотня опасна. Мне придется остаться еще на неделю, понаблюдать за тобой.

Он так и поступил. Еще целую неделю хмурый человек жил у Максима дома. Осматривал его тело. Ничего плохого за это время не произошло. Потом он, слава богу, уехал. Вот только на калитке он поставил зачем-то крест, какие ставил на других домах. Сколько Максим не пытался его стереть, у него это не получалось.

Да и вообще, он припоминал, что, когда хмурый стрелял в оборотня, после... он ведь не убирал никуда свой обрез, оружие просто исчезло, испарилось, как в кино, было в руке и пропало.

Много Максим думал об этом. Хотел, чтоб человек взял его в помощники, в ученики. Но после его фиаско, когда оборотень повалил его на землю, вряд ли это возможно.

А потом, как-то ненароком, он обнаружил свою матушку, всю обросшую длинными, нелепыми волосьями. Она явно была поймана врасплох. Никак она это не объяснила, не хотела об этом говорить.

С тех пор в жизни Максима перевернулось все вверх дном, и он молился только о том, чтоб этот хмурый человек в следующем году не приехал отдыхать к ним снова.