Не стой на пороге⁠⁠

    Муха села на лоб и почесала лапки. В это мгновение, ее должна была сбить рука. Но она безвольно лежала на диване, пальцами кверху. Тогда муха описала круг и прошлась по носу, перебралась на щеку, и принялась чистить лапки рядом с голубым глазом.

Раздался звонок. Титан вздрогнул, и муха улетела. Задел банку пива, та опрокинулась, и желтая жижа пролилась на диван. Титан смотрел, как вытекает пиво, а где-то на полу среди бутылок надрывался телефон. 

Титан выругался, нагнулся и поднял с пола телефон. С экрана осыпалось стекло. Не стоило его кидать в стену.

    - Алло? - просипел Титан.

    - Ты что там глухой что ли? - раздался зычный мужской голос. - Совсем спился, да? Что снова с работы поперли? Какого сопляка на этот раз до инфаркта довел?

    - Серый, заткнись, а? Чего надо? - голос срывался и хрипел, будто он болел ангиной. Титан кинул взгляд на заставленный бутылками пол и скривил губы. И голос-то они у него забрали, как будто одного сна им мало. Нет, не они в этом виноваты. Не они.

    - Алло, ты еще там? Чего молчишь-то? - забасил Серый.

    - Чего? Не расслышал, повтори.

    - Говорю, братца своего не терял? А то у нас тут один валяется. Морда синяя, допился до такого, что мать родную не узнает. Но вроде на твоего похож. 

    Голос Серого продолжал звучать, в каком-то другом мире. Пульсирующая боль в затылке, что не проходила две недели, заглушила мысли. Он смотрел во тьму коридора, на неподвижный тонкий силуэт у порога. 

    - Нет, - услышал он свой хриплый вздох. - Он дома.

    Сбросил вызов. Рука упала на колени, и телефон с глухим ударом стукнулся об кость. Но Титан этого не заметил. Он смотрел во тьму коридора. Не было там никакой фигуры, только плащ висел на двери. Его-то он и принял за брата.

    Бутылки с грохотом падали на пол, когда он шел по темной комнате. Он остановился в коридоре, возле железной двери. Она была в мятинах, будто некто пытался выбить ее плечом. Титан потянул дверную ручку. Заперто.

    Прислушался. Слышен лишь телевизор из его комнаты. За железной дверью тишина. Ему показалось, что он услышал сладковатый запах гнили. Он не мог уйти. Дверь заперта. Они живут на десятом этаже. Значит, брат все еще там.

    Титан вновь вернулся к себе в комнату и сел перед телевизором. Там какие-то люди кричали друг на друга. Истерические женщины и слащавые мужчины выясняли отношения. Титан смотрел на них, но не слышал слов. Он думал о брате.

 Всю ночь брат бился о дверь. Титан стоял с ножом наготове и смотрел, как на двери появляются вмятины. Через час ему надоело стоять на страже, и он ушел пить. Даже включенный телевизор не мог заглушить удары и вой. 

Титан ждал, что соседи вызовут полицию. Скажут, что он издевается над животным. Но никто к нему так и не постучал. И он пил, и смотрел телевизор. К рассвету брат затих. Дверь выдержала одну ночь. Но сколько ночей еще впереди?

Началась реклама. Счастливая семья собралась за столом, чтобы попробовать майонез. На их лицах улыбки, они в счастливом недоумении разглядывают майонез и хвалят маму за находку. И все они такие холеные, такие здоровые и такие счастливые.

Титан сплюнул. Не бывает таких семей. По крайней мере у него такой не было. 

После аварии мать не могла ни ходить, ни радоваться. Часами сидела и смотрела на пустое кресло, где каждое утро отец проверял почту. Отца не стало, а он, Титан, продолжал жить.

На нем лежала вся работа по дому: уборка, готовка, стирка. Он подрабатывал, потому что маминого пособия по инвалидности не хватало, чтобы прокормить три рта. И он же должен был собирать брата в школу, проверять его уроки и посещать родительские собрания. В четырнадцать лет он стал главой семьи. И сон ему казался, непозволительной роскошью. 

Брат как будто не видел его стараний. Он устраивал истерики, когда ему отказывали в новой игрушке, сбегал из дому. Его приходилось искать целую ночь, а потом еще отбивать от подозрительных личностей, которые что-то решили показать ему за гаражами. 

Как же он ненавидел трясущегося сопливого брата, который не мог постоять за себя. Как же его злил невидящий взгляд матери и ее бессильно опущенные руки. Каждую ночь он валился на кровать и мечтал о том, чтобы они отправились за отцом и оставили его одного. Каждую ночь он думал, что не выдержит еще одного такого дня. Но наступал новый день, и он кормил мать и брата, и был им отцом.

Зазвонил телефон. Титан автоматически прижал его к уху.

- Здарово, Титан. Ты там как, живой? Ты просил позвонить, когда вновь увижу ту девчонку. Ну ту, которая в прошлый раз твоего брата увела. Так вот, она сейчас у нас в клубе сидит, паренька клеит. Хорошо, конечно, когда такие девчонки сами к тебе подкатывают, а?

В комнате было душно. Все окна закрыты. Но все же Титана пробрал мороз. Он поежился и огляделся, словно ожидая увидеть в комнате эту маленькую девушку с черными глазами.

- Что-то твоего брата давно не видать. Неужели ему у нас разонравилось, или он наконец за ум взялся?

- Если бы, - буркнул Титан. - Спасибо. Но я не уже нашел.

Сбросил звонок. Да, он уже нашел ее.

Брат по ночам ходил по барам. Напивался до такого состояния, что не мог вспомнить дорогу домой. Титану звонили друзья-охранники и просили забрать братца. Но после того случая, все они как один отвечали, что брат не заходил к ним. 

В очередной раз брат ушел в ночь. И Титан отправился следом. Проследил за ним до парка, где брата поджидала девушка. Она была такой маленькой, что ее макушка едва доставала ему до плеча. А глаза были огромными и темными, как две пропасти. Хватило одного взгляда черных глаз, чтобы его пробрал мороз. Так смотрит кот на дерзкую мышь. Он не последовал за ними, стоял и смотрел, как она взяла его под руку и увела в темноту парка.

Титан встал. Кинул телефон на диван и прикрыл подушкой. Почему-то эта идея показалось гениальной. Так он не услышит, что кто-то звонит. 

Он пошел на кухню. По дороге наступил во что-то липкое, и ноги теперь прилипали к полу. Ему пришлось включить свет, чтобы найти в груде немытой посуды кружку. Открыл кран и подставил ее под струю воды. Взгляд упал на нож, которым он разделывал мясо. По нему ползали мухи.

    С этим ножом он стоял ночью под дверью брата. Этот нож держал в руках, когда не давал брату выйти из дома. И оба раза нож не пригодился. 

    Ночью брат выломает дверь. Если Титан вновь загородит собою выход, он отодвинет его и пройдет мимо. И в новостях вновь появится фотография девушки, которую растерзал дикий зверь. 

Титан сжал рукоять ножа. В затылке запульсировала боль. Он должен был заботиться о брате. Он обещал маме, что не бросит его.

Руки бессильно повисли. Ведь он заботился о нем, как мог. Брату не нужно было работать. Он зарабатывал достаточно, чтобы прокормить двоих. У него было где жить, где спать. Что же он сделал не так? Почему брат убегал от него также, как и в детстве? Каждую ночь пропадал в барах. И приходилось выволакивать его оттуда на себе. И стоило один раз отказать в помощи, как он пропал навсегда.

Титан стискивал рукоять ножа. А в голове звучал внутренний голос: «потому-что тебя рядом никогда не было. Он для тебя всегда был обузой. И он знал это. Единственный раз он попросил тебя о помощи, и ты отказал. И теперь у тебя есть идеальный брат, которому ничего не нужно. Он не пристает с тупыми разговорами. Не ест. Не просит денег на одежду. Днем спит, ночью уходит. Не этого ли ты всегда хотел?»

Титан отшвырнул от себя нож, и тот упал прямо перед железной дверью. Если бы он тогда послушал брата и забрал его из бара, не было бы этого чудовищного выбора.

Как же его взбесила беспомощность брата, он наорал на него и сказал, что тот и сам найдет дорогу домой. Не смутило ни испуг, ни мольба в голосе. Он был всего лишь мальчишкой, за которым нужно подтирать сопли. 

Брат и впрямь дошел до дома один. Вот только что-то изменилось в нем, будто нечто важное вытащили, и на этом месте образовалась пустота. Вместо брата перед ним был мертвец со стеклянным взглядом, который почему-то ходил. 

Титан поднял нож и встал перед дверью. Днем брат спит. Его не разбудит ни пощечина, ни холодная вода, ни громкие звуки. Он откроет глаза, лишь когда наступит ночь. Встанет и уйдет к маленькой девушке с черными глазами.

Титан открыл дверь и вступил в затхлую комнату. Шторы задернуты. Он нащупал выключатель и зажег свет. Брат вытянулся на кровати. Тонкие руки покоились вдоль туловища. Лицо бескровное. Щеки запали, как у голодающего.

Титан подошел к нему и сел на кровать. Взял брата за холодную ладонь и тут же с отвращением отдернул руку. Будто к мертвецу прикоснулся. 

Он искал на шее шрамы. Но кожа была чистой, лишь две родинки ближе к ключице. Перевел взгляд на губы, гадая, прячутся ли за ними клыки. На майке капли крови: брата или тех девушек, что загрыз зверь? 

Титан опустил взгляд на нож.

И вновь увидел перед собою мать. Она хватается за рукав и тянет вниз. Майка растянулась, обнажив плечо, но он никак не наклоняется к ее плачущим глазам. Она просит позаботиться о брате. Он же такой болезненный, ветерок на него подует, и у него тут же простуда. Он же, Титан, старший брат. И столько всего уже умеет: и учиться, и работать, и хозяйство вести. Он должен приглядеть за младшим. 

Братец прячется за дверью и гадает, почему же он ни маме, ни брату не нужен.

- Прости. Я не ненавидел тебя.  Я просто разделил одну жизнь на двоих. 

И вонзил нож в сердце брата.