pusha123

С каждым днем бабушке становилось все хуже. То никого не узнает, то впадает в детство и разговаривает с давно умершей сестрой. Сиделки от нее бежали как от огня. Хоть бабушка и была не в своем уме, поговорить она любила. Всю жизнь ее занимало потустороннее, и даже когда прошлое и настоящее переплелось в ее голове, она продолжала делать предсказания. И все бы ничего, только предсказывала она только плохое. Одной сиделке сказала, что мама ее лежит под автобусом, а он проезжает по скрученным артрозам ногам. Быстрее этой сиделки убежала лишь та, которой бабуля сказала, что прямо сейчас ее муж занимается любовью с ее сестрой. Наверное, она очень убедительна в этих  предсказаниях, все-таки в прошлом была поэтессей.

    Эту же сиделку бабуле никак не удавалось довести до слез. Сначала она подробно расспросила ее о каждом члене семьи, а потом придумывала, какая бы напасть могла с ними приключиться. Но не отрубленная нога отца, не воткнутая в глаз сына ручка, не испугали Аделину. Она лишь улыбалась и подавала новую пилюлю. За такую стойкость пришлось зарплату поднимать.

    Бабуля не всегда прибывает в грезах. Иногда она возвращается к нам и рассказывает истории. Ее фантазия так сильна, что никогда не поймешь где правда, а где вымысел. Например, она обожает рассказывать, как ее бабка задушила фашиста. Но эта история постоянно меняется, то на месте фашиста оказывается коммунист, то гестаповец, а один раз вместо него был поп. Но рассказывать она умеет. Слушаешь ее и как будто перед тобою открывается другой мир. И только когда она замолкает, понимаешь, что все это выдумки.

    Аделина позвонила мне прямо на совещании. Я сбрасывал раз десять. А потом она прислала сообщение: «с бабулей что-то не так». Если железная Аделина говорит, что с бабулей что-то неладное, значит дело серьезное. Я извинился и поспешил домой. 

    Аделина встретила меня на пороге. Она теребила полотенце, то скручивая его в тугой жгут, то сминая в натруженных руках. Стоило к ней подойти, как она схватила меня за руку и потащила в глубь дома. 

    - Что случилось? - спросил я, пытаясь отдышаться.

    - Сами увидите, - и распахнула передо мною дверь в комнату бабули.

    Она сидела у окна и рассматривала себя в маленьком зеркальце, как всегда чистенькая и ухоженная. В отличие от других бабушек от нее не пахло лекарствами, а легкими нотками дорогих духов. Увидев нас в отражении, она опустила зеркало и улыбнулась. 

    - У этой бабки хорошие зубы, не правда ли? - спросила она и тихонько засмеялась.

    Аделина наклонилась ко мне и прошептала.

    - Похоже она окончательно поехала, - и повысив голос спросила у бабули. - Как вас зовут? Кто вы?

    - В прошлой жизни меня звали Аарой, я была любовницей бога. Зубы правда были не такими хорошими, - и она вновь улыбнулась зеркалу.

    Я прошептал Аделине.

    - Вы дали ей те пилюли? - та кивнула. - Я попробую достучаться до нее. Если не получится, придется вызывать психушку.

    Аделина кивнула и оставила нас,

    - Итак кто вы? И куда вы дели мою бабулю? - спросил я с улыбкой. 

    Один доктор психических наук сказал, что когда старые люди впадают в маразм, лучше им подыграть и аккуратно выяснить как сильно шарики заехали за ролики.

    - Кто я, это я уже сказала. Бабули вашей нет, осталась только я. 

В свои восемьдесят лет у бабушки была идеальная осанка, она всегда вздергивала подбородок, как важная персона. Сейчас же плечи ее поникли, и она откинулась на спинку стула, будто устала после долгой дороги.   

    - Я не буду тянуть. У этой женщины нет ни одного места, которое бы не болело. Молодой человек, принесите-ка мне нож, и я уберусь к черту из этой развалины.

    Я оторопел. Как бы не было плохо бабуле, она никогда не заикалась о самоубийстве. Она скорее бы сама напала на старушку смерть, нежели позволила бы забрать себя. Она говорила, что в её голове слишком много потрясающих историй, чтобы уходить так рано.

    - Молодой человек, вы уснули? Я попросила нож и побыстрее. Не хочу и минуты оставаться в этом дряхлом теле. Самое худшее это старики и младенцы. Но первых хоть убить легче.   

    - Бабушка, это уже не смешно. Что ты такое говоришь?

    - Я не твоя бабушка, сынок. После того, как я попала в это тело, твоя бабушка перестала существовать.

    - Твоя любовь к выдумкам переходит все границы. Я звоню доктору.

    - И что он сделает? Запрет твою любимую бабулю вместе с психами и превратит в маленького ежика? Этого и ее прекрасные зубы не выдержат. Знаем. Бывали. Давай поступим так. Я расскажу тебе историю. Если ты поверишь, дашь мне нож. А если нет, я отправлюсь к твоему доктору.

Я присел на кровать. Это уже больше походило на бабулю. Она отпила из стакана, немного подумала и начала рассказ.

- Ты спрашивал кто я. Так вот, я не знаю. Я не помню своего настоящего имени, как и не помню первого тела. Самое раннее мое воспоминание о девочке лет пятнадцати. Она сидит на кровати и слушает крики родителей. Я не помню, о чем они спорили. Просто крики становились все ближе и ближе. Мне становится страшно. Я встаю на подоконник и шагаю вперед. 

Это самое раннее воспоминание. Когда я очнулась в новом теле, я подумала, что мне дали второй шанс. Это было самое любимое из моих тел. Девушка лет семнадцати очень красивая, стройная, подвижная. И зубы все на месте, не то что у последней. 

В новом мире я освоилась быстро, наверное, он походил на мой настоящий мир. Вот только с друзьями девушки возникли проблемы. У меня остались ее воспоминания. Но все же я была не она. Ее друзья недоумевали, почему это она так переменилась. Раньше ей нравились театры, а теперь шумные вечеринки и коктейли. Университет меня тоже не заинтересовал, и я его бросила. Так постепенно отвалились и друзья. Но ничего, я подружилась с новыми. Это была прекрасная жизнь. Я любила, страдала, мечтала и дожила до старости. Увидела внуков и правнуков. И спокойно уснула, хваля бога за то, что он подарил мне второй шанс.

Старушка горько усмехнулась.

- Хотела бы я, чтобы на этом все закончилось. Знаешь, что самое замечательное может твоя бабуля? Умереть. У истории всегда должен быть конец. Наказание злодеев, подведение итогов и точка на последней строке. Этого у меня нет. Я умираю и вновь просыпаюсь. Я никогда не закрою глаз и не погружусь в прохладный сон. Ты бы знал, как я устала от света. Но ладно, меня куда-то понесло.

Когда я оказалась в новом теле в чуждом для меня месте, где летали по небу машины, а люди были наполовину роботами, я подумала, что меня настигла кара. Это же что, придётся начинать свою жизнь заново? Куда-то идти, что-то строить и погружаться в этот новый для меня мир. Сил у меня на это не было. 

Я тогда была верующей. И подумала, что совершала какую-то ужасную ошибку, и теперь за это воздается. Я решила прожить эту жизнь, как можно праведней, чтобы наконец уснуть и не видеть сны. На меня упала первая же летающая машина. Видимо у судьбы тоже есть чувство юмора.

Жить правильно мне никак не удавалось. Меня постоянно что-нибудь да убивало. То шальная пуля, то какой-то придурок. Но наконец я попала в средневековье, ушла в монастырь и прожила лет до тридцати молясь каждый день. Ну этого то точно должно хватить, подумала я. Умерла от холеры и очнулась в теле младенца.

Самое худшее, это попасть в тело ребенка. Представляешь, сознание которому не одна сотня лет заперто в маленьком тельце и пускает слюни. Ни книг, ни сериалов, даже поговорить нельзя. А самое мерзкое это безвкусная еда, которой пичкают младенцев. Родители обычно замечают, что с ребенком творится что-то неладное. Однажды меня отдали церкви, чтобы поп изгнал из меня дьявола. Но вместо этого он меня случайно утопил. Спасибо ему за это большое. 

Когда я поняла, что это не промысел божий, а просто какой-то сбой во вселенной, я пустилась во все тяжкие. Меняла тела как перчатки. Если оказывалась в какой-нибудь страшиле, тут же ее убивала. Про детей и старух вообще молчу. Кем я только не побывала! Преступницей, воровкой и убийцей, святой и королевой, любовницей и людоедкой. Я сгорала на костре, мною заряжали пушки, я вела за собою войска и захватывала замки, а потом меня расплющивало о землю реактивной ракетой. Я побывала на луне и марсе, летала в бескрайнем космосе, пыталась выйти на связь с внеземной цивилизацией. В общем, веселилась как могла.

За все эти годы я поняла одну вещь. После смерти я вселяюсь только в женские тела. За всю жизнь мне так ни разу и не довелось побывать мужчиной. Чаще всего это подростки, но бывают и старики и дети. Когда я вселяюсь в их разум, они перестают существовать. Остаются лишь воспоминания. В последнее время, мне лень их читать. Все равно там одно и тоже: обида, затаенная ненависть, неразделенная любовь. Скука. 

В последнее время все навевает скуку. Надеюсь, что однажды я окажусь в теле той девчонки, которая вышла из окна. Возможно, она первое мое тело. Настоящая я. 

Бабуля замерла, устремив взгляд в окно. Глаза ее остекленели, будто она пыталась вызвать образ той девочки.

- Значит, ты убиваешь людей, только потому что тебе не нравится их тела? А как же друзья, родственники. Как ты можешь отнимать у них дорогого им человека, он же им нужен!

Старушка хмыкнула.

- А мне они нет. Для меня это всего лишь еще одни люди, лица и имена которых я не запомню. Да и зачем стараться? Я живу слишком долго, чтобы всех помнить.

- А как же твои внуки?

Глаза ее будто наполнились слезами. Но нет это всего лишь игра света.

- Я кого-то любила. Но их лица давно утонули в тумане.

- Но ты помнишь лицо той девочки? Той, которая была первой?

- Да, ее я помню. У нее были черные длинные волосы и большие глаза. Она вечно плакала, - старушка взглянула на меня. В этих глазах я увидел мудрость веков и боль, которую не выразить словами. 

- У меня пересохло в горле и трещит голова так, будто мои нейроны устроили атомную войну. Так ты принесешь мне нож?

Я вздрогнул. Бабуля явно не в себе, раз такое рассказывает. Нужно звонить доктору, пусть пришлет своих парней с уколами. 

Я кивнул ей и вышел в другую комнату, поплотнее прикрыв дверь, чтобы она не услышала разговора с доктором. 

Доктор меня обнадежил, что пара уколов и бабуля вновь вспомнит, кто она такая. Он приедет минут через пять. А пока его ждем, я должен и дальше убалтывать бабулю.

- Все ножи грязные. Сейчас Аделина…  - слова так и не слетели с моих губ. Я подбежал к распахнутому настеж окну и, перегнувшись через подоконник, выглянул на улицу. 

Она лежала на асфальте, раскинув руки, будто птица, что разучилась летать. Вокруг нее собрались люди и таращились вверх, щуря глаза. Я тоже поднял глаза к небу. Мне казалось, что там среди облаков я увижу черноволосую девушку-подростка. Она смотрит вниз и смеется над нами, подбирая новое тело с крепкими зубами.  

    Муха села на лоб и почесала лапки. В это мгновение, ее должна была сбить рука. Но она безвольно лежала на диване, пальцами кверху. Тогда муха описала круг и прошлась по носу, перебралась на щеку, и принялась чистить лапки рядом с голубым глазом.

Раздался звонок. Титан вздрогнул, и муха улетела. Задел банку пива, та опрокинулась, и желтая жижа пролилась на диван. Титан смотрел, как вытекает пиво, а где-то на полу среди бутылок надрывался телефон. 

Титан выругался, нагнулся и поднял с пола телефон. С экрана осыпалось стекло. Не стоило его кидать в стену.

    - Алло? - просипел Титан.

    - Ты что там глухой что ли? - раздался зычный мужской голос. - Совсем спился, да? Что снова с работы поперли? Какого сопляка на этот раз до инфаркта довел?

    - Серый, заткнись, а? Чего надо? - голос срывался и хрипел, будто он болел ангиной. Титан кинул взгляд на заставленный бутылками пол и скривил губы. И голос-то они у него забрали, как будто одного сна им мало. Нет, не они в этом виноваты. Не они.

    - Алло, ты еще там? Чего молчишь-то? - забасил Серый.

    - Чего? Не расслышал, повтори.

    - Говорю, братца своего не терял? А то у нас тут один валяется. Морда синяя, допился до такого, что мать родную не узнает. Но вроде на твоего похож. 

    Голос Серого продолжал звучать, в каком-то другом мире. Пульсирующая боль в затылке, что не проходила две недели, заглушила мысли. Он смотрел во тьму коридора, на неподвижный тонкий силуэт у порога. 

    - Нет, - услышал он свой хриплый вздох. - Он дома.

    Сбросил вызов. Рука упала на колени, и телефон с глухим ударом стукнулся об кость. Но Титан этого не заметил. Он смотрел во тьму коридора. Не было там никакой фигуры, только плащ висел на двери. Его-то он и принял за брата.

    Бутылки с грохотом падали на пол, когда он шел по темной комнате. Он остановился в коридоре, возле железной двери. Она была в мятинах, будто некто пытался выбить ее плечом. Титан потянул дверную ручку. Заперто.

    Прислушался. Слышен лишь телевизор из его комнаты. За железной дверью тишина. Ему показалось, что он услышал сладковатый запах гнили. Он не мог уйти. Дверь заперта. Они живут на десятом этаже. Значит, брат все еще там.

    Титан вновь вернулся к себе в комнату и сел перед телевизором. Там какие-то люди кричали друг на друга. Истерические женщины и слащавые мужчины выясняли отношения. Титан смотрел на них, но не слышал слов. Он думал о брате.

 Всю ночь брат бился о дверь. Титан стоял с ножом наготове и смотрел, как на двери появляются вмятины. Через час ему надоело стоять на страже, и он ушел пить. Даже включенный телевизор не мог заглушить удары и вой. 

Титан ждал, что соседи вызовут полицию. Скажут, что он издевается над животным. Но никто к нему так и не постучал. И он пил, и смотрел телевизор. К рассвету брат затих. Дверь выдержала одну ночь. Но сколько ночей еще впереди?

Началась реклама. Счастливая семья собралась за столом, чтобы попробовать майонез. На их лицах улыбки, они в счастливом недоумении разглядывают майонез и хвалят маму за находку. И все они такие холеные, такие здоровые и такие счастливые.

Титан сплюнул. Не бывает таких семей. По крайней мере у него такой не было. 

После аварии мать не могла ни ходить, ни радоваться. Часами сидела и смотрела на пустое кресло, где каждое утро отец проверял почту. Отца не стало, а он, Титан, продолжал жить.

На нем лежала вся работа по дому: уборка, готовка, стирка. Он подрабатывал, потому что маминого пособия по инвалидности не хватало, чтобы прокормить три рта. И он же должен был собирать брата в школу, проверять его уроки и посещать родительские собрания. В четырнадцать лет он стал главой семьи. И сон ему казался, непозволительной роскошью. 

Брат как будто не видел его стараний. Он устраивал истерики, когда ему отказывали в новой игрушке, сбегал из дому. Его приходилось искать целую ночь, а потом еще отбивать от подозрительных личностей, которые что-то решили показать ему за гаражами. 

Как же он ненавидел трясущегося сопливого брата, который не мог постоять за себя. Как же его злил невидящий взгляд матери и ее бессильно опущенные руки. Каждую ночь он валился на кровать и мечтал о том, чтобы они отправились за отцом и оставили его одного. Каждую ночь он думал, что не выдержит еще одного такого дня. Но наступал новый день, и он кормил мать и брата, и был им отцом.

Зазвонил телефон. Титан автоматически прижал его к уху.

- Здарово, Титан. Ты там как, живой? Ты просил позвонить, когда вновь увижу ту девчонку. Ну ту, которая в прошлый раз твоего брата увела. Так вот, она сейчас у нас в клубе сидит, паренька клеит. Хорошо, конечно, когда такие девчонки сами к тебе подкатывают, а?

В комнате было душно. Все окна закрыты. Но все же Титана пробрал мороз. Он поежился и огляделся, словно ожидая увидеть в комнате эту маленькую девушку с черными глазами.

- Что-то твоего брата давно не видать. Неужели ему у нас разонравилось, или он наконец за ум взялся?

- Если бы, - буркнул Титан. - Спасибо. Но я не уже нашел.

Сбросил звонок. Да, он уже нашел ее.

Брат по ночам ходил по барам. Напивался до такого состояния, что не мог вспомнить дорогу домой. Титану звонили друзья-охранники и просили забрать братца. Но после того случая, все они как один отвечали, что брат не заходил к ним. 

В очередной раз брат ушел в ночь. И Титан отправился следом. Проследил за ним до парка, где брата поджидала девушка. Она была такой маленькой, что ее макушка едва доставала ему до плеча. А глаза были огромными и темными, как две пропасти. Хватило одного взгляда черных глаз, чтобы его пробрал мороз. Так смотрит кот на дерзкую мышь. Он не последовал за ними, стоял и смотрел, как она взяла его под руку и увела в темноту парка.

Титан встал. Кинул телефон на диван и прикрыл подушкой. Почему-то эта идея показалось гениальной. Так он не услышит, что кто-то звонит. 

Он пошел на кухню. По дороге наступил во что-то липкое, и ноги теперь прилипали к полу. Ему пришлось включить свет, чтобы найти в груде немытой посуды кружку. Открыл кран и подставил ее под струю воды. Взгляд упал на нож, которым он разделывал мясо. По нему ползали мухи.

    С этим ножом он стоял ночью под дверью брата. Этот нож держал в руках, когда не давал брату выйти из дома. И оба раза нож не пригодился. 

    Ночью брат выломает дверь. Если Титан вновь загородит собою выход, он отодвинет его и пройдет мимо. И в новостях вновь появится фотография девушки, которую растерзал дикий зверь. 

Титан сжал рукоять ножа. В затылке запульсировала боль. Он должен был заботиться о брате. Он обещал маме, что не бросит его.

Руки бессильно повисли. Ведь он заботился о нем, как мог. Брату не нужно было работать. Он зарабатывал достаточно, чтобы прокормить двоих. У него было где жить, где спать. Что же он сделал не так? Почему брат убегал от него также, как и в детстве? Каждую ночь пропадал в барах. И приходилось выволакивать его оттуда на себе. И стоило один раз отказать в помощи, как он пропал навсегда.

Титан стискивал рукоять ножа. А в голове звучал внутренний голос: «потому-что тебя рядом никогда не было. Он для тебя всегда был обузой. И он знал это. Единственный раз он попросил тебя о помощи, и ты отказал. И теперь у тебя есть идеальный брат, которому ничего не нужно. Он не пристает с тупыми разговорами. Не ест. Не просит денег на одежду. Днем спит, ночью уходит. Не этого ли ты всегда хотел?»

Титан отшвырнул от себя нож, и тот упал прямо перед железной дверью. Если бы он тогда послушал брата и забрал его из бара, не было бы этого чудовищного выбора.

Как же его взбесила беспомощность брата, он наорал на него и сказал, что тот и сам найдет дорогу домой. Не смутило ни испуг, ни мольба в голосе. Он был всего лишь мальчишкой, за которым нужно подтирать сопли. 

Брат и впрямь дошел до дома один. Вот только что-то изменилось в нем, будто нечто важное вытащили, и на этом месте образовалась пустота. Вместо брата перед ним был мертвец со стеклянным взглядом, который почему-то ходил. 

Титан поднял нож и встал перед дверью. Днем брат спит. Его не разбудит ни пощечина, ни холодная вода, ни громкие звуки. Он откроет глаза, лишь когда наступит ночь. Встанет и уйдет к маленькой девушке с черными глазами.

Титан открыл дверь и вступил в затхлую комнату. Шторы задернуты. Он нащупал выключатель и зажег свет. Брат вытянулся на кровати. Тонкие руки покоились вдоль туловища. Лицо бескровное. Щеки запали, как у голодающего.

Титан подошел к нему и сел на кровать. Взял брата за холодную ладонь и тут же с отвращением отдернул руку. Будто к мертвецу прикоснулся. 

Он искал на шее шрамы. Но кожа была чистой, лишь две родинки ближе к ключице. Перевел взгляд на губы, гадая, прячутся ли за ними клыки. На майке капли крови: брата или тех девушек, что загрыз зверь? 

Титан опустил взгляд на нож.

И вновь увидел перед собою мать. Она хватается за рукав и тянет вниз. Майка растянулась, обнажив плечо, но он никак не наклоняется к ее плачущим глазам. Она просит позаботиться о брате. Он же такой болезненный, ветерок на него подует, и у него тут же простуда. Он же, Титан, старший брат. И столько всего уже умеет: и учиться, и работать, и хозяйство вести. Он должен приглядеть за младшим. 

Братец прячется за дверью и гадает, почему же он ни маме, ни брату не нужен.

- Прости. Я не ненавидел тебя.  Я просто разделил одну жизнь на двоих. 

И вонзил нож в сердце брата.

Сейчас активно ищу работу, и в связи с этим столкнулась с таким “свинским” отношением со стороны работодателей.

Выполните тестовое задание на три листа А4, мы вам обязательно позвоним и скажем результаты. Проходит время ни привета, ни ответа. Ты для них стараешься, делаешь бесплатную работу, а они кидают ее в мусорное ведро. Хоть бы написали, что не подхожу на вакансию.

Пройти все этапы от собеседования до безопасника, которые длились месяц. На всех этапах получить добро. А потом услышать: “извините, вы нам не подходите”. Результат — потраченный в пустую месяц. Мне же сказали “да”, вот я и решила, что на доп. собеседования ходить не стоит.

Небольшая контора с пятью сотрудниками побила все рекорды. Отбор кандидатов состоял из трех этапов: собеседование, тест на логику и тестовый день. После тестового дня мне позвонили и сказали, что вы нам подходите, мы завтра позвоним и назначим день выхода на работу. И вот наступает этот день, мне звонят и говорят, что извините, но увы. Эти ребята звонили так кандидатам и говорили, что все ок и готовы ли они работать на них. И уже потом выбирали из тех, кто дал согласие, а остальным отворот-поворот.

Почему просто не быть людьми и не сказать все как есть, чтобы ты не строил в голове радужных замков и не отказывался от других предложений. Не понятно и обидно.

Белый корабль плыл по небу. Его рваный белый флаг развевался на ветру. За ним следовали драконы. Из открытых пастей извергался огонь. Люди, маленькие белые фигурки, сновали по кораблю. Они пытались заставить его лететь быстрее. Ветер надувал паруса, но этого было недостаточно. Один взмах гигантских крыльев, и тень дракона накрыла корабль. Вскоре драконы, огонь и корабль стали одним целым. Одним большим облаком. И сколько бы Влад не всматривался в него, оно никак не превращалось обратно в корабль. Облако было простым облаком. Таким, каким его рисуют дети: овал с рваными краями.

Мальчик стоял на ветке дуба и разглядывал небо, в поиске других облаков. Они были рваными белыми флагами, настолько маленькими, что воображение отказывалось делать из них драконов. Тогда он опустил взгляд и стал смотреть в обрыв, над которым возвышался дуб.

Дуб был таким же старым, как и деревня, в который он жил. Баба Аня говорила, что дуб был уже старым, когда она была молодая. А бабе Ане исполнилось в марте 76 лет.

В деревне дуб прозвали Ведьминым деревом. Раньше рядом с дубом стоял дом, где жила ведьма. Она похищала и ела детей. Однажды жители деревни решились прогнать ведьму. Но когда пришли, то обнаружили на месте дома обрыв.

Прошлым летом в обрыве нашли мальчика. Все кости были переломаны, а лицо превратилась в месиво, отчего его смогли опознать по родинке на плече. Он играл на дереве и не удержавшись, упал на острые камни на дне обрыва. Взрослые говорили, что детей, которые будут играть на дубе, унесет ведьма и съест их лица. И охотников посидеть на дубе поубавилось. Именно поэтому Влад приходил сюда. Здесь не было его одноклассников и старшеклассников с их глупыми играми. Они любили играть с ним в догонялки: парни всей толпой гонялись за ним, чтобы потом вывалять в грязи.

Влад глядел с дерева в обрыв и пытался разглядеть останки детей. Например, маленькую ручку, выглядывающую из-под камней, или чью-нибудь голову. Но внизу были только камни, и смотреть туда было неинтересно. К тому же начинала кружиться голова.

Позади раздался детский смех. Влад вздрогнул и на секунду потерял равновесие. Вцепился в ветку и осторожно развернулся. На соседней ветви, позади него, сидела девочка. Она болтала ногами над пропастью, будто внизу лежали подушки, а не острые камни. Влад шаг за шагом приблизился к стволу. Девочка наблюдала за ним большими синими глазами.

- Ты ведьма? - спросил Влад.

- С чего ты взял? - удивилась девочка.

- Это Ведьмино дерево. Значит тут живет ведьма, - он задумался и добавил. - И еще у тебя эти штуки за спиной.

- Эти штуки называются крыльями, дурачок.

Крылья трепетали с легким шуршанием. Они походили на крылья бабочки: золотые с черными прожилками и обоймой по краям.

- Я не ведьма, - сказала девочка. - Я — Фрея.

- Фея? - переспросил Влад, переводя взгляд на лицо девочки. Ее кожа была такой бледной, будто она всю жизнь провела в подвале. Он опустил взгляд на свои загорелые мозолистые руки.

- Нет, я — Фрея. Фей не бывает.

- Девочек с крыльями тоже.

- Но все-таки я есть, - улыбнулась Фрея, не показывая зубов. - А кто ты? И что здесь делаешь? Разве тебе родители не говорили, что это опасное место?

- Опасное, потому что тут живут ведьмы? Я не верю в ведьм. А зовут меня Влад.

Девочка оттолкнулась от ветви и повисла в воздухе.

- А ты веришь в девочек с крыльями? - засмеялась она, прикрыв рот рукой и вспорхнула на его ветвь. Села подальше от ствола и свесила ноги над обрывом.

- Откуда у тебя крылья? - выдохнул Влад. Он все еще держался за ствол, боясь соскользнуть с дерева.

- Попросила у колдуна.

- Прямо как русалочка?

Девочка засмеялась, снова прикрыв рот. Волосы ее блестели на солнце золотом. И вся она походила на фарфоровую куклу.

- А почему ты один? Я слышала детские голоса дальше в полях.

- Там соревнования на великах. А у меня его нет.

- Ты бы мог болеть за кого-нибудь.

- Болеют девчонки, - фыркнул Влад и аккуратно сел на ветвь. - Вот отец вернется с вахты и купит мне велик. И тогда я буду участвовать в этих соревнованиях и выигрывать. А у тебя есть друзья, такие же как ты с крыльями?

Девочка покачала головою.

- Однажды у меня был друг. Он поймал меня в клетку и показывал людям за деньги.

- В цирке? - подался он вперед, всматриваясь в крылья.

Фрея пожала плечами. И опустила голову. Длинные ресницы скрыли синие глаза. Влад залился краской. Наверное, ей неприятно про это вспоминать.

- Я бы такого никогда не сделал.

- Ты хочешь быть моим другом? - тут же оживилась Фрея.

Влад задумался. У него не было друзей девочек. В школе они только и делали, что обзывались и тыкали в спину карандашами. Говорили, что он высокий, из-за него ничего не видно. Но сами на ближние парты не садились.

Влад взглянул на Фрею. Она не походила на его одноклассниц. Вся она была какая-то маленькая, хрупкая, как фигура сотканная из облаков. Подует ветер, она распадется и станет обычным облаком.

- Да, - ответил Влад. - Ты будешь приходить ко мне в гости?

- Нет. Я не могу ходить по земле. Только летать. Это условия колдуна.

- Почему?

- Либо земля, либо небо. Таков выбор, - Фрея подняла взгляд на небо. - Птицы летели на юг. А я оставалась дома. Что ни зима, то болезнь. Зачем мне земля, когда в облаках свобода?

- А как же родители? Друзья?

- Теперь ты мой друг, - ответила девочка и засмеялась, прикрыв рот. Наверное, у нее выпали передние молочные зубы, и она стеснялась улыбаться. - А что бы ты попросил у колдуна?

- Летучий корабль. Я бы летал на нем, а когда бы захотел, то сходил бы на землю.

Девочка задумалась на секунду.

- Он бы попросил что-нибудь взамен. Ничего не дается даром. Даже подарки. Ты даришь другу вещь и надеешься, что он ответит тем же. Так и тут. Колдун попросит что-то взамен и поставит свои условия.

- Что он попросил у тебя?

- Мечты.

Влад прислонился спиною к стволу и стал глядеть в небо. Коршун кружил над полями, высматривая добычу.

- Бабушка говорила, что ангелы могут летать, потому что у них нет души. Ничто не притягивает их к земле.

Девочка подняла взгляд и тоже стала следить за птицей.

- Я слышала, они кидают черепах на камни. Панцирь раскалывается. И птица съедает мясо.

- Здесь нет черепах.

Они сидели молча и наблюдали за птицей. Коршун спикировал и вновь взмыл в небо, превратившись в маленькую точку.

- Хочешь полетать?

Влад опустил глаза на ее маленькие пальцы. Они бы не смогли обхватить самую тонкую ветку старого дуба.

- Ты не удержишь меня.

- Удержу. Это только кажется, что я слабая, - она улыбнулась сомкнутыми губами. - Здесь душно, тяжело дышать от жары. А там наверху ветер и прохладные облака. И им все равно есть у тебя велосипед или нету.

Влад окинул взглядом небо и нашел башню, в которой сидела принцесса. А если есть принцесса, значит где-то рядом дракон. Он поискал его взглядом, но увидел лишь пони вставшего на дыбы. Влад кивнул.

Фрея протянула ему руку. И Влад сжал тонкие холодные пальцы.

- Почему у тебя руки холодные? Жарко ведь.

- Держись крепче.

Крылья за спиной девочки зашелестели. Она взмыла в воздух, ее рука тянула за собой. Влад опустил взгляд на острые камни, что становились все меньше, отдаляясь.

- Когда-нибудь я устану летать, и упаду на землю. Надеюсь, будет лето. И трава будет мокрой от росы.

Влад запрокинул голову и взглянул на нее. Фрея смотрела на него глазами полными тоски.

- Видишь, здесь ничего нет. Колдун говорил, что мама на небесах. Но тут только облака и птицы. Колдун обманул меня. Мама осталась в земле. И я должна устать летать и вернуться к ней. Ты передашь ей, что я скоро вернусь?

- Я не знаю твою маму. Как я ей это передам?

- Просто скажи ей, что я скоро устану летать, - девочка улыбнулась. И между губ сверкнули острые, как у пираньи, зубы. Фрея разжала руку, и Влад полетел вниз на острые камни.