Не раскисай! (Фант.рассказ)⁠⁠

Пробившись сквозь листву большого дуба солнце заглянуло в окно старенькой пятиэтажки и, отразившись от полупустого граненного стакана на прикроватной тумбочке, разбросало множество бликов по всей комнате. Одно из ярких пятен оказалось на лице лежащего в постели мужчины, высветив старые шрамы ожога, уродливыми буграми стягивающие всё лицо. 

Медленно перемещаясь солнечный луч добрался до глаз и мужчина, зажмурившись, отвернул голову к стене и открыл уцелевший глаз. Вздохнув, он повернулся обратно и обвел взглядом комнату.  Подняв единственную руку, заканчивающуюся кривой культей чуть ниже локтя, мужчина потерся лицом о плечо. Из-за двери его комнаты едва слышно долетели звуки чьего-то разговора и мужчина, повернув голову к источнику звука, замер прислушиваясь. Через несколько секунд он  недовольно тряхнул головой и помогая себе искалеченной рукой сел на кровати. Если бы случайный человек увидел его в этот момент, то несомненно отвёл бы взгляд: начиная от макушки и заканчивая короткими обрубками ног, всё тело мужчины было покрыто шрамами от сильного ожога.

Протянув руку, мужчина поддел культей протез и осторожно, чтобы не соскользнул, поднес его ближе к себе. Зажав протез между бёдер, он вставил в него руку, немного ей пошевелил, устраивая удобней, и ухватив зубами ремешок, рывком затянул его, заставляя протез плотно обхватить культю. Внутри протеза тихо щелкнуло и мужчина, подняв руку, пару раз сжал и разжал механические пальцы. Уцепившись рукой за перекладину п-образной железной рамы, прикрученной к полу возле кровати, мужчина потянулся и как был - в одних трусах - соскользнул вниз, стараясь приземлиться в центр прямоугольной доски, снизу которой были прикручены потертые колеса, судя по виду, когда-то снятые с какого-то кресла.

Отталкиваясь  от пола мужчина доехал до двери, ухватил зубами привязанную к ручке веревку и откатился назад. Зажав веревку пальцами протеза, мужчина накрутил её на кисть и потянул, заставляя дверь открыться. Стараясь не шуметь, он подъехал к двери и выглянул в коридор: из-за угла, с кухни, доносился голос той, с кем он прожил много лет, но так и не назвал женой. Слышно было только её - видимо, разговор был по телефону:

- Нет! Никогда я такого ему не говорила! И не скажу!

- ...

- Да, калека! Да, я двадцать лет мою его и одеваю! И ещё двадцать буду!

- ...

- Нет!

- ...

- Нет, и слышать не хочу!

- ...

- Нет, не брошу!

- ...

- Да, значит, я полная  дура!

Прислонившись головой к дверному косяку, он слушал как женщина спорит, распаляясь всё больше и больше. В какой-то момент он перестал замечать, что происходит вокруг: от сказанных ею слов его, вдруг, накрыло волной воспоминаний: их совершенно нелепое знакомство - она, будучи студенткой-заочницей, работала контроллером и зашла с проверкой в автобус, в котором он, забыв дома кошелек и опаздывая на работу, единственный в жизни раз ехал без билета; вспомнилось рождение их дочери - как они были счастливы тогда... А потом острой болью ожогов из памяти всплыла авария и последующие за ней месяцы в больнице: бесконечные перевязки и, в итоге, ампутации рук и ног; возвращение домой и последовавшие за этим отчаяние и злость на всех друзей и родню, что отвернулись от них... Вспомнилось всё: от самого начала и до сегодняшнего дня, до этого момента, до этого разговора...

Вытерев слёзы плечом, он тихо вкатился обратно в комнату и закрыл дверь. Перебравшись с каталки обратно на кровать, он с большим трудом взобрался на подоконник и открыл створку окна: майский ветерок, мазнув по лицу, зашелестел листьями дуба, роняя листья с пятого этажа. С детства боясь высоты, мужчина с трудом опустил взгляд на асфальтовую дорожку тротуара и волна ужаса немедленно охватила всё тело, заставив мышцы превратиться в камень. До крови закусив губу и стараясь больше не смотреть вниз, он огромным усилием заставил себя двинуться вперед ещё - за раму - на тонкую жестянку уличного подоконника. Зажмурившись мужчина наклонился вперёд, перенося центр тяжести за границу подоконника. Теперь осталось разжать механические пальцы, обхватившие край дешевой пластиковой рамы, и всё закончится: не надо будет терпеть постоянную боль, заглушить которую лишь ненадолго могут даже обезболивающие с ценой, которая давно не по карману его семье; не надо будет притворяться спящим, когда лежащая рядом женщина всю ночь напролёт тихо плачет в подушку; не надо будет улыбаться и делать вид, что всё в порядке, когда дочь, раз в год пришедшая в их дом чтобы поздравить его с днём рождения, быстро целует его в щёку, а потом стремиться поскорее уйти... много чего больше не надо будет делать. И это дало мужчине силы побороть свой страх.

Открыв глаза и взглянув вверх - на теплое весеннее солнце - он глубоко вздохнул и тихо пробормотал:

- Так всем будет лучше, - И напряг на культе руки мышцу, дающую протезу команду разжать пальцы.

Его тело уже начало заваливаться вперед, когда проеме мелькнуло женское лицо, а через секунду рука женщины мертвой хваткой вцепилась в кисть протеза мужчины. Перегнувшись через окно, одной рукой держась за край подоконника, а второй держа мужчину, она замерла, не в силах даже вздохнуть.

- Не надо, - мужчина смотрел на неё, его взгляд горел решимостью и злостью: - Отпусти!

Женщина с трудом качнула головой и прошептала одними губами:

- Нет.

- Так всем будет только лучше!

- Нет!

- Отпусти! - мужчина вдруг перешёл на крик, - Слышишь?! Отпусти! Не могу я так больше! Не могу и не хочу! Я всё решил! Слышишь?! ПУСТИ! - Вместе с последним словом он дёрнулся всем телом и пластик искусственного запястья проскользнул в слабеющей хватке женщины. Всхлипнув, она вцепилась в оставшийся в её руке указательный палец протеза, со всех сил сжимая его металлическую основу.

- Нет! - Из её глаз текли слёзы, - Нет!

- ПУСТИ! - В голосе мужчины звучала злость. Он снова дёрнулся всем телом, - ПУСТИ!

От сильного рывка рука женщины сорвалась с подоконника, её тело мгновенно выволокло в окно, а через пару мгновений оно ударилось об асфальт рядом с телом мужчины.

***

- Здравствуйте. - Фигура в белом балахоне висела передо мной прямо в... воздухе? Я повертел головой по сторонам: белое, совершенно пустое пространство:

- Так вот ты какой "Тот свет"! Так себе пейзажик! - яухмыльнулся и глянул на Фигуру: - Да и люди, смотрю, тоже здесь, не очень нарядные. Интересно, чего он лицо прячет? Всё равно же все тут мертвые! - Протянув руку, я бесцеремонно поднял край капюшона, чтобы разглядеть лицо под ним и замер чувствуя, что мои брови взлетели на максимально доступную им высоту: под капюшоном было пусто. Одёрнув руку, я буквально выдавил сквозь неожиданно вставший в горле комок:

- Ээээ.. здраств... - Тут до меня окончательно дошло, что я только что сделал, и я умолк не договорив. Выставив руку перед собой, я уставился на неё во все глаза: это и правда была моя рука! Рука, а не протез! Та самая рука, которой я лишился много лет назад - даже шрам у основания большого пальца был именно таким, каким я его запомнил!

- Офигеть! - Я поднял растерянный взгляд.

- И вторая рука тоже на месте, - На миг мне показалось, что в низком голосе этого чело... эээ. существа промелькнула усмешка.
- И ноги, кстати, тоже, - я глянул вниз и тут же забыл обо всем: там было именно то, чего я не видел больше двадцати лет - мои собственные ноги. Слегка бледные, но всё же вполне нормальные. Мой взгляд скользнул выше и я тут же повернулся к фигуре полубоком, закрывая пах руками:
- А почему я голый?

На этот раз в голосе из-под капюшона насмешка точно была :
- Потому что мёртвый?

Совершенно обалдев от происходящего я ляпнул, наверное, самое глупое, что только можно было сказать в этот момент:
- Да?

- Да!

- Нет, ну он точно ржёт надо мной! - Мне стало очень обидно, что надо мной надсмехается этот... эта...

- А ты....вы..., - я, вдруг, оробел, - вы..

Фигура молча ожидала пока я закончу мямлить. Наконец, я справился:
- А вы, собственно, кто такой?

Фигура вскинула голову и гордо выпятила грудь:
- Я - стражник Врат!

Я снова растерялся:
- Стражник Врат?

- Да! - Фигура в белом склонила голову ко мне, сохраняя гордую осанку: - Стражник Врат!

Я посмотрел по сторонам:
- Каких врат? Здесь же ничего нет!

В этот раз из-под капюшона будто зверь прорычал:

- Врат в Рай и в Ад! - Мне показалось, что он так и произнес эти слова - с большой буквы - но понятнее от этого не стало:

- В смысле? И в рай и в ад ведут одни и те же ворота?

- НЕТ! ЭТО РАЗНЫЕ ВРАТА И ОНИ НЕВИДИМЫ ПОКА НЕ ПРИДЁТ ВРЕМЯ! - Кажется, он разозлился, и я решил слегка разрядить обстановку:

- Ааа, - я кивнул, - Теперь понятно. Кстати! - я поёжился, хотя вроде и не ощущал холода, - Можно мне какую-нибудь одежду?

- НЕТ!

- Ну ладно, - я пожал плечами, припомнив пережитые операции, когда хирурги частями отрезали мне ноги, пытаясь сохранить как можно больше, но гангрена каждый раз начиналась снова и отгрызала ещё кусок:

- Так-то мне не привыкать, конечно, просто немного неуютно.

- Сейчас ты предстанешь перед Судом! Молчи и внимай!

- Ладно, молчу и внимаю! - я покорно кивнул, но через миг снова глянул на Фигуру:

- А кто судьей бу... - договорить я не успел: фигура в белом, в миг став в два раза больше, буквально заорала на меня:

Примирительно подняв руки, я сделал шаг назад:

- Да всё-всё! Молчу я! Не надо так волноваться! - Спохватившись, я снова закрыл руками пах:
- Ой, простите!

- ЗАМОЛЧИ!

- Да я же не специально! Я когда волнуюсь всегда много говорю. Чего сразу орать-то?!

Фигуру в белом, кажется, даже чуток тряхнуло в этот момент: став ещё больше она громогласно заорала, что у меня аж уши заложило на пару скеунд:

- ЗА-А-ТКНИ-ИСЬ!

Сделав ещё шаг назад, я кивнул и жестом показал, что закрыл свой рот на воображаемый замок и выкинул ключ. Несколько секунд Фигура молча смотрела на меня, а я размышлял над пришедшей в голову мыслью:

- Вот интересно, как здесь идёт время? Также, как на "том" свете... или как теперь правильно - на "этом" свете? В общем, как на Земле или по-другому? А если по-другому, то как? А вдруг здесь год проходит, а на Земле всего секунда?! Вот и получается, что грешники в аду тысячелетиями горят в огне, а на Земле всего пару лет прошло... А может наоборот - здесь один день, а на земле десяток лет? Хотя нет, не сходится - пока ты в раю на арфе одну песенку сыграл - на Земле уже  год прошёл... Ты только перерождаться собрался, а внизу  пара столетий прошла и мир совсем другой... А может дети при рождении потому и орут так? Они просто в ужасе, как всё изменилось! А потом забывают всё и привыкают...

От размышлений меня отвлёк голос Фигуры:

- УЗРИ СИЯНИЕ ВСЕВЫШНЕГО, СМЕРТНЫЙ! ПРИШЁЛ ЧАС СУДА ДЕЛ ТВОИХ!

Я поднял взгляд: белое "ничего" рядом с Фигурой засияло ещё сильнее. Я зажмурился, а когда открыл глаза, то фигур в белых балахонах было уже две. Причем, на мой взгляд, они вообще ни чем не отличались друг от друга.

Я решил проявить вежливость и поздороваться первым:

- Ээээ... Здрасте! - Кланяться, прикрывая пах руками, оказалось неудобно, да и выглядело, наверное, нелепо. Я представил, как это выглядит со стороны и едва сдержал рвущийся смешок.

- ТЫ СМЕЕШЬСЯ НАД ВЫСШИМ СУДОМ?! - Голос второй фигуры оказался точно таким же, что я даже засомневался кто это произнес. На всякий случай я посмотрел на обоих и помотал головой из стороны в стороны:

- Нет-нет, что вы! Вам показалось!

-ПРЕДСТАНЬ ПРЕДО МНОЙ! - Всё-таки мне не показалось - голос был совершенно неотличим. Я не удержался:
- Простите, а вы не братья? Или, может, отец и сын? - мой взгляд заметался между фигурами, - Просто у вас голоса такие похожие, что я...
- ЗАМОЛЧИ! - Лишь по направлению звука я понял, что это сказала первая Фигура

- ПОДОЙДИ КО МНЕ! - А это - вторая.

- Слушайте, ну правда! У вас такие похожие голоса...

- ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ!

- Нет, ну Первый (а для себя я уже решил их так звать, чтобы не путаться) явно более нетерпеливый. Слова, прям, не скажи! - Я решил его игнорировать и демонстративно шагнул ко Второму. Уставившись туда, где под капюшоном балахона я предполагал лицо Второго, я замер. Долго ждать не потребовалось:

- РАССМОТРЕВ ТВОИ ГРЕХИ И БЛАГИЕ ДЕЛА, СИЛОЙ ВСЕВЫШНЕГО Я ПРИГОВАРИВАЮ ТЕБЯ...

- Стоп-стоп-стоп! - я поднял руки, но тут же вернул из обратно, - Простите! А вы правда Всевышний И Всемогущий? Нет, не то, чтобы я сомневался в Вашей силе и могуществ, я просто чтобы быть уверенным, что правильно всё понял, а то мало ли? Вот спросит меня кто-нибудь потом видел ли я Его, а я и не знаю что ответить...

В этот момент Второй повернулся к Первому и постоял так пару секунд - он словно беззвучно что-то сказал ему, потому что Первый вдруг кивнул и поклонился Второму, а спустя ещё миг Второй, вдруг, просто взял и исчез.

Я растерянно повернулся к Первому:
- Куда это он?  А Суд и всё такое?

- СЛУШАЙ РЕШЕНИЕ ВЫСШЕГО СУДА, СМЕРТНЫЙ!

- А, так уже всё закончилось? Ничего себе, вы ребята, быстрые! И куда меня? В рай? Или в ад?

- ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ УЖЕ! - М-да, с терпением у Первого явно всё было плохо, поэтому я замолк и уставился на него. Выждал секунду он продолжил:
- ТВОЯ СУДЬБА ЗАВИСИТ ОТ СЛОВ, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЖЕШЬ! ПОДУМАЙ ХОРОШЕНЬКО,  ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ИХ ПРОИЗНЕСТИ!

- О как! Нифига себе! И что я теперь должен сказать? Что хочу в рай?  А если это проверка такая? Я скажу, что хочу в рай, а они возьмут и сделают всё наоборот?! И буду я гореть в огне тысячи лет! А если не проверка?! Если они сделают именно так, как я скажу? Черт! Что же выбрать-то?! Что ему сказать?! - мысли носились как белки, выпившие несколько банок энергетика - движений много, толку никакого. Я реально не знал, что сказать.

- ЧТО ЖЕ ТЫ МОЛЧИШЬ, СМЕРТНЫЙ?! - Кажется, в этот момент он снова начал надсмехаться надо мной. Меня это снова задело, и я выпалил то, чего не ожидал даже сам:

- Из-за меня погибла женщина, которая потратила свою жизнь на меня. Она могла меня бросить, а не двадцать с лишним лет содержать всю семью и ухаживать за мной - безруким и безногим калекой, который из-за своего эгоизма ни капли этого не ценил! И если моя дальнейшая судьба зависит от моих слов, то вот что я скажу: я согласен пойти в ад на любой срок, если этой женщине дадут возможность прожить последние двадцать лет заново! - Замолчав, я испугался своей собственной наглости и уставился на Первого. Едва я моргнул, как рядом с нами снова оказалась вторая фигура в белом балахоне. Мне даже показалось, что меня развели как ребёнка - он всё это время был здесь, просто став невидимым. (Ну а, что? Мало ли чего они тут умеют!)

- ТВОИ СЛОВА УСЛЫШАНЫ! - Второй поднял руку, скрытую балахоном, и рядом с ним появился... больше всего это было похоже на классический киношный портал: мутная серебристая рябь в прямоугольном проёме.
- ПРОЙДИ ВРАТА И ПРИМИ СУДЬБУ!

Я немного опешил:

- Всё, да? Пора?

- ДА, - кивнул Первый, - ТЕБЕ ПОРА!

- Эээ... Ладно, - я медленно подошёл к порталу и обернулся:

- До свидания. Или, наверное, правильно было бы сказать прощай? Я же так понимаю, что мы больше не увидимся, да?

- ИДИ! - Синхронный возглас безликих фигур в белых балахонах прибавил мне прыти: не медля больше ни секунды (и зачем-то зажав нос рукой, словно перед прыжком в воду),  я сделал шаг в мутную пелену.

***

- Давай! Ну давай! - Под стук и ругань знакомого голоса я открыл глаза, которые тут же округлились от удивления: я сидел в машине. Весь перед был разбит, из-под капота валил пар, а воздух был буквально пропитан запахом бензина. Едва шевельнувшись я застонал от боли, резанувшей обе ноги ниже колен:

- Ммм...

- Господи! Очнулся! Слава небесам! - Едва сдерживая новый стон, я повернул голову и обомлел: с другой стороны двери, дёргая её за ручку, была моя любимая. Точно такая, какой я запомнил её в тот день - день, когда я потерял всё. Всё и всех. Кроме неё. Я выдохнул:
- Ты... - Из моих глаз ручьём потекли слёзы.

Девушка замерла на секунду, удивленно глядя на меня, но тут же снова стала дёргать дверь, вставляя слова в такт между рывками:

- Не! Рас! Ки! Сай! - Она на миг остановилась, переводя дух, и скомандовала:
- Помогай, давай! Толкай эту чертову дверь!

Я тряхнул головой, прогоняя нахлынувшее, и со всех сил ударил телом в заклинившую дверь, одним ударом заставляя её открыться. Обе ноги снова прострелило болью, и я не выдержал и закричал, а через миг свет в моих глаза потух.

Второй раз я пришёл в себя от звука взрыва, раздавшегося очень близко. Близко, но на целых двадцать лет и несколько десятков метров дальше, чем в прошлый раз. Подняв голову, я встретился глазами с той, в ком теперь был уверен больше, чем в себе, и улыбнулся разбитыми губами:
- Выходи за меня?