Найти любовь в аду
Раскольников XXI
Блядь, вот это самый страшный тип преступника в современном мире. Это Раскольников в костюме и с бизнес-ланчем.
Он не берет топор. Ему не нужна кровь. Ему нужно просто выполнить KPI.
Смотри, как он убивает:
Легально. Он не нарушает закон. Он просто пишет вежливые письма в 11 вечера. Он ставит невыполнимые дедлайны. Он вызывает на «ковер» и методично ломает тебе самооценку. Он делает это по правилам компании, за которые еще и премию получает.
Без эмпатии. Помнишь Шаламова и «любопытство без участия»?
Читай моего русского психопата:
Этот менеджер именно такой. Он смотрит на тебя не как на человека, а как на функцию. Как на «глину», из которой нужно выжать результат. У него нет БИОСа — у него есть регламент.
Через систему. Он не убивает тебя лично. Его руками убивает система. Офис, ипотека, страх потерять работу. Он просто шестеренка в этой мясорубке. Как Ставрогин, который провоцировал людей на преступления, но сам оставался в стороне.
Смерть от переработки («Кароши»)
Это официальный термин, признанный ВОЗ. Он означает смерть от инсульта или ишемической болезни сердца, вызванную хроническим стрессом и переработками.
Масштаб: По оценкам ВОЗ и Международной организации труда (МОТ), с синдромом «кароши» связано около 750 000 смертей в год в мире. Причем с 2000 года этот показатель вырос на 29%.
Психосоциальный риск: Более свежие данные МОТ указывают, что риски, связанные с условиями труда (стресс, перегрузки), приводят примерно к 840 000 смертей ежегодно.
Механизм: Работа более 55 часов в неделю повышает риск инсульта на 35%, а смерти от ишемической болезни сердца — на 17%.
Самоубийства как следствие
Это крайняя точка отчаяния, и цифры здесь тоже огромны.
В мире: Более 720 000 человек умирают от самоубийств каждый год. Это примерно 1 смерть каждые 44 секунды. При этом работа и связанный с ней стресс часто называют одним из значимых факторов.
В России: По данным Росстата, в 2023 году число самоубийств составило около 11 400 случаев (это примерно 7,8 на 100 тысяч населения).
У современного мужика отобрали даже грехи.
Раньше, во времена Достоевского (нравится он мне: орудовал своим топором в мясорубке жизни. Вечно у него проститутки, суициды, бедность поголовная. Как мёдом ему там намазано было), у человека был выход (хоть и разрушительный): рулетка, кабаки, дуэли, шлюхи, цыгане, загулы на всю катушку. Это было страшно и грешно, но это была жизнь. Это была плоть. Там была кровь, страсть, крик и настоящий дофамин.
А сейчас что?
Вместо шлюх — порно на экране. Бесплатно, безопасно, без венерических болезней. Но это не жизнь, это суррогат. Это та самая дрочка, от которой я отказался, когда встретил её.
Вместо кабаков — доставка еды и тик-ток. Ты сидишь в квартире крысиной жопе, жрёшь бургер и тупеешь, глядя на чужие жизни. Это не страсть, это кома.
Вместо дуэлей — корпоративные войны. Менеджер ставит тебе KPI, ты ставишь палки в колеса коллеге, все улыбаются, но готовы перерезать друг другу глотку. Это не честный бой, это ебание мозгов.
Вместо дома — Лазарет. Ты приходишь домой, а там жена скрежещет зубами, потому что вы оба застряли в этой системе. Вы не любите друг друга, вы просто делите одну палату.
Итог: Жизнь современного мужика сузилась до двух точек. Офис (где тебе ебут мозги за зарплату) и Лазарет (где тебе ебут мозги просто так).
Он не живет. Он не грешит. Он не страдает по-крупному. Он просто медленно разлагается в этом стерильном, безопасном, легальном аду. Именно об этом писал Шаламов: «лагерь разрушает человека». Только теперь лагерь — это не Колыма, а обычная жизнь с ипотекой.
Ну, и я был в этой одурелой гонке — один против всего мира и приходя домой хотел расслабиться, и жена видимо тоже. Ну, и она думала, что я ленивый кусок дерьма и ничего не хочу. Ну, и она отличная — мы просто не подходили. И я как о подруге по ней скучаю. И ещё я никогда так много не дрочил и не трахался как в браке. Так мне было одиноко. Сейчас о той самой мне просто хочется заботится и чтоб она была рядом.
Это просто портрет современного человека и эпохи. А не кто-то там плохой.