На посту (рассказ)⁠⁠

В конце восьмидесятых годов в то, что Советский Союз развалиться не верил почти никто, а уж, тем более, что Россия и Украина станут отдельными государствами и наведут между собой границы - точно никто не верил. Но наступили девяностые и то, что все считали выдумкой и бредом, стало реальностью – между Россией и Украиной появилась граница, а на ней таможня. На поверку это были полустроительные бытовки - вагончики, которые гордо именовались «домик лесника», при этом с Российской стороны их установили на удалении 4 километра от фактической границы, только потому, что рядом было старое здание дорожных ремонтников и было электричество, что нельзя сказать про Украинскую сторону, которая установила свои «домики лесника» прямо на границе, а по моему скромному мнению, еще и прихватила метров так сто нашего леса.

И вот в середине девяностых годов, когда все уже разваливалось и появились первые безработные, я по воле случая и судьбы устроился служить на таможню. Более того, меня даже направили на таможенный пост, тот который стоял в четырех километрах от границы, его охранять. От кого и как его охранять без оружия и даже без формы - никто не объяснил, поэтому вся охрана сводилась к банальной проверке документов и беглому осмотру проезжающих машин.

В те времена на таможенном посту одновременно несли службу сотрудники милиции, пограничники, таможенники с охраной, врачи санэпидемстанции, ветеринарные врачи, транспортна инспекция и еще иногда от скуки к автомобилям выходили таможенные брокеры. Поэтому когда к подъезжающему автомобилю одновременно подходило пять – шесть человек в разной форме и без неё, просили предоставить документы и открыть багажник, водитель слегка шалел и по старой житейской смекалке начинал исполнять требования только сотрудников милиции, игнорируя остальных. По этому поводу между службами на посту часто происходили небольшие стычки, где каждая служба доказывала свою важность и необходимость, ссылаясь на какие-то документы и на областное начальство и на свое исконное право - первыми останавливать машину и требовать документы. В основном все споры заканчивались одинаково – сотрудники милиции, которые служили в ГАИ, выслушав весомые доводы остальных, обещали всех спорящих переловить и оштрафовать, а у кого нет машины, обещали поймать и оштрафовать их родственников или друзей. В таком ключе дальнейший спор терял смысл, все успокаивались, и общая ненависть к несправедливости сотрудников ГАИ роднила нас.

Но сейчас было летнее раннее утро, солнце только взошло, и утренняя дымка еще струилась над неуспевшим остыть асфальтом, птицы уже радостно чирикали новому дню, селяне выгоняли скотину и только доблестные сотрудники ГАИ, пограничники, а также и все остальные службы поста, досматривали свои последние сны. Я был на дороге один, олицетворяя своими потертыми джинсами и спортивной мастеркой толи разбойника с большой дороги, толи засекреченного агента спецслужб - последнее мне нравилось больше.

В те времена люди на селе привыкли просыпаться рано, а в связи с тем, что пост стоял чуть ли не посередине дороги между близ лежавшими деревнями, люди ездили через него из деревни в деревню по житейским делам, не выезжая ни в какую Украину. Вот и сейчас, чуть только расцвело, появилась первая машина. Это была старая, видавшая виды красная шестерка, но по своему, по-деревенски, ухоженная, так как за лобовым стеклом виднелись вставленные под стекло  монеты и бахрома. Испуганным животным машина подбиралась ко мне на малой скорости. Сразу было видно, что водитель нервничает и что-то везет. Постояв возле первых вагончиков и не дождавшись, чтобы к нему кто-либо вышел, автомобиль остановился возле следующих в десяти метрах от меня. Позабавившись таким зрелищем и сжалившись над водителем, я вышел на середину дороги и махнул рукой - показывая, где надо остановиться. Машина радостно гыркнула и быстро подъехала ко мне.

- Доброе утро. Таможенная служба, - представился я, как можно более официальным и внушительным тоном, - Предоставьте, пожалуйста, документы на автомобиль, груз и свои личные и откройте багажник к осмотру, куда едите, запрещенные вещи – оружие наркотики при себе имеете, - гордо чеканил я заученные за месяц фразы, почти не глядя на водителя. В тот момент, я был единственным представителем власти на посту, представителем таинственной таможенной службы в потертых джинсах и спортивной куртке, спрашивающий про наркотики и оружие. Я был суров и сдержан.

- Нет, нет. Нету, никакого оружия и наркотиков. Я их даже никогда в жизни не видел, - смущенно улыбаясь, стал оправдываться водитель, вылезая из машины и протягивая мне пачку документов на проверку, - Это. У меня в багажнике детали для трактора. Я их сюда по России в Титовку куму везу. Можно? И еще мешок зерна. Можно?  По России ведь можно, – водитель стоял возле багажника, не спеша открывать его, - По России ведь можно, опять просительным и одновременно заговорческим тоном спросил он надеясь, что я - пацан в гражданкой одежде ранним утром не буду к нему сильно придираться и отпущу подобру-поздорову.

На вид водителю было немногим больше сорока. Он явно вез больше чем говорил, поэтому решил проскочить пост пока все спят. Я подошел к автомобилю. Через стекла дверей увидел, что на заднем сиденье автомобиля сидели пожилые – лет по семьдесят, а может быть и больше, бабушка с дедушкой с мотоциклетными касками на головах! Они радостно мне улыбались стариковскими улыбками, кивали головами в касках и протягивали какие-то документы на проверку. У бабушки была красивая красная каска закрывающая затылок и уши, туго застегнутая на подбородке, у деда была каска как у артиста Моргунова из Кавказской пленницы. Не дать, не взять участники гонки Париж – Дакар!!! Я понять не мог, почему они в касках в машине едут?!!

Сдержав улыбку, я подошел к водителю, взял документы на проверку и строгим голосом, как бы про между прочим спросил, – Почему так быстро ездите?

- Кто? Я? – испугался водитель, - Я быстро не езжу, я вообще быструю езду не люблю и боюсь, я сам тракторист, а тут вы мне сами рукой махнули, ну  я  быстро подъехал, чтобы вас не задерживать, - оправдывался водитель, недоумевая почему я решил, что он быстро ездит.

- Как же, быстро не ездите, - строго и нравоучительно продолжил я, листая документы, - Быстро не ездите, а родители с вами в мотоциклетных касках ездят. Боятся?

- Родители? Какие родители? – не понял водитель, - Вы моих родителей знаете? – еще более удивленно спросил он. По его интонации и выражению лица было видно, что он в замешательстве и не понимает о чем я говорю.

- А эти, - указал я на его пассажиров, внутренне сожалея, что не посмотрел их документы и не узнал, кем они ему доводятся.

- Эти! – облегченно выдохнул водитель, - Я их вообще не знаю, у них за горой мотоцикл сломался, вот я их и подвожу, им тоже в Титовку надо, если что я их могу здесь высадить.

Во время моего разговора с водителем дедушка с бабушкой продолжали улыбаться и кивать нам, – Да, да сломался у нас мотоцикл, - радостно подтвердили  улыбаясь, - Там за горой сломался.

- Дед виноват, - вдруг сделала вывод бабушка, начав рассказывать, в чем именно виноват дед.

- Дед винова?, - я улыбнулся им в ответ. На душе стало почему–то весело и светло.

– Счастливого пути, - сказал я протягивая документы водителю и сделав знак рукой дедушке с бабушкой, что их документы я смотреть не буду, - Можете ехать, - уточнил я.

- Можно ехать? - переспросил водитель, - а багажник смотреть?

- Ну, вы же по России едете. Зачем багажник смотреть? Езжайте.

- Спасибо, - засуетился он и машина бодро побежала от меня прочь, увозя дедушку с бабушкой, так мне приветливо улыбающихся и продолжающими кивать на прощанье как старому знакомому.

Вскоре они скрылись, и я опять остался на дороге один, олицетворяя своим видом первого и последнего представителя власти в России, одним словом – Границу.