МОСКВА — ПЕТУШКИ 2.0 «Трактат о Лёгкости, заваренный на кипятке». Глава 10
Рецепт чая: «Пот Иуды». Состав страшен и спасителен одновременно. Берется крепчайший чай — не «со слоном», не «Принцесса Гита», а самый дешёвый, бурый, в брикетах, похожих на прессованные стружки из совести. Заваривается до черноты. Добавляется соль. Не щепотка. Три щепотки. Или четыре. Соли не жалейте — Иуда не жалел, и вы не жалейте. Размешивается до полного растворения иллюзий. Жидкость становится мутной, как взгляд предателя, и тёплой, как тридцать сребреников. Пьётся, когда особенно хочется найти виноватого. Когда душа требует козла отпущения. Когда тянет сказать: «Это не я, это он!». Вызывает обильное потоотделение — липкое, холодное, как страх разоблачения. И жажду предательства, которую можно утолить только следующим глотком. Круг замыкается. Это не чай. Это зеркало.
Глава 10. Кучино — Проект «Алиби» или Козлы отпущения
Я заварил «Пот Иуды» на подъезде к Кучино. И понял — вот он, час расплаты. Час, когда все мои проповеди, все мои тычки пальцем в стекло с матрицей, все мои обличения красных, террористов и прочих — всё это должно вернуться ко мне бумерангом. И ударить. Прямо в лоб.
Я сидел один. Вагон был пуст, только в тамбуре кто-то матерился, но это был даже не человек, а функция. Я смотрел в кружку. Соль ещё не до конца растворилась и оседала на дне белым налётом. Как совесть. Как правда.
И тут на меня накатило. То самое. О чём я молчал все эти главы, все эти станции, все эти чаи. Я, старый дурак, битый жизнью кооператор, я сам всё это делал! Я специально! Сознательно! Выбирал красных! Всех этих бухгалтеров с полопавшимися сосудами, всех этих менеджеров с портфелями, набитыми обидой. Я брал их на работу, я сажал их в свою лодку — и знал! Знал, чем это кончится!
— Зачем? — спросил я сам себя вслух, и голос мой был противен мне самому. — Зачем ты это делал, Веничка?
И я ответил. Потому что врать себе, когда пьёшь «Пот Иуды», невозможно. Соль разъедает всё, кроме правды.
— Алиби, — прошептал я. — Я искал алиби.
Вот как это работает. Ты нанимаешь человека. У него идеальное резюме. У него красный диплом. У него опыт в крупных корпорациях. Ты смотришь на всё это и говоришь себе: «Ну, тут-то я не ошибся. Тут всё по бумажкам. Всё формально. Всё правильно». Ты жмёшь ему руку, ты даёшь ему аванс, ты сажаешь его в лодку. А внутри, в самой глубине души, где живёт трусливый, мелкий, подлый человечек, ты уже ставишь галочку. «Если что-то пойдёт не так, — говорит этот человечек, — это не моя вина. Я выбрал лучшего. У него дипломы! Спросите с него!»
— О, Господи, — я схватился за голову и чуть не опрокинул кружку. — Я же не нанимал сотрудников! Я нанимал козлов отпущения!
Вся моя жизнь, все мои проекты, все мои лодки — это был один большой проект. Проект «Алиби». Я строил его годами, тщательно, продуманно, хоть и неосознанно. Я окружал себя красными не потому, что не видел разницы. Я видел. Я чуял. Но красные — они удобные! Они предъявляют дипломы, регалии, сертификаты. Если лодка утонет, я всегда смогу сказать: «Я сделал всё, что мог! Я нанял профессионалов! Это ОНИ не оправдали моих ожиданий!» И никто меня не осудит. Потому что все так делают. Это норма. Это наша национальная забава — искать виноватого. Партия сказала: вредители. Мы сказали: менеджеры. Разницы никакой.
Я отхлебнул «Пота Иуды» (и немедленно выпил). Соль обожгла губы. Я вспомнил того бухгалтера. Я же видел её на собеседовании. Видел её красные глаза, слышал её рубленые фразы. Я чуял — мина! Но сказал себе: «У неё два высших! Это солидно. Это надёжно. Если что — кто меня упрекнёт? У неё два высших!» И когда она ушла в разгар проверки, бросив меня тонуть, — что я сказал? Я сказал: «Она не оправдала моих ожиданий». Не я ошибся. Не я трус. Она — виновата. Я — пострадавший. Удобно!
— Пилат! — закричал я сам на себя. — Ты Пилат, Веничка! Умываешь руки кипятком! А они остаются грязными!
Я плеснул из термоса на ладони. Кипяток обжёг, но это было правильно. Больно — значит, правда. Я смотрел на свои руки, на дрожащие пальцы, и видел в них руки билетёра. Того самого, что предлагал мне билет в светлое будущее. Того, что кричал: «У меня свой спасательный круг!» Да я сам был этим билетёром! Только я сидел не в тамбуре, а в капитанской рубке. И проверял билеты у тех, кого сажал в лодку, заранее зная: если что — спрос с них. А я — пассажир. Случайный. Я не виноват.
— Хватит, — сказал я себе, и голос мой был твёрже соли. — Хватит искать алиби. Хватит прятаться за резюме. Если лодка утонет — это моя вина. Если команда предаст — это я выбрал. Если партнёр кинет — это я не разглядел. Я капитан. Я отвечаю. Только я.
Я налил себе ещё «Пота Иуды» — полную кружку, до краёв — и выпил залпом. Пот проступил на лбу. Липкий. Холодный. Но внутри, под слоем соли и горечи, вдруг стало легче. Потому что если виноват я — значит, я могу всё исправить. Если проблема во мне — решение тоже во мне. Я не завишу от того, «оправдает ли он ожидания». Я завишу только от того, научусь ли я видеть. Видеть лёгкость. Видеть дар. Видеть тех самых белых, которых я трусливо обходил стороной, потому что с них нечего было спросить в случае провала. У них нет дипломов. У них нет регалий. У них — только лёгкость. И это страшно для труса. Но для капитана — это единственное спасение.
Я закрыл термос. За окном проплывали Кучино — станция, название которой происходит, как известно, от слова «куча». Куча моих грехов. Куча моих алиби. Куча моих козлов отпущения. Я прощался с ними. Здесь и сейчас. В этой электричке. Под стук колёс.
Впереди была станция «Салтыковская», и там меня ждал Целитель. Врач от Бога. Тот, кто не прячется за протоколы. И я должен был рассказать ему, что даже в аду инструкций есть место для чуда. Но сначала я должен был закончить с этим. С «Потом Иуды». С самим собой.
Я вытер лицо рукавом. И немедленно выпил. За упокой души моей билетёрской. И за здравие души капитанской. Той, что ещё не родилась, но уже шевелилась где-то глубоко внутри. Как ребёнок. Как надежда. Как лёгкость. Как та самая формула «про неидеал», которую вывел, но никак не мог применить к себе самому. Отлично