Молоко прокисло⁠⁠

Эпиграф

"Я перестал бояться. И полюбил галлюцинации на почве командировочных" (из воспоминаний младшего лейтенанта Е.Е.Заболотного)

Велосипед на полном ходу въехал в лужу, которая, судя по хлюпающему звуку, была глубиной с местный бюджет. Я уже приготовился к тому, что мы упадём в грязь, но дядя Саша - участковый поселка Безденежное - лишь хрипло заржал, встал на педали и навалился всем своим весом в полтора центнера на руль.

- Не переживай, Евгеньич! Это не лужа, а наше муниципальное водохранилище!

Бурая жижа взметнулась волнами, заляпав половину резинового мяча, которую мне выдали вместо мотоциклетного шлема. Вместо бронежилета телогрейка, вместо навигатора компас с залипшей стрелкой, а вместо аптечки пол-литра самогона для дезинфекции.

- Куда едем? - кричал я в ухо дяди Саши. Он был туговат на ухо с детства.

- На вызов! Бабка Глаша опять корову потеряла!

- Опять?!

- Ну да. В прошлый раз она её в колодце искала, а оказалось, корова у соседа в сарае стояла, молоко давала.

- И что, украл?

- Нет, просто забыл вернуть. У нас тут всё общее, коровы, долги, дети…

Через полчаса езды по бездорожью (которое, впрочем, ничем не отличалось от местных дорог) мы добрались до поля, где бабка Глаша, вооружившись костылем, тыкала в землю и причитала:

- Где ж ты, Бурёнка-а-а?!

- Глафира Петровна, - вздохнул дядя Саша, - может, опять у Степана?

- Не-е-ет! Степан вчера помер!

- Ну, может, у его вдовы?

- Вдова сбежала с цыганами!

- Тогда, может, и корова сбежала с цыганами?

Бабка задумалась, потом махнула костылем:

- Да ну их! Всё равно молоко уже прокисло.

Но тут я заметил на земле свежие следы.

- Дядя Саша, смотри! Копыта!

- Это не копыта, Евгеньич. Это следы от моих сапог. Я тут вчера водку искал.

- А что это за странные вмятины?

- А, это Петрович лицом упал. Местный алкаш. Он у нас по ночам как миноискатель.

Внезапно из кустов раздалось мычание.

- Бурёнка! - обрадовалась бабка.

Мы ринулись в заросли и увидели… не корову.

Это был мужик в стёганой куртке, привязанный к дереву.

- О, это ж Семён-дояр! - узнал дядя Саша.

- Выпустите меня, суки! - заорал Семён. - Я вам не корова!

- А молоко даёшь? - прищурилась бабка Глаша.

- Да какое молоко?! Я вчера бухнул и уснул в сарае, а эти уроды меня тут привязали!

- Ну раз даёшь - значит, корова, - заключил дядя Саша и достал ведро.

- Ты че, больной?!

- Евгеньич, держи его за рога.

- Какие рога?!

- А вот эти, - дядя Саша ткнул пальцем в торчащие из-под куртки электроды.

- Это ж от дефибриллятора!

- Ага, в прошлый раз, когда он молоко давал, его током долбило.

В итоге мы подоили Семёна (он орал, что это пытки), а потом отпустили. Кстати, всё равно его молоко оказалось самогоном.

- Ну что, Евгеньич, как тебе наша глубинка? - спросил дядя Саша, когда мы ехали обратно.

- Да весело… Только мне кажется, или тут время идёт как-то криво?

- Криво не криво. Но очень удобно для свиданий.

- А почему у того мужика из ушей плющ лез?

- Это не плющ - многозначительно изрёк участковый

Я вздохнул и достал блокнот.

- Что пишешь?

- Рапорт: «Найдена пропавшая корова. Оказалась дояром. Молоко конфисковано. Алкогольное».

- Молодец, Евгеньич. Остаёшься?

- А зарплата когда?

- Когда корова с цыганами вернётся.

- Тогда я подумаю.

- Правильно. У нас в Безденежном все думают. Но это не точно.

Эпилог

Мы ехали обратно по разбитой дороге, и я поймал себя на мысли, что уже не вцепляюсь в руль мертвой хваткой, а спокойно смотрю по сторонам. Странное чувство накрыло меня. Я перестал бояться. И полюбил галлюцинации на почве командировочных. Потому что если это галлюцинации, значит я еще не окончательно сошел с ума. А если нет… то, кажется, мне здесь нравится.

- Евгений Евгеньевич, - окликнул меня дядя Саша, вырывая из раздумий.

- Что?

- А правда, твоим родителям лень было думать? Или это у вас в Питере мода такая, называть детей по кругу?

Я промолчал. В Безденежном на такие вопросы не отвечают. Здесь их просто переживают.

P.S. пародия является критической версией рассказа Александра Райна "Семейный сеанс"