Макрон. Обращение к нации⁠⁠2

Макрон сидел за столом и смотрел свое обращение к нации, записанное сутки назад. Рядом, смотря на него с любовью, сидела Брижит.

«Дорогие соотечественники! Французы! — твердым мужественным взглядом смотрел тот Макрон из телевизора на этого. — Нация в опасности! И, как президент Французской республики, я обращаюсь к вам с горькими словами правды...»

Макрон, тот что за столом, выпил шампанское, встал, и заложив руку за пазуху, как Наполеон, продолжал внимательно слушать себя.

«Горько признать, что мы, французы, — продолжал тот, который в телевизоре, — теряем нашу национальную идентичность. К сожалению, эксперимент толерантности, когда двери наши страны были открыты для всех, окончился неудачей и крахом. Мы, потомки крестоносцев, терпим бескровное поражение от тех, с кем более полувека назад мужественно сражались наши предки. И если ничего не предпринимать, то через каких-нибудь десять лет память о французах, как о великой нации, останется только в нашей великой литературе, живописи и кинематографе. Чтобы этого не произошло, мною принято трудное, но необходимое решение. Уверен, что вся нация поддержит его!»

Он с удовольствием смотрел на себя в телевизоре, такого мужественного, подтянутого и элегантного, чеканящего слова, которые через мгновение должны были перевернуть Францию. Да что там Францию — весь мир. Ему даже показалось, что Трамп одобрительно подмигнул ему с портрета на стене и прошептал: «Молодец, сынок!» Он опять сел, а Брижит встала за его стулом и начала ласково поглаживать его плечи, а сам же он нежно сжимал её руки.

Усилием воли он прогнал умиление и вернулся к себе — к тому, в телевизоре.

«Я, как главнокомандующий вооруженными силами, — продолжил он там, — немедленно отдаю приказ о начале массовой реиммиграции лиц, родившихся в наших бывших колониях в Африке и Азии, на их исторические родины. Процедуре подлежат все лица, независимо от времени их прибытия во Францию, а также их потомки. Исключения ни для кого не предусмотрены. Суда для их перевозки уже пришвартованы в портах Марселя, Тулона и Ниццы и готовы их принять. Транспортировка этих лиц в страны назначения будет осуществлена под конвоем военных кораблей. Кроме того, предусмотрена также доставка перемещаемых лиц в страны назначения военно-космическими силами методом их парашютного десантирования.

Уверен, что руководители стран назначения с пониманием воспримут меры, предпринимаемые Францией для их же блага. Ведь перемещаемые лица, обогащенные европейским образованием и культурой, несомненно, приведут свои исторические родины к небывалому доселе процветанию.

Теперь о неприятном, но необходимом, — сурово сдвинув брови, продолжил он. — Должен предостеречь перемещаемых лиц от возможных провокаций и неповиновения власти. В трудные для родины минуты мы готовы вспомнить о величайших страницах нашей истории — о Великой французской революции. И будем действовать в соответствии с историческими примерами. Мною подписан указ, — он помахал бумажкой с экрана и сделал значительную паузу. — Каждый, ударивший коренного француза рукой, — строго посмотрел он с экрана, — будет наказан через гильотинирование руки. Если ударит ногой — будет гильотинирована нога. Само собой, изнасилование француженок будет караться аналогично. Уже развёрнуты мобильные операционные, 5 тысяч военных хирургов готовы немедленно приводить эти меры в исполнение.

Соотечественники, я отдаю себе отчет, что меры эти чрезвычайные. Но они, увы, необходимы. Ведь только это спасет Францию и весь цивилизованный мир. Иначе человечество осиротеет, ибо без Франции нет цивилизации!

Свобода, равенство, братство!»

На этих словах Макрон за столом ударил от восторга кулаком по столу, да так сильно, что заболела рука. А потом, почему-то, ухо. И он проснулся. Проснулся от боли. Потому что ухо выкручивала ему жена.

— Брижит, что ты делаешь? — возмущенно пробурчал он, бросив в неё подушку.

— Вставай, мой Наполеон! — игриво ответила она. Вставай, мой Эммануэль Жан-Мишель Фредерик! Тебе маркиз де Zélensky звонит. По наисрочнейшему делу. У него там снова всё пропало.

Восходящее солнце ласково светило сквозь каштаны в окна их спальни в восточном крыле Елисейского дворца, где снятся такие чудесные сны...