Красное на желтом. 11-12глава
Автор Felix Beck
Глава 11. В прошлое
За окном снова моросило — этот город, казалось, уже позабыл, что такое лучи солнца. Тучи висели низко, цепляясь за крыши домов, и свет в комнате был серым, больничным, как в палате, где я очнулся впервые. Лиза убирала посуду со стола после ужина. Она двигалась плавно, бесшумно, как тень. Я сидел и смотрел на её движения — ловкие, аккуратные, притягивающие.
— Сегодня попробуем заглянуть в прошлое. — сказала она, не оборачиваясь. Голос звучал мягко, но в нём чувствовалась та особая интонация, с какой врачи говорят с пациентами. — Поглубже в твою голову. Иногда подсознание хранит ключи к тому, что нас мучает.
Я стоял и думал, как такое возможно, залезть в чужую голову. Те, кто умеет вводить в гипноз, страшные люди.
— Ладно. Тебе виднее. — буркнул я себе под нос, ведь Лизе ответ был точно не нужен.
Сидя перед ней уже на сеансе, я вдруг почувствовал, как закрываются глаза, ещё до того, как она достала свой гипно-маятник. Тот блеснул на свету и закачался влево-вправо. Кажется, мне даже послышалось, как он рассекает воздух. Влево-вправо, влево-вправо. Я сосредоточился на маятнике, но каждую секунду становилось все сложнее уследить за ним. Веки наполнились тяжестью, и глаза сами закрылись, я был не в силах это сдержать. Голос Лизы становился всё тише, всё дальше, хотя она сидела рядом, почти касаясь моих коленей.
— Ты погружаешься... глубже... глубже...
А потом весь мир отключился.
Открыл глаза. Я снова в полутемной подворотне. Все так отчетливо, реалистично — до жути. В воздухе витал запах мусора. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь, в переулке было на удивление тихо. Слишком тихо. Только лёгкий дождь слегка барабанил по железу. Я посмотрел наверх и не увидел над собой небо. Лишь чернота сочилась своей густотой. Хотелось закричать от страха. Но я почему-то пошел вперёд. Я дрожал от холода, но продолжал идти. Наконец то я вышел во двор. Старый такой, с облупившейся краской на скамейках и железной детской площадкой. Сначала я думал, что это скрипнули ржавая качели, качнувшись от ветра, но писк раздался ещё раз. Тонкий, жалобный. Он шёл откуда-то из-за гаражей. Я пошёл туда, откуда доносился зов помощи. Ноги сами несли меня, обходя лужи, перешагивая через трещины в асфальте. За гаражами, в куче мусора — старых коробок, рваных пакетов, битого стекла — сидел котёнок. Маленький, мокрый, он дрожал. Как и я. Мы с тобой похожи, котенок, сказал я. Котёнок посмотрел на меня и жалобно мяукнул ещё раз. Я наклонился. Осторожно, боясь спугнуть, протянул руку. Котёнок не убежал — только зажмурился и замер. Затем я взял его в руки. Зверёк был лёгкий, почти невесомый. Тёплый и живой.
«Ты чего тут? — прошептал я. — Потерялся? Как ты сюда попал?»
Котёнок лизнул мой палец. Шершавый язычок, маленький, беззащитный. Я сунул его под куртку, где потеплее, прижал к груди и пошёл домой.
Дома пахло пирогами с капустой. Мама мыла посуду, на кухне играло радио. Я замер в дверях, сжимая в руках комок из шарфа, под которым спрятал котёнка.
— Мам…
Она обернулась. Увидела мои глаза, вздохнула.
— Опять кого-то подобрал?
— Мам, он маленький. Он умрёт на улице.
— Папа против, ты же знаешь. — мама встала, подперев руки в бока.
— Я буду убирать за ним. Честно. Я буду за ним следить.
— Сынок…
— Мам, ну пожалуйста. Ты даже не посмотрела на него.
Мама подошла, посмотрела под куртку. Котёнок пискнул, зажмурился. Она достала его аккуратно, провела пальцем по его головке.
— Ладно. Оставь на одну ночь, пока папа на работе, а там посмотрим.
Я чуть не закричал от радости. В последний момент удалось сдержать свои чувства, но они меня переполняли.
Рыжик быстро освоился и спустя час мы уже вовсю играли в моей комнате . Я бегал за ним туда-сюда, кидал мягкие игрушки, смеялся.
“Давай, Рыжик, беги! Дерись!”
Котенок бежал, спотыкался, вставал, снова бежал. Маленький, смешной, неуклюжий.
Потом я схватил его, крепко сжал, и, подняв руки над собой, стал кружиться вместе с ним.
И в следующую секунду я уже сижу над мохнатой тушкой и тискаю, пытаюсь разбудить Рыжика. Он не просыпается. Я не помню что произошло, но Рыжик не просыпается. Из глаз моих капает вода, я сквозь слезы говорю “я не хотел, не хотел миленький. Я не хотел!”
А потом — вновь темнота. И едва различимый голос, повторяющий одно и то же. Он становился все громче и громче, и тогда я смог понять, что он говорит.
“Проснись! Проснись! Проснись!”
Я открыл глаза. Лиза стояла надо мной, держа за плечо. Лицо встревоженное, видимо я был в отключке дольше, чем нужно.
— Ты как? — спросила она. — Ты немного задержался.
Я огляделся. Гостиная. Кресло. Лиза. Вечер за окном. Лампы горят мягким светом.
— Я... — голос охрип. Я прокашлялся, в горле и во рту пустыня. — Я видел...
— Что ты видел?
Я попытался вспомнить, но картинка уже таяла, расплывалась, как акварель под водой. Котёнок. Дождь. Что-то ещё...
— Котёнок, — сказал я. — Был котёнок. Я нашёл его во дворе, в гаражах. А потом он...кажется умер.
— Вот, кое-что ты уже вспомнил. Сейчас ты видел, возможно, одно из самых сильных твоих воспоминаний. Но мы докопаемся до сути. Что ты чувствовал, когда видел котенка мертвым?
— Я чувствовал…— я замолчал, подбирая слова. — Когда он умер, мне почему-то стало... легко. Не больно. Не страшно. Мне было легко. Со мной что-то не так?
Лиза подошла и неожиданно обняла меня. Крепко, по-настоящему, прижимая к себе. Я ощутил тепло её тела, запах волос и духов — цитрус, свежесть, сладость.
— С тобой всё в порядке. Так бывает. — произнесла Лиза. — Мы отыщем твою память. Совсем скоро.
Я кивнул, не поднимая головы и задумался об увиденном. Лиза ушла к себе, а я добрался до своей комнаты и уже лежа на кровати, уставился в потолок. Воспоминание о котёнке не отпускало, крутилось в голове, не давая покоя. Было ли это на самом деле? Это было так похоже на сон. Я лежал, думал и слушал, как капли дождя стучат по стеклу, чувствуя при этом что-то странное внутри себя. Дождь меня куда-то зовет. Тянет. Я не могу сопротивляться. Встал с кровати, оделся и на цыпочках вышел в коридор. Лиза, вероятней всего, уже спала, или в своей комнате занималась записями по работе, поэтому удалось выйти из квартиры без лишних вопросов.
На улице было сыро, серо, зато дышалось легко. Воздух — чистый, промытый, пахло мокрым асфальтом, прелыми листьями и ещё чем-то неуловимым, что бывает только после дождя. Я шел вперед без цели. Ноги сами несли меня. Мимо аптеки с яркой зелёной вывеской, мимо алкогольного магазина, направо, через арку с надписью “Заря”. В парке было пусто. Только мокрые скамейки, тёмные деревья с намокшей корой и ни одного человека. Кому придет в голову в дождь выйти из дома. Только мне одному.
Я уселся на скамейку под большим деревом — здесь капало меньше, только редкие тяжёлые капли пробивались сквозь листву — и жадно задышал свежим воздухом.
Через пару часов я вернулся в квартиру Лизы. И хозяйка квартиры уже не спала. Она встретила меня в прихожей, окинув с ног до головы взглядом.
— Боже, ты весь сырой! — всплеснула Лиза руками. — Давай бегом в ванную вещи скидывай.
Я стянул куртку и кроссовки и забежал в ванную комнату. Даже футболка на мне была промокшая и грязная. Все стянул с себя и закинул в стиральную машинку. И, будто услышав мои бешеные мысли, Лиза спросила, даже не смущаясь, что я в одних трусах.
— Ну и где ты был?
— В парке гулял. А что? — я ей не врал, но не договаривал. А что именно. Не помнил сам.
— Ничего, просто грязи столько принес на своей обуви и одежде. Ты в луже купался?
Я промолчал.
— Сходи в душ, согрейся, а то заболеешь. — сказала она наконец и и ушла к себе.
Я последовал ее совету и через пару минут стоял под горячей водой, закрыв глаза. Я попытался вспомнить, что произошло с момента, когда сидел на скамейке в парке до возвращения домой, но этот момент выпал из памяти напрочь. И это меня пугало так, что меня трясло даже под горячей водой.
Глава 12. Сам по себе.
Кабинет начальника встретил Костю запахом табака и старого кожаного дивана. Полковник Синицын сидел за столом, листал бумаги. Не поднимал головы. Молчал. Костя стоял перед столом, чувствуя себя провинившимся школьником. Усталость давила на плечи, голова гудела.
— Да ты садись, капитан.
Костя сел. Стул скрипнул под его весом.
— Я не буду орать, — сказал Синицын. — Толку нет. Ситуация и так дерьмовая.
— Я понимаю…
— Не перебивай.
Костя замолчал. Синицын наконец поднял голову. Посмотрел устало, без злобы.
— Ты хороший следователь, Шелин. Один из лучших. Но то, что произошло… — он помолчал, потёр переносицу. — Парень мёртв. В твоём кабинете. На твоих глазах.
— Я же не убивал его. Хотя хотелось.
— Знаю. — Синицын откинулся на спинку кресла. — Но это не важно. Важно то, что напишут газеты. И то, что скажет начальство.
Костя молчал. Он понимал ход мыслей Синицына. Этого он и боялся.
— Я отстраняю тебя от дел. На время.
— На сколько?
— Пока не утихнет шум. Неделя. Может, две. Возьми отпуск. Отдохни. К психологу сходи.
— К психологу?
— Не переспрашивай. — Синицын посмотрел жёстко. — Формальность, но нужна. Начальство требует.
Костя сжал подлокотники. Хотел возразить — но не стал. Бесполезно.
— А дело чье будет?
— А что дело? Дело формально уже закрыто. Убийца мертв. Пока что им ещё занимается твой напарник. Он знаком с ситуацией, в курсе деталей.
— Убийца мертв? Он же мне ясно дал понять, что последние убийства совершил не он.
— Он не он. Отпечаток совпадет, я уверен. У тебя есть возражения?
Костя покачал головой. Возражений не было.
— Вот и не придуривайся. — Синицын прокашлялся. Задумался. Потом закурил сигарету, достал из стола газету, бросил на стол.
— Это видел?
Косте даже брать ее не пришлось. Заголовок светился “дождевой убийца пойман.”
— Откуда у прессы эта информация? — Костя поднял глаза. — Никто же не сообщал, что мы его поймали. Да и не поймали, а он сам пришел.
— Сам как думаешь? — Синицын прищурился. — Утечка, крыса в участке. Кто-то сливает журналистам то, чего не надо.
— Это не мой отдел. Из моих никто бы…
— Знаю. — Синицын отмахнулся, встал, подошёл к окну. — Но мне нужно знать, кто. Неофициально. Ты понял?
Костя понял. Официально он отстранен. Неофициально — ему поручено найти того, кто слил информацию.
— Автор статьи, — сказал Синицын, не оборачиваясь. — Вера Ручкина. Может поможет чем-то. Все можешь идти, — сказал Синицын.
Костя нехотя поднялся со стула. Ещё раз посмотрел на газету, развернулся и вышел из кабинета. В коридоре он остановился, задумавшись. Вера Ручкина. Он знал, кому принадлежит этот псевдоним. Он знал, где её искать.
Уже в машине он размышлял, с чем приходится иметь дело. Пять похожих убийств, в двух из которых признался самоубийца. Он многое мог рассказать, но из-за перерезанной артерии на шее, увы замолчал навсегда. Что он говорил про остальные убийства? Что это был следующий? Что он имел ввиду?
В одном Костя был уверен точно- отпечаток самоубийцы и найденный отпечаток на третьей жертве не совпадут.
Дождь затарабанил по крыше авто, медленно усиливаясь. Пора наведаться к Мадам Ручкиной, решил Костя. Уж хотя бы с этим он разберётся быстро. Он нажал педаль газа, и машина податливо рванула вперёд, однако через секунду Костя ударил по тормозам, так, что чуть не ударился носом об руль. На его пути стоял человек. Костя выскочил из авто, в предвкушении, что сейчас разберётся с этим придурком. Перед капотом никого не было. Не было нигде на полупустой парковке.
Продолжение следует…





CreepyStory
19.5K постов40.6K подписчиков
Правила сообщества
1.За оскорбления авторов, токсичные комменты, провоцирование на травлю ТСов - бан.
2. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях - не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений. Пишите "Продолжение следует" в конце постов, если вы публикуете повесть, книгу, или длинный рассказ.
3. Реклама в сообществе запрещена.
4. Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.
5. Неинформативные посты будут вынесены из сообщества в общую ленту, исключение - для анимации и короткометражек.
6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй, с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.