Комплекс Приапа - 9⁠⁠

Продолжение. Начало - тут

_______

Один из креативных директоров Ильи говорил, что есть парадокс «Жидкого четверга»: все туда приходят, чтобы вдоволь пообщаться с коллегами, с которыми давно не виделись; но на самой вечеринке друг с другом лишь здороваются, неловко перебрасываются парой дежурных вопросов, а потом весь вечер сидят с теми, с кем общаются и без «Четверга».

В этот раз Илью очень ждала на вечеринке Алиса. Сама она задерживалась, но еще до начала написала ему: уточнила, будет ли Илья, и попросила дождаться, потому что «очень-очень надо вместе выпить». Пришлось ждать.

Он встретился с парой ребят из «Родной Речи» и Ogilvy: пообнимались, сказали друг другу, как классно выглядят. Только Максим выделился, сразу стал шерить зрачок, чтобы показать свой новый ролик. Ролика в эфире еще не было, но Максима это не смущало.

Потом Илью перехватил Юра Келтин. Он сейчас работал в новом китайском агентстве UskWhy и, как показалось Илье, мягко прощупывал, кого можно туда переманить себе в помощь. Возможно, Келтин и напрямую бы задал вопрос, поговори они еще минут десять, но пришла Алиса и стала писать Илье.

«Подходи к бару, к розовой стойке. Я сейчас», — ответил он ей. Потом мягко перебил Келтина:

— Слушай, меня тут коллега хотела видеть, Алиску помнишь? Из «Глобал Айдиа». Я отойду поболтать…

— А, да. Конечно. Давай, рад был видеть, старичок.

— Взаимно, взаимно… Ты, кстати, Макса Шарипова найди. Он тут роликом новым хвалится.

Юра усмехнулся:

— Этот может. Ладно, если что — на глазике.

— Договор! — Илья торопливо отсалютовал ему двумя пальцами и пошел к бару.

Алиса была уже перед стойкой. Видимо, только-только подошла: она еще растерянно оглядывалась, пытаясь отыскать Илью, и что-то набирала через тачпад. Выглядело так, словно у Алисы разыгралась мигрень и она страдальчески трет пальцами болящий висок.

— Девушка, вы не меня ищете?

Алиса обернулась, когда он осторожно тронул ее за плечо. Посмотрела на него сильно хмурясь, а потом расплылась в улыбке, развела руки широко в стороны и шагнула вперед. Они обнялись, Илья даже ее чуть приподнял, и Алиса с восторгом запричитала:

— Ай, дурак, ты что? Пусти-пусти-пусти!

Он поставил ее на пол и чуть отошел. Посмотрел с улыбкой. Он знал, что она хотела видеть его по делу, но все же радость от встречи у нее была искренней.

— Блин, выглядишь, конечно, шикарно.

Тут Илья говорил без лишней вежливости. Она почти не изменилась за эти полтора года. Конечно, что-то могло скрывать тусклое освещение, но даже сделав скидку на него, Илья счел ее все такой же привлекательной. И губы эти, утонченно-тонкие, всегда они ему нравились. И нос с благородной, едва заметной горбинкой. И мимика какая-то особенно живая, благодаря милой непосредственной торопливости…

— Спасибо, ты, как всегда… галантен.

Илья шутливо развел руками:

— Я воспеваю только то, что вижу… — Он кивнул на свободные стулья у стойки. — Что, отскочим — горлышко промочим?

— Давай.

Одета она была просто: футболка, бежевые узкие брюки и то ли рубашка, то ли ветровка из той же плотной бежевой ткани. Рубашка была достаточно короткая, а брюки — облегающими сзади, словно чтобы Илья мог заметить, что и попа у нее тоже не изменилась. Попа Алисина ему тоже очень нравилась всегда.

— Мне «Уайд-айленд», — попросила она громко, склонившись над терминалом автоматического бармена, когда уселась на стул.

За короткими разговорами Илья уже успел напробоваться местных закусок, и теперь «Невинная Мэри» казалась слишком плотным коктейлем. Он вспомнил, что пила Лина в первый вечер.

— «Поцелуй на пляже», — сказал он в микрофон и выпрямился. Потом посмотрел на Алису, все еще немного смущенную, и сказал очень искренне: — Ты правда выглядишь… очень классно.

Алиса улыбнулась, отводя взгляд, чуть нервно поправила волосы за ухом:

— Спасибо. А ты все еще в «Родной речи»?

Минут десять они болтали ни о чем, прервавшись лишь когда получили свои коктейли. Выпили за встречу и продолжили ничего не значащий разговор вежливости. А когда он стал становиться все более и более вымученным, Илья посмотрел на Алису с улыбкой и спросил:

— Что ты хотела обсудить, Алис? — Он заметил, как девушка отвела взгляд, и продолжил: — Алис… Все в порядке. У нас был уговор. Я его помню. Что случилось?

Тогда она наконец смогла ответить на его взгляд. Посмотрела прямо в глаза и сказала, с трудом сглотнув перед этим:

— Мы развелись с Владом.

Илья чуть обмяк от досады. Вздохнул.

— Мы уже почти накопили на ЭКО, думали в октябре начинать процедуру. Но… сам понимаешь, он свою долю забрал, и теперь мне нужно больше времени.

Илья аккуратно положил ладони на ее руки. Она поставила бокал и ответила на его прикосновение, заговорила медленно и тихо, едва слышно из-за игравшей музыки, опустив глаза в пол:

— Там давно все шло к тому, но… мы думали, появится ребенок, и что-то поменяется. Но это уже не важно. Я давно все решила. Да и возраст… Просто теперь мне надо будет чуть больше времени. И я волновалась, что ты не захочешь ждать.

— Не говори глупостей, Алис. Буду ждать сколько нужно. — Илья подумал и добавил, чуть приблизившись к ней: — Вообще, на ЭКО от тройки хорошие скидки, мы зарегистрируем оплодотворение как инициативное, и…

По Алисиному лицу Илья понял, что та готова провалиться сквозь землю:

— Я уже учла льготы… Прости… и на процедуру, и потом… Знаешь, у детей от троек куча всего: жилье, медицина индивидуальная, детские сады премиальные. Школы… Там соцпакет такой… Без него я бы даже с Владом еще минимум года три копила. Ты только не подумай, что я из-за денег...

— Алиса! — позвал он громче, чем стоило. — Все нормально. Ты планируешь семью, ты все выбираешь… Это правильно, что ты хочешь для своего ребенка лучшего, хоть его еще и нет. Это абсолютно… Правда, все хорошо.

— Спасибо, — сказала Алиса тихо.

Они сидели молча какое-то время, потом Илья убрал руки, взял свой недопитый коктейль и поднял, приглашая:

— За наш общий, так хорошо продуманный тобой проект.

Они чокнулись и отпили.

— Алис, ничего не бойся, не стесняйся. Я тебя давно знаю, и ты будешь чудесной мамой. Поэтому я буду только рад тебе помочь. Правда. Мне приятно, что ты меня выбрала.

Девушка шмыгнула носом, и только тогда Илья понял, что она едва не плачет. Он торопливо встал, обнял ее крепко и шепнул:

— Ну ты чего? Все будет хорошо, честно. Не думай сейчас об этом. Веселись.

Она чуть отстранилась, посмотрела на него:

— Ты такой хороший. Мне повезло, что мы знакомы, так повезло... — она прижалась, крепко обняв его, и потом снова отстранилась. — Спасибо.

Тут Алиса словно переключилась, огляделась и сказала:

— Я тогда не буду тебе надоедать? Я с девчонками поболтаю.

— Давай. Иди-иди, а то мне мужики скоро завидовать начнут. Сильнее, чем нужно.

Алиса улыбнулась, быстро чмокнула его в щеку и ушла в толпу.

Илья не стал ее провожать взглядом. Подумав, заказал себе еще один коктейль и стал допивать первый, пока тот готовят.

Через какое-то время на кресло рядом нарочито шумно плюхнулся Марк:

— О, ты смотри. Человеку один рабочий день до больничного — а он тут квасит. Че там у тебя? А, да. У тебя же… — Он махнул рукой и поднял, хвастаясь, бокал с коричневатой жидкостью. — Посижу тут, ничего? А то я уже свою обязательную программу социализации выполнил.

— Давай. — Они стукнулись бокалами и выпили.

— У меня креативный директор один говорил, что есть такой парадокс «Жидкого четверга»: все ходят, чтобы…

— Да-да-да, — перебил Илья, — а в итоге сидят с теми, с кем и так каждый день видятся.

— Тоже с Рустамчиком работал?

— Ага, в ddb.

— А, там уже… Не, я с ним в «Родной речи» поработал.

— В «Родную» я уже позже пришел.

— Понятно… — Марк пригубил напиток. Судя по реакции, там был алкоголь, причем крепкий. Запаха Илья уловить не мог. — Вся рекламная отрасль как деревня, бля… В домовом чате и то меньше знакомых рож. — Потом он глянул в сторону, куда ушла Алиса, и спросил, сильно сбавив тон: — А че за девушка с тобой сидела? Я, честно говоря, думал, вы вместе.

— Да нет, это Алиска Светлова. Работали в одном агентстве.

— Ясно. Красивая… — мечтательно сказал Марк. — Жопа классная. Объемная, но подтянутая, прям… у-у-ух.

Илья чуть опустил лицо, чтобы спрятать улыбку:

— Да, мне тоже нравится.

— Да? Ну, смотри… А то я мужик свободный… уже, — он сказал и сам же посерьезнел от этих слов.

— Не помирились?

Марк махнул рукой и искренне и тяжело вздохнул. Потом помотал головой и перевел тему:

— Ильюх, я сам не люблю, когда так делают, но ситуация у нас… Завтра надо будет весь день максимально выложиться и напридумывать идей на все проекты висящие. Потому что я за неделю без тебя ебнусь просто.

— Да, конечно, слушай… Вообще не вопрос. И это, я… ну, в общем, я на связи буду, ты пиши, можно будет созвониться.

Марк поморщился:

— Ой. Вот этой только хуйни не надо. Поебись недельку как следует, настрогай для человечества новых троечек. А как вернешься — там уже наработаешься.

Марк заметил выражение лица Ильи и усмехнулся:

— Че такой охуевший? Думаешь, как я понял, что ты тройка? Так… я не такой дебил, каким кажусь. Сперва ты заранее знаешь, что тебе надо будет уйти на «больничный», — последнее слово он выделил, показав пальцами кавычки, — потом тебе включают полный запрет на алкоголь как раз перед этим «больничным», — снова показал скобки. — Складываем один и один и получаем, — Марк разогнул на руке указательный и средний пальцы, коснулся их кончиков, делая вид, что пересчитывает, и наигранно замотал головой. — Нет, не сходится. Может, два, может, один... Но есть еще, — он разогнул безымянный. — Наша чудесная Галечка. И если она без вопросов такой больничный утвердила, то тут уже точно троечка, — Марк продемонстрировал ему три пальца и выпил.

Илья сидел молча и с недовольным, даже немного обиженным видом смотрел на коллегу. Тот искренне этого не замечал, расслабленно оглядывая помещение:

— Да, неплохо, конечно, но… Помню, как в тридцать пятом, когда Славик Инка организовывал… — Марк поймал взгляд приятеля. — Ты меня заморозить хочешь или испепелить? Ты уж определись, а то одно другое нейтрализует.

Марк чуть приподнялся на стуле, дружески похлопал Илью по плечу и сказал:

— Да я молчок. Это чисто для меня упражнения когнитивные. Я закон о конфиденциальности статуса чту. Но, Ильюх, ты ж мальчик уже взрослый. Закон законом, а бабы в офисе все равно и так узнают скоро, кто у нас тут троечка. Я сам не ебу, как они это делают. Ведьмы, — закончил он уже в стакан.

Илья рефлекторно поискал глазами Алису. Ее он не нашел, но все равно кивнул в знак согласия: что есть, то есть.

— Вообще, ты не думай, я без негатива или там зависти. Я сам — единичка, причем белый список у меня широкий, — сказал Марк с легкой гордостью. — Понимаю, что по твоим меркам — хуйня, но…

— Да не, нормально. — Илья покосился на уже почти опустевший бокал Марка. Потом на свой, четверти на три полный. — Если бы ты еще и пил меньше, может, и двойка была бы.

— Статус не повышают, лошара.

— Я пошутил, типа его понизили тебе.

— А… Надеюсь, чувство юмора с генами не передается. За алкашку тоже не понижают. За наркоту только.

— Понижают уже.

— Да?

— Ага. Даже за систематическое антисоциальное поведение. По последней редакции СКОЧ считается признаком нежелательным к передаче и сохранению в популяции.

— М-м-м, не знал, — с каким-то уважением кивнул Марк. — Слушай, ну, здорово. Значит, работает программа. Улучшается генофонд, если даже за такую херню снижают статус. У меня у дядьки за тридцать лет снизили с единички до минус первого. Но он-то в Чернобыле работал.

— Где?

— В Чернобыле. Ну... Киевская АЭС. Она не в самом Киеве, а в городке таком, Чернобыль называется. Она раньше Чернобыльской АЭС даже была. Году в десятом переименовали, когда седьмой вроде блок запустили…

Илья чуть виновато покачал головой. Марк махнул рукой:

— Я одно время увлекался ядерной энергетикой… Ну, так. Чисто… энциклопедические знания, не более. А там, блин, такая АЭС, да ты что… Девять реакторов, пол-Белоруссии питает, весь Киевский пояс… — Он мечтательно вздохнул, посмотрел в стакан и допил залпом.

Потом наклонился к микрофону терминала и сказал четко: «Нью-фешн».

— С ней, кстати, так получилось... Строить начали в семьдесят первом. Ну… ты понял: ебнула Хинкли-Поинт — строительство заморозили. Но… Поняли, что без станции никуда. И — вуаля.

— Был там?

— Да ну какой, ты чего. Кто ж меня, молодого, да еще и крепкого единичку, к атомной станции подпустит. Дядьке-то пришлось семью заводить в восемнадцать, чтобы детей настругать — иначе до учебы даже не допустили бы. Там радиоактивные материалы, практика… Нельзя к такому яйца уровня выше нуля подпускать.

— Я думал, там просто сперму активно сдаешь, замораживаешь и…

— В первую очередь надо было хотя бы двух детей завести, своих именно. А сперму… сперму да, там, наверное, пару морозильников он надрочил, пока его к практическим работам стали допускать. Кстати, видел, там мороженое беленькое раздают?