"Кхла!"⁠⁠

В середине девяностых был у нас друг семьи – дядя Изя (имя изменено, а суть – нет). Точнее, он был любовником маминой подруги, седьмая вода, но принимал некоторое участие в жизни нашей семьи, и в частности, в моей судьбе. Дядя Изя был из тех, кто, в отличие от нас, смог "устроиться" при новых временах. Он был урологом, причем очень опытным и уважаемым специалистом.

– Ко мне ходят все – и бандиты, и менты! – хвастал дядя Изя во хмелю. – Они встречаются либо на разборках, либо у меня в кабинете. Генерал милиции жаловался на днях: "Изя, ну неудобно же! Ведь я эту уголовную морду сажать должен, а вместо этого сижу с ним на одной кушетке и простату обсуждаю!" Пришлось сделать два раздельных входа в кабинет... А мне все едино, в чью жопу пальцем лазить – будь ты мент, урка, депутат или "новый русский". У всех жопы одинаковые!

Все его рассказы заканчивались одним и тем же. Он много и горестно пил, меж тем производя впечатление успешного человека. В общем, был молодец.

В 95-м году с работой было туго. Я только закончил школу, ничего не умел, бандитствовать не хотел, а до призыва в армию был еще целый свободный год. По просьбе мамы, дядя Изя устроил меня к одному из своих пациентов – "новому русскому".

Мой новый босс, Валерий Анатольевич (имя изменено), был старше меня лет на десять, только-только со студенческой скамьи, но уже держал в активах супермаркет (один из первых в городе), средней руки банк, пару полуразрушенных заводов – наследие советских времен, а также офисную многоэтажку, где на одном из этажей оборудовал собственную резиденцию. Он сидел в небольшом, скромно обставленном кабинете, а через стену, в приемной, обитали многочисленные его помощники. У каждого помощника были свои строго очерченные обязанности, и подстать этим обязанностям выразительная внешность. Здоровяк занимался личной безопасностью Валерия Анатольевича, толстяк исполнял обязанности финансового директора, фиксатый был по связям с бандитами, пучеглазый рулил с ментами, усатый был просто умником, а длинноногая секретарша вела документацию и строила всем глазки. Приемная выглядела примерно вот так:

Я стал новым помощником Валерия Анатольевича. В мои обязанности входили валютные операции: бегал в банк на первом этаже и менял рубли на баксы.

Стоит отметить, что Валерий Анатольевич не был похож на классического "нового русского", какого мы знаем, скажем, по сатирическим сценкам Стоянова и Олейникова. Он был прекрасно образован, вежлив со всеми, не носил пиджаков нелепых окрасок, не сверкал золотом и бриллиантами, и больше смахивал на университетского преподавателя, чем на крупного бизнесмена. Он был открыт к сотрудничеству и помощи – советом или деньгами, если таковая кому-то требовалась. Он не самодурствовал и позволял своему окружению заниматься параллельными делами, если это не вредило его собственному бизнесу. Почти у всех его помощников были свои небольшие предприятия. Но мне, как молодому, без году неделя, работнику, он платил зарплату из собственного кошелька. Буквально: раскрывал кошелек, отщипывал несколько банкнот и, не пересчитывая, протягивал мне. Этой стопочки хватало, чтобы кое-как прожить месяц. Такая ситуация, по-видимому, тяготила его и он приговаривал: "Пока – так. Скоро придумаем тебе, Ваня, что-нибудь получше".

Однажды я пришел к нему в кабинет с просьбой дать мне в долг довольно большую (для меня, по крайней мере) сумму – что-то около 35 миллионов рублей (не пугайтесь, старыми деньгами). Босс, как мне показалось, даже немного удивился. Он поинтересовался, куда я потрачу эти деньги. Мне не хотелось раскрывать свои карты, ведь идея была потрясающая, но я понимал, что если начну юлить и отмалчиваться, то денег мне не видать уж по-любому. Поэтому рассказал все, как есть.

– Мы с отцом будем гонять "жигули" из Тольятти. На заводе "шестерка" стоит тридцать "лимонов", а у нас тут – уже пятьдесят! Всего день дороги от Тольятти до Саратова, а навар – почти двадцатка! Нам с отцом не хватает для первого раза. Но за два перегона мы вернем вам деньги полностью.

Он немного помолчал. Потом задал вопрос:

– Ваня, твой папа бандит?

– Нет, – отвечаю.

– Судя по всему, и ты не бандит, – заключил босс.

Я пожал плечами, мол, посмотрите на меня – разве могут быть сомненья.

– Я не дам тебе денег, это бесперспективное вложение, – спокойным тоном сказал он. – Более того, я хочу тебя предостеречь: вы с твоим папой, не зная броду, лезете в самый бандитский бизнес. Авторынок – это мясорубка. Вас просто убьют по дороге из Тольятти, и я потеряю свои деньги. Оставь эту идею, и папе передай – не надо.

Он снова замолчал, погрузившись в раздумья, а я не знал, конец ли это нашей беседы, поэтому сидел на месте, изображая озадаченность его словами (хотя на самом деле, мне было страшно досадно, что такое дело не выгорело). Наконец, он заговорил:

– Скоро заработает наш новый завод. Предлагаю тебе работу в коммерческом отделе, под чутким руководством "усатого". Думаю, если все пойдет, как надо, через полгода у тебя зарплата будет в районе пяти-шести миллионов в месяц. Нормальная альтернатива "жигулям", как думаешь?

Я не мог сдержать восторженной улыбки – такие деньжищи за нормальную работу!

– И еще, – продолжил босс, – Что с твоим образованием? Надо получать "вышку". У меня есть связи в экономическом институте, так что поступишь туда без проблем. Что скажешь?

Мне показалось, что в воздухе резко поменялся молекулярный состав. Только что моя судьба совершила отчаянный кувырок и поменяла скорость и направление движения. Я расклеил пересохшие губы и произнес что-то типа "Кхла!", что означало полное согласие.

Следующий месяц я изучал производство, много мотался из офиса на завод, знакомился с тамошними специалистами, налаживал хорошие отношения. Под коммерческий отдел выделили помещение, у меня появился свой кабинет, свой стол. Впервые после школьных уроков информатики я сел за компьютер – еще не "пентиум", но уже какой-то навороченный, с цветным монитором. Теперь я не бегал в валютообменник, чувствовал себя нужным и полезным, правда, на зарплате это никак не отражалось.

Как-то утром, привычным маршрутом поднявшись на свой этаж, я вошел в офис и... прифигел. Передо мной развернулась апокалиптическая картина. Длинный коридор между кабинетами был заставлен картонными коробками, в приемной вся мебель разобрана и свалена кое-как, папки с документами высились кривыми стопками. Всюду бегали люди с озабоченным и тревожным видом. На вопрос, что происходит, никто не мог дать вразумительного ответа, ссылались то на одного, то на другого. Самых важных помощников босса – Здоровяка, Пучеглазого и Фиксатого – нигде не было видно. Они бы все объяснили, как надо.

Мне сунули в руки коробку, сказали отнести в дальний кабинет. Там я встретил Валерия Анатольевича. Склонившись над столом, он разбирал бумаги – какие-то складывал в стопку, какие-то рвал и отправлял в корзину. Увидев меня, он приветственно кивнул, затем обвел кабинет странным, рассеянным жестом. Мне сразу стало все понятно.

– Чем я могу помочь? – спросил я.

– К сожалению, ничем, – сказал босс. – Мы вынуждены... закрыться. Для тебя, Ваня, пока ничего нет. Приходи через полгодика в наш супермаркет. Думаю, тогда что-нибудь придумаем.

Я его поблагодарил, мы пожали друг другу руки и распрощались. Я вышел на улицу. Вокруг бушевал апрель 95-го...

Много позже, когда все события той весны свершились и стали историей, дядя Изя поведал, что на Валерия Анатольевича наехали со всех сторон – и бандиты, и менты. Ему пришлось спрятать всю семью заграницей, залечь на дно в своем загородном доме, быть на осадном положении долгое время, и единственным каналом связи с внешним миром – таким "коридором жизни" – был, разумеется сам дядя Изя.

Я больше никогда не встречался с Валерием Анатольевичем, а через пару лет жизнь развела нас и с дядей Изей. И только совсем недавно я узнал, что все участники этой истории живы-здоровы. И слава богу!

P.S. Коротко писать не получается, сорян – оцифровка собственной памяти трудное занятие.