Кирпичик⁠⁠

Моя принцесса простужена уже третий день. Яркий румянец, блестящие глазки, настроение поныть. Спать хочет невыносимо, но изо всех сил держится. «Попить», «поесть», «конфету», «не ту, другую», «сказку: длинную но короткую, страшную но нестрашную» – весь комплект вечерних капризулек. «Где Кирпичик?» – в глазах страх и растерянность. «Папа, Кирпичик мой, где Кирпичик, найди! Па-апа…» – и плачет…

Да какой кирпич ей нужен в десять вечера?!

– Пушистый, красненький, – снисходительно объясняет жена. – Это её любимая игрушка. Кирпичик – зовут его так. То ли мишка, то ли пёсик. Больше всего на жабу похож.

Ах, этот… Помню. Безухое создание с весело открытой пастью. Элмо, кажется. Ладно. Будем искать.

Через полчаса детская, а заодно и остальные комнаты обысканы от пола до потолка. Кирпичика нигде нет. Малышка даже не плачет, а наблюдает за метаниями отца глазами мученицы. Сонными такими, печальными глазами.

Последний шанс: плюхаюсь на пузо и ползу под кровать.

Заколка. Бумажное платье бумажной куклы. Два фломастера. Скомканный голубой носочек. Уютный клок домашней пыли. Как будто в детство попал. Под свою кровать. Только под моей еще в самом тёмном уголке лежала стопка конфетных фантиков. Конфеты ел я, а фантики в стопочку складывал... как же его звали?

– Злюкин. Ты называл меня Злюкин.

Я дернулся, стукнувшись башкой о кровать. И вспомнил его. Маленький, тёмно-коричневый. Колючий, но пушистый. Злой, но добрый. Мой ночной страх: детский, ожидаемый, сладкий. Охранник моих детских снов. Мой монстр-под-кроватью.

– Сейчас я Журик. Твоя принцесса меня зовёт так. Кирпичик в голубом зайце: у зайца в спине карман-тайник.

И легонько царапает меня по носу когтистой лапкой: дзыннь!

– Вылезай отсюда. Ты уже не мой Славик, ты вырос.