Как я уходил из дома.⁠⁠

Когда мне было всего пять лет, мой отец уехал далеко от нас с матерью - в Питер.

Конечно, это было очень грустно, особенно для пятилетки, который привык и к маме и к папе.

Но, на удивление, это расставание далось мне легко, наверное потому, что я уже ничего и не помню.

Хотя, я вспоминаю как я провожал самолёт, а потом годами звонил на номер с бумажки, и никогда не дозванивался.

Остальные проблемы, которые возникают у людей в подобных жизненных обстоятельствах, обошли меня стороной. Было что кушать, в чём ходить.

Но, была одна единственная беда, сыновья всегда напоминают матерям их отцов (сейчас речь о мужьях). Я не был исключением.

Если опустить подробности про внешность, то, всё остальное тоже было чисто "отцовское".

Холодным и туманным утром, собирая меня в детский сад, мать случайно уронила ложку. Я же, как истинный мамин помощник, решил помочь ей, но случайно уронил и всё остальное.

Чёрт. Я никогда не думал, что  люди умеют так орать. Нет, Т-А-А-А-К ОРАТЬ. Это был первый случай, когда я для мамы стал от чего-то "скотиной, твариной" и ещё чем-то очень и очень непонятным.

Кажется, что звон падающих предметов со стола, навсегда останется у меня в памяти. Мгновенный и стремительный, острый и злой исподлобья взгляд матери, и моментально краснеющее лицо. Ультразвук, истерия, страшно.Кажется, кухонные падающие приборы стали некой последней каплей. А за окном, тот самый туман, осень, холод.

Шло время. Как и положено обычным детям, я этот случай подзабыл уже через пару дней. Ну, как же помнить такую ерунду, когда ещё не все конструкторы собраны, и не со всеми детьми ты успел поиграть в прятки. Детская, и отчего-то крепкая психика, как могла оборонялась от последующих случаев.

Но, случаи становились всё более частыми, и не казались такими уж случайными. Почти каждый раз, стоя в соплях, с зареванным лицом, я думал о том, как бы я сейчас хотел оказаться с отцом. Но, когда вспоминал что это невозможно, уже в свои шесть лет, думал жаль, что я вообще родился.

Все эти годы, мне напоминали, что я такое же гавно, как и "твой грёбаный папаша". Долгих десять лет я слушал при любом удобном случае фразы о том, что я прямо сейчас могу выметаться, собирать манатки, и валить в Питер.

Но, это ничто, по сравнению с тем, что меня бывало и за волосы могли оттаскать. А что тут сделать?

Мать, приходя в себя извинялась. Но, особо не корила себя за это, и всё повторялось вновь и вновь. Всё те же слёзы, и горечь обиды. Чтож, мне не стыдно сказать, что для мальчишки я слишком уж много ревел. Но, может это был единственный мой шанс, не сойти с ума, не уйти в какой-нибудь отрыв значительно позже.

В свои шестнадцать, я уже год как встречался с Наташкой. Кстати, этого мне никто не запрещал. Правда...

Однажды, мать высказала мне, что я вожу домой баб, потому что очень уж ей чем-то воняет (рыбой, лоооол) . Было обидно, просто потому, что такого никогда не было. Но, кто бы мне поверил. Вспоминаю до сих пор.

Я не любил Наташу, как выяснилось гораздо позже, но, очень уж был к ней привязан. Наверное, потому что она не орала на меня, не говорила колкостей, и не делала гадостей. Иными словами, меня тогда мог подобрать кто угодно, даже не она, и просто дать тепла, а взамен получить верного пёсика на привязи. Пожалуй, история с ней заслуживает отдельной записи, но, это как получится.

В любом случае, она тоже имела роль в данной ситуации.

Что-то я отошёл от темы. Хотел написать о том, что в момент, когда становишься почти взрослым, начинается бунт. Бунты бывают разные, для этого вовсе не обязательно красить волосы в зелёный. Мой бунт был просто в том, что я однажды ушёл из дома. Дело было поздней весной, когда уже совсем тепло, и даже не страшно остаться на улице.

В то время, я занимался музыкой, и дома у меня лежала домра (зы. не домбра, именно домра) , которую мне подарил ещё отец. Вся такая красивая, и главное что любимая.

Шататься целыми днями по улице я не был намерен. Быстро найдут, и домой притащат. Я решил так, что парень я уже большой, и даже смогу жить отдельно. Заработать быстро, и снять хотя бы комнату было не очень возможным вариантом, и пришлось очень много и долго думать.

Моя боевая подруга, была в курсе моего побега. Но, помогать она не торопилась. Хотя, действительно, с чего девчонка должна была мне помогать, думалось мне позже. А помог, как обычно случай.

Расспросив всех друзей на предмет наличия некоторой суммы, я продолжил своё бомжевание. Увидел старика сидящего на старой, изорванной и потрёпанной курточке. Бородатый, маленький, весёлый. Хохотун, и что самое главное, он играл на домре. "Бывает же" - подумал я.

А потом, перед глазами пронеслась картина, и мне на мгновение показалось, что это моё будущее.

Меня бросило в дрожь, я почувствовал холодный пот на ладошках. Совсем не ожидая от себя, я вытащил всё, что было в моих карманах - мелочь: бумажные червонцы, копейки, рубли, всё в общем. И вручил старику, резко и стремглав покидая своё такое очевидное, как мне казалось будущее.

Я шёл быстро, переходя на бег, и тут мой взгляд словно зацепился за новенькую, хрустящую пятитысячную купюрку. Я подумал, что меня перемкнуло, и всего лишь показалось. Ан нет, бумажка, словно фантик, валялась на дороге, и никого возле не было.

Думать было нечего. Я взял купюру, сжал в кулаке, кое-как утрамбовал её в карман джинс, и продолжил свой забег.

Я смог найти место, где меня согласились приютить, ровно за пять тысяч рублей.

Однако, на этом история не была окончена.