И флора, и фауна⁠⁠

За цветами зашла пожилая пара. К сожалению, по мрачному поводу, потому что они ещё в тамбуре громко упоминали про траурную ленту. А у нас в дальнем отделе торгового центра всё слышно, да и покупателей нет, схлынули с первосентябрьскими подсолнухами, трендовыми какой год.

Я сегодня одна за всех: и флорист, и мозгов массажист, как мы шутим.. Но сейчас очень симпатичные супруги попались и потерей своей душу не травили. Напротив, старались даже пошутить: мол, какие цветы надо распродать, такие и давайте. На их "мероприятии" уже у всех срок годности истёк; только кого списали, а до кого инвентаризация пока не добралась. И так они старались крепиться, смахивая слёзы, так мило касались друг друга, мягко споря о герберах, которых ушедшая терпеть не могла.. Укутали меня воркотнёй влюблённых людей - нежились они, а поплыла я. (Под раздумья, как можно сберечь столько хорошего, чистого; как цветок взаимоуважения не увял, не осыпался, не погиб..) И выглядели они уютной фотографией: он такой полковник отставной, представительный, а она миниатюрная, словно девочка, в настоящем креповом платье, будто из музея. Только в новом.

Вдруг вроде поймала себя - на миг - на том, что я не затыкаюсь... Думаю вслух, а клиенты давно молчат. Я же разливаюсь соловьём про свои личные несчастья, про одиночество, про этот магазинчик, ставший потолком карьеры. Не могу умолкнуть, водопад эмоций и болтовня будто вырвались из своей подсобки, где-то между головой и сердцем... И я ими больше не управляю.

Не прерывая рассказа уже о своей случайной растрате, набрала 50+1 роз и гвоздик, как просили. Перевязала только 50, приколола скорбную ленту. Мужчина оплатил дорогие товары и придвинул мне оставшийся цветок с доброй улыбкой. Женщина, сняв перчаточку из органзы, погладила меня по руке своей ручкой, сочувственно пожав пальцы...

В течение часа я немного отошла, выпив кофе и умывшись ледяной водой. Даже умываясь, я продолжала говорить.. Затихала постепенно, словно нашла пробку, а в бутылку обратно затолкнуть её не могу. Оставленная супругами розочка лежала на стеклянной конторке (где у нас касса), раздербаненная на тёмно-алые лепестки. Под флисовыми лепесточками, поражающими уровнем селекции, лежал мой нательный крестик, на своей нитке с нетронутым узелком. А я не снимаю его никогда, как с ниткой окрестили, так и ношу тридцать лет.

Другое открытие состоялось, когда я наклонилась на некий чавкающий звук. Под конторкой, в ящике с доставленными утром герберами, устроилась царских размеров жаба... Из магазина не пропало ничего. Только прибыло, как видите. Меня же будто обокрали в чём-то, чего-то лишили. Утрата и пустота остались, и это не пугает, а бессмысленно засасывает. Словно я ищу вчерашний день.