Гильза⁠⁠

Глава 4

Рыбалка в отличие от поездки в Кочегарск удалась. В садке у Артёма билось несколько крупных лещей и небольшая щука.

– Ну хоть какое-то моральное возмещение, – говорил Луганский, садясь в машину, – порадуешь своих. А насчёт ошибки в названии… Не знаю, Серёг. Думаю, тут дело в другом. Есть у меня одна мыслишка. Надо её проверить.

– Мне-то расскажешь? – поинтересовался Богданов.

– Сначала проверю, потом расскажу.

Была уже глубокая ночь, когда они приехали домой. Сергей, стараясь не шуметь, прокрался на кухню. Выгрузив рыбу, он снова достал записку. Да, задали им квест люди из 1919 года. А может это вообще шутка? Написал кто-то, что называется, от балды, засунул в гильзу, дескать, пусть нашедшие её через много лет помучаются. У Сергея непроизвольно сжались кулаки. Если это так, то они уроды! Но с другой стороны. А кого они тогда встретили в закусочной? Богданов поморщился. Ой, да мало ли кому надо было… В доме шестнадцать квартир. Эти люди могли ехать в любую, а не обязательно к той бабке.

Он тихо разделся и лёг в кровать.

– Приехал, рыбак? – сонно спросила Катя, прижимаясь к нему.

– Угу, – пробормотал Сергей, ощущая усталость от прошедшего дня.

***************************

Прошел уже месяц с тех пор, как Артём и Сергей нашли странное послание. Городов, где была бы улица Мещанская, в крае больше не было. Луганский, как и обещал, перерыл старые названия улиц, но всё было тщетно. Друзья уже оставили эту затею, вспоминая о ней всё реже и реже. Заламинированная записка и гильза так и валялись в столе Сергея.

А между тем уже чувствовалось неслышное приближение осени. На деревьях появились первые желтые листья. «Август – это как вечер воскресенья», – любил говорить Артём.

– Мужики, вот вам новенький, – в одну из смен весело сказал им мастер Николай Петрович. – Человек бывалый, с Пролетарских заводов, думаю быстро освоится.

Петрович убежал по своим мастеровым делам, а новенький протянул руку новым напарникам.

– Саша Чижов.

Это был молодой человек, возраста Артёма, с модной широкой ухоженной бородой.

Луганский и Богданов пожали протянутую руку и стали объяснять Саше, как устроен рабочий процесс у них в цехе. Парень оказался сметливый и бывалый, и через пару часов уже сам работал, сверяясь с чертежами.

– Сообразительный малый, – вполголоса одобрительно сказал Сергей Артёму. – Я вообще-то к таким бородачам с подозрением отношусь, а этот ничего. И руки не из жопы.

– Никогда не судите людей по одежде, – процитировал Артём Булгакова, – вы можете ошибиться, причём крупно.

– Борода – это не одежда, – посмеялся Богданов.

Втроём они пришли в заводскую столовую и, взяв комплексный, принялись за еду. Обед оказался что надо, впрочем, как и всегда в их столовке. Борщ, пюре с знаменитой столовской подливой были весьма неплохи.

– Ништяк, – похвалил Чижов, – у нас на Мещанской не так вкусно кормили.

Луганский и Богданов одновременно поперхнулись борщом и закашлялись.

– Где? – не переставая кашлять прохрипел Артём.

– Ну у нас, на Пролетарских заводах, – сказал Чижов, удивлённый реакцией своих новых товарищей. – Территория-то большая. Целый город практически. Ну вот и повелось так, что улицы названия имеют.

Друзья наконец, пришли в себя и переглянулись.

– И давно это у вас? Ну с названиями улиц, – спросил Сергей.

Чижов пожал плечами и отхлебнул компот:

– Не знаю, говорят, так всегда было, ещё с царских времён.

– А тридцать пятый цех там есть у вас? – спросил Богданов, уже всё понявший.

Чижов снова с удивлением посмотрел на не в меру разволновавшихся друзей.

– Есть, – протянул он, – я в тридцать шестом работал, а тридцать пятый рядом с нами был.

– А что там такое за место у вас в тридцать пятом – квартира номер десять? – спросил Артём.

– А… – засмеялся Саша. – Это склад инструмента у нас так называют.

Друзья опять переглянулись.

– Ладно, Саня, мы пошли, нам ещё кое-куда зайти надо, – поспешно сказал Артём.

Они сдали подносы с почти нетронутым обедом в мойку и вышли из столовки.

– Ну что скажете, коллега? – спросил Луганский, когда они вышли на улицу.

– Что тут сказать, – отозвался Сергей, – кажется мы нашли ключ. Кто-то из троих, упомянутых в письме, работал на Пролетарских заводах, которые, кстати, до революции, назывались Николаевские, ну и оставил там то, что мы ищем. Вот так.

– Всё это хорошо, – вздохнул Артём, – но что же нам теперь делать? Как проникнуть туда? Пролетарские заводы – это не проходной двор. Кругом охрана, камеры, колючка, заборы… Может быть попросить Чижова, чтобы он поговорил там с кем-нибудь, чтобы нам помогли?

– Тогда придётся ему всё рассказывать. А заодно и тому, кто будет доставать.

Друзья сели на скамейку под тополь и закурили.

– Любопытно придумано с названиями улиц, – усмехнулся Богданов. – У нас тоже территории немаленькие.

– Что делать-то будем, Сергей Васильевич? – нетерпеливо спросил Луганский.

– Думаю, придётся кого-то просить.

– А я думаю не надо никого просить, – сказал Артём. – Я уже придумал. Я увольняюсь с нашего, порядком надоевшего мне, завода и устраиваюсь на Пролетарский.

– Совсем что ли? – удивился Сергей. – Срываться с насиженного места неизвестно куда, неизвестно ради чего?

– Ой, Серёг, во-первых, не такое оно и насиженное, я тут только два года, сам знаешь. Во-вторых, скажу без ложной скромности, таких слесарей как я, ещё поискать надо. Ну и в-третьих. Мне почему-то кажется, что когда мы разгадаем этот секрет, то работать мы будем уже исключительно на себя.

Богданов некоторое время молча курил, а потом неуверенно сказал:

– Может всё же подумаешь?

– Нет, – решительно сказал Луганский, – всё уже придумал.

Начальник цеха с удивлением читал заявление Артёма: «Прошу уволить меня по собственному желанию без отработки».

– Луганский, ты что, белены объелся? Куда ты собрался?

Артём с пафосом воскликнул:

– У нас свободная страна, и крепостное право отменили в 1861-м году!

Начальник вздохнул и внезапно успокоившись, ответил:

– Да вали на все четыре стороны. Обратно не приму. По крайней мере к нам в цех.

Он подписал заявление и давая понять, что разговор окончен, уставился в монитор компьютера.

Через час Артём уже был за проходной предприятия, а через два писал заявление о приёме на Пролетарские заводы в цех номер 35.

Ещё три дня ушли на прохождение медицинской комиссии.

– Всё, Сергей Васильевич! Можешь поздравить своего бывшего напарника, – услышал Богданов в трубке радостный голос своего друга. – Завтра выхожу на новое место.

– Поздравляю, авантюрист, – засмеялся Сергей. – Вот если вся канитель, затеянная тобой, будет напрасна, то куда ж деваться, упаду в ноги нашему начальнику, попрошу за тебя.

– Уверен, что это не понадобится, – бодро сказал Артём.

Весь понедельник, вторник и среду Богданов провёл в ожидании вечера и встрече с Артёмом. Наконец, в четверг вечером Сергей услышал долгожданный звонок.

– Чай, заждался? Добрый день! Глянь в окно, пока не лень! – продекламировал Луганский.

Сергей подошел к окну и увидел во дворе своего друга, который призывно махал ему рукой.

Богданов наскоро впрыгнул в сланцы и выбежал из-подъезда.

– Ну, рассказывай, – выдохнул он, здороваясь с Артёмом.

– Ну что говорить, – начал Луганский, – коллектив хороший, предприятие тоже, начальник цеха вообще сказал, что если себя покажу, будет добиваться, чтобы мастером меня сделать. Так, что, Сергей Васильевич, я ничего не потерял, а скорее, даже приобрёл. Давай к нам. Я похлопочу.

Богданов терпеливо ждал, пока его друг накуражится и перейдёт к тому, из-за чего он устроился в этот цех. Луганский наконец сменил тон.

– В общем, выбрал время, забегаю в эту «квартиру номер десять», там кладовщица – ничего такая себе тётя. Кровь с молоком. Ну я сверло у ней попросил, она ушла за ним, а я зырю по сторонам, в поисках восьмого кирпича. А там этих номеров– мама дорогая. Смотрю – есть и с трёхзначными цифрами кирпичи. И главное, всё вразнобой– тут тебе кирпич с номером три, а рядом номер двести десять! Тут кладовщица пришла уже со сверлом. Ну я спрашиваю – что это у вас за граффити на стенах, а она смеётся, говорит, осталось от дореволюционной отделки, специально стены не штукатурят. Ну я с ней, с кладовщицей, познакомился, Света зовут. Сорок пять – баба ягодка опять. В обед заскочил, шоколадку ей подарил. Ты смотри, моей Натахе не брякни, я ведь для дела, а не потому что меня на бабушек потянуло.

Богданов не торопил Артёма. Он сели на скамейку и закурили. Луганский продолжил рассказ о своих приключениях.

– Ну, во вторник снова забегаю, якобы за ключом на 24, опять тоси-боси с ней. А в обед на чай напросился. К вечеру снова заскакиваю: Светик, мне, говорю, нужна фреза, она, Света: иди сам возьми, мне некогда. Ну я прошел в глубину «квартиры», а сам не на стеллажи с инструментом смотрю, а на стены с нумерованными кирпичами. 186, 39, 362. Вдруг вижу– наш. С цифрой восемь. Мне аж поплохело. А он, собака, чуть не под самым потолком. Без стремянки не добраться! Блин, думаю, что же делать. Думал, думал… А сегодня решил в наглую обмануть Светку. Прихожу снова к ней, говорю, тебя начальник цеха вызывает, сердитый что-то. Ну она хвост поджала, помчалась к нему. А у них начальство далеко заседает, на третьем этаже. Я говорю, не запирай, я тебя дождусь. Только она свалила, я хвать лесенку и скорее к стене.

Артём, вспоминая, даже разволновался и вскочил со скамейки.

– Серёг, лезу, и вспоминаю, как я к Натахе своей вот так в общагу лез в окошко!

– Красавец! – успел вставить Богданов.

– Стучу по кирпичу, чувствую, там пустота. Я отвёртку достал. Давай расковыривать раствор в щели. Слава богу его не много там было. Сердце стучит, мандраж!

Со стороны могла показаться, что Луганский рассказывает Сергею содержание какого-то фильма, судя по жестам Артёма – исторического, где присутствует штурм крепости и осадные лестницы.

– Расковырял, поддел, засунул руку…

Артём замолчал, как заправский артист.

– Бля, Тёмыч, я тебя прибью щас, – не вытерпел Богданов, – ну?!

Вместо продолжения рассказа Луганский протянул Сергею ветхую пожелтевшую записку.

– Читай. Только осторожно, а то рассыплется.

Богданов аккуратно взял листок и стал медленно читать:

«.Одинъ ящикъ находится въ штольнѣ Счастливыя. Второй въ Крiвой балке. Орiянтиръ -отъ скалъ Императорской на сѣвѣръ трi вѣрстъ. Послѣ дѣрѣвнi Утка»

– Ну что скажешь, Серёга? – спросил Артём.

Богданов отложил листок.

– Ну так всё ясно. Скала Императорская– находится вниз по реке Осьве. Эту скалу ещё называют Царской. Три версты – это почти пять километров. Где-то там есть деревня Утка, и рядом с ней, видимо, штольни Счастливая и Кривая балка.

– Вот только опять непонятно в этом квесте, что в ящиках, – с сожалением сказал Артём. – Я не представляю, что со мной будет, если мы найдём груз, а там мыло, спички или что там тогда в цене было.

– Тогда в цене было то же, что и сейчас – золото. Наши предки не дурнее нас были, – задумчиво сказал Богданов. – Однако, что же мы предпримем, коллега?

Артём достал телефон и зарядив Гугл-карты, некоторое время усиленно искал деревню Утка на севере от Императорской скалы.

– Нет там никакой деревни, – разочаровано протянул он.

– Не мудрено, – отозвался Богданов. – Скорее всего этот населённый пункт уже не существует. Хотя какой-то след от него всё равно должен остаться.

– Ну что, тогда в выхи собираемся и едем на скалу Императорскую? – спросил Артём.

– А нашим опять скажем, что на рыбалку?

– Так мы и так на рыбалку. Просто попутно разведаем кое-что, – подмигнул Лугнаский.

Сергей загляну в телефон Артёма.

– Думаю, нам будет проще добраться до Императорской скалы на лодке. По течению это два-три часа. А оттуда пешком уже пойдём на север на поиски Утки и штолен Счастливая и Кривая балка.

– Тогда решено. Завтра готовимся. В субботу отчаливаем.

Пятница ушла на приготовления.

– Что-то вы часто стал с Тёмой на рыбалки гонять, – подозрительно спросила Катя, – и нас не берёте с Натальей.

– Последний раз, – заверил Сергей, целуя жену, – скоро все вместе поедем. Просто там щука хорошо берёт.

– Ох темнишь ты, Богданов, что-то, – вздохнула Катя.

Чтобы избежать новой порции упрёков, Сергей поскорее лёг спать. Как ни странно, он уснул сразу, не смотря на роящиеся в голове мысли.

Богданов встал за полчаса раньше будильника и позавтракав, тихонько собравшись, вышел на улицу, где уже ждала Тойота Артёма с его товарищем за рулём.

– Знакомься, это Костян. Довезёт до речки.

То ли Костян был неразговорчивый, то ли Артём попросил его не задавать лишних вопросов, но всю дорогу до реки они ехали молча. Так же молча Костян помог им выкинуть рюкзаки и лодку и, махнув рукой, уехал.

– Договорились с ним, что встретит нас на машине в воскресенье вечером в условленном месте, где Осьва поворачивает у Императорской скалы, – пояснил Луганский, – там как раз дорога почти к реке спускается.

Артём, приплясывая, накачивал лодку и одновременно с этим курил сигарету.

– Вижу, ты основательно подготовился, – похвалил его Сергей.

– А как же! Я уже всё посчитал. Открою собственную кузню. Буду делать скульптуры, мангалы, цветы и прочие красивые вещи. Пойдёшь ко мне кузнецом? Фирма «Луганский и друг» – звучит?

– Ох, размечтался, дед Щукарь, – рассмеялся Сергей, – кузня, крузак, шуба…

Артём, не переставая болтать накачал лодку и спустил на воду. Уже расцвело, но по воде ещё плыли остатки утреннего тумана.

– Эх, какой клёв пропадает, – вздохнул Богданов, складывая рюкзаки в лодку.

– Ну, с богом! – воскликнул Артём и с плеском оттолкнулся от берега.

– Погнали! – тоже воскликнул Сергей.

(продолжение следует)