Генуэзская конференция. Часть VII. Наши и праздник 1 мая⁠⁠

Автор: Григорий Циденков.
Читайте ранее:
Генуэзская конференция. Часть I. Победа Чичерина
Генуэзская конференция. Часть II. Протоколы и кулуары
Генуэзская конференция. Часть III. Тайная сторона
Генуэзская конференция. Часть IV. Нокдаун Франции
Генуэзская конференция. Часть V. Рапалльская бомба
Генуэзская конференция. Часть VI. Реакция

Англия наступает на мозоль Франции. – Дрессировка Румынии и Японии. – Советская делегация отмечает 1 мая.

Из состояния шока "16 апреля" Францию вывели старым, добрым, проверенным средством – германофобской истерией. Пуанкаре, под влиянием паники, на время заткнул французские газеты, но, во-первых, не все ("свободная пресса", все дела), а во-вторых, никто не запрещал к распространению иностранные газеты.

Английские и, особенно, бельгийские издания пошли шпарить заголовки специально для французов, жирным шрифтом выделяя самое мясо. Интернета тогда не было и удачные цитаты либо вывешивали на газетных киосках, либо перепечатывали в рамках на самом видном месте французские газеты в рубриках об иностранных делах.

Вот шикарный пример такой цитаты:

"Вся Германия ликует, радуясь заключенному в пасхальные дни соглашению в Рапалло. Мощный славянско-тевтонский союз – естественный ход: давление Антанты на Германию уже стало делом прошлого".

Если вы нормальный француз – как у вас может не полыхнуть от такого??
Оно и заполыхало.
Это раз.

На счет "два" Пуанкаре спросили: а он вообще в курсе, что у Англии уже есть торговый договор с Советским правительством? Пусть он и ограничен весьма, но раз союзник Англии такая тряпка, то Англия будет снова сама за себя и на основе имеющихся договоренностей станет проводить собственною политику в отношении Советов.

На счет "три", когда Пуанкаре очухнулся, Франции пообещали полное "одобрение" в решении "германского вопроса".

Вернув Францию в боеспособное состояние, Англия подготовила отвлекающие удары со стороны.

Ллойд-Джордж не поленился съездить в гости к японской делегации, куда, заодно, притащил представителя Румынии Братиану. Виконту Исии было сказано: "Северный Сахалин, ДВР – ам! ам!"
Проверив рефлексы, японцам дали сигнал к выступлению – поднятие на комиссии по делам России вопроса по Бессарабии.
Луджи Факта предусмотрительно "сильно заболел".

Затем нам дали отметить праздник 1 мая.

Праздник наши решили отмечать в гостинице, пригласив видных иностранных коммунистов и социалистов, съехавшихся в Геную, и корреспондентов "левых" газет. Пришли руководители компартий Италии, Франции, Англии, США, Германии, Бельгии, Дании. Представитель компартии Англии Галахер привёл с собой и представил нашим вот этого молодого, немного прихрамывающего американского журналиста, фамилию которого не сразу разобрали, а годы спустя жалели, что не порвали на автографы.

Угадали, кто? Конечно же, Хемингуэй!

Вот как сейчас отмечают корпоративные праздники? Застолье, пьянка и стриптиз.
А в то время люди были из другого теста и культурно отдыхать умели. Даже большевики.
Специально для гостей разработали программу праздника, для которой члены делегации подготовили различные номера.

Открывал вечер Чичерин. Он виртуозно исполнил на рояле "Лунную сонату" Бетховена и несколько вещей Чайковского и Дебюси.

Иностранцы были в шоке – такого они за Георгием Васильевичем ещё не знали. Ему аплодировали и вызывали на бис.

Следующим номером выступал Вацлав Воровский. Он наизусть, мастерски, в лицах, прочел несколько юморесок Чехова. Сначала на русском, а потом на итальянском и французском. Тоже сорвал аплодисменты.

Дальше шёл "гвоздь программы" – "петушиный бой" двух толстяков Мдивани vs Литвинов.

Они вышли в борцовских костюмах и принялись наскакивать друг на друга, стремясь толчком пуза повалить соперника. Особую комичность происходящему придавало то, что Мдивани был более чем на голову выше Литвинова. Потолкавшись, соперники сошлись в борьбе, где верх, неожиданной подсечкой, одержал Литвинов.
Овации после этого номера долго не смолкали.

Когда все немного успокоились, выступил Красин с увлекательным рассказом о перипетиях своей жизни в Лондоне в 1919-1920-х годах, т.е. до того, как англичане стали считать его официальным лицом.

После Красина перед гостями выступили военный министр Временного правительства, генерал Верховский.

Он теперь был красным командиром и военным экспертом в делегации.

Выступал и министр иностранных дел в правительстве Колчака, а ныне начальник отдела в НКИД Ключников.

Ключников играл на скрипке, а Верховский декламировал стихи.
Всем тоже понравилось, много хлопали.

"А что же Тимофей Сапронов?" – спросите Вы. "Предстал во всей красе" – отвечу я.

Сразу после выступления Верховского и Ключникова, в зал пришла делегация горничных, поваров, официантов и коридорных во главе с директором отеля. Директор долго и сбивчиво говорил по-итальянски, но его всё же поняли. Суть: с самого утра к нему пристал Тимофей, который требовал дать выходной всем работникам отеля в честь праздника. Сначала его не понимали, потом пытались объяснить, что люди деньги зарабатывают, им пофиг. Тимофей утверждал, что это неправильно. Он стал ходить по отелю, мешать всем работать и что-то кричать на русском (как с гордостью пишет сам Тимофей, он объяснял персоналу, что "нечего им бояться этого буржуя" (хозяина), что скоро ему хана и сегодня всем простым рабочим "надо выражать солидарность" и вообще отмечать).
Директор пытался отправить его к своим, но Тимофей заподозрил в нем фашиста и стал требовать признания. Ходил за ним "2 с половиной часа" и "стыдил".
В итоге всем стало стыдно за Тимофея. Чичерин вставил ему пистон, велел заткнуться и сидеть смирно.

Далее дадим слово нашему начальнику охраны и завхозу Эрлиху. Человек он был деликатный, по имени Тимофея не называл. Назвал его "один Делегат". К слову, все остальные участники, кто оставил воспоминания, старательно избегают его упоминать – стыдно.

"После номеров принесли угощение. В разговорах вечер затянулся до полуночи.
Директор гостиницы, стоявший весь вечер в вестибюле и отдававший распоряжения персоналу, пригласил меня из салона. Выйдя к нему, я увидел в его руках большой альбом. Директор очень вежливо задал вопрос о том, можно ли попросить "его превосходительство Чичерина" расписаться в альбоме почётных гостей. Чичерин согласился. В альбоме из толстых листов пергамента и в дорогом кожаном переплёте бросались в глаза подписи почетных гостей. Среди них были президенты, короли, магнаты и кардиналы. Директор вошёл и, низко кланяясь, передал альбом Чичерину. Георгий Васильевич охотно взял альбом и просмотрел записи: "Да, среди больших китов мы теперь расписываемся" – сказал он и поставил подпись: "Первый правительственный делегат РСФСР на Генуэзской конференции Чичерин. Апрель-май 1922 года".
Директор предложил расписаться в альбоме Красину, Воровскому и Литвинову.
В это самое время подошёл один Делегат. Общий разговор с директором на французском он не понял и спросил: "Что здесь происходит? Что подписывают?" Пришлось объяснить, что это альбом почетных гостей нашего "Палаццо Империале".
"Передай директору, что я тоже хочу расписаться" – и взял альбом из его рук. Тот удивленно смотрел на Делегата, одетого в простые брюки, косоворотку и сапоги. "Завтра верну!" – с альбомом Делегат ушёл к себе".

Утром, 2 мая, когда советская делегация собиралась на предстоящий бой, один из курьеров "смущённо" принёс Эрлиху альбом:

"Запись Делегата занимала две страницы дорогого пергаментного альбома. С тех пор прошло 40 лет (Эрлих писал в 1962-м) и, конечно, трудно всё восстановить в памяти, но начало было такое: "Дорогой хозяин! А знаешь ли ты, почему рабочий, бывший пастух и маляр, а ныне член советской делегации, может расписаться в твоем альбоме наряду с президентом Аргентины, королём Сербии, генералами и кардиналами? А вот почему: в 1917 году рабочие и крестьяне свергли царское правительство, отобрали власть у капиталистов, отняли у них фабрики, а у помещиков землю!" И дальше написал про Октябрьскую революцию и классовую борьбу".

Ну что, у Чичерина лопнуло терпение. Тимофея "пропесочили" и отправили пинком домой досрочно – достал. Всем было стыдно за испорченный альбом и на Эрлиха повесили деликатное поручение вернуть его хозяину. Эрлих справедливо рассудил, что русского директор не знает – авось пронесёт. И, с легким сердцем, вернул.

До самого отъезда он ежедневно отбивался от директора, требовавшего перевода.

А 2 мая нас будут от души возить по рингу Генуэзской конференции на французских джебах и мощнейших английских апперкотах, но мы отмахаемся табуретками.

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Пост с навигацией по Cat.Cat
Также читайте Cat.Cat на других ресурсах:
Телеграм
ВК
Дзен