Где кончается вчера. Глава 23⁠⁠

23

Старик появился внезапно, словно всё это время был где-то рядом с ребятами и наблюдал за ними. Его седая борода едва заметно колыхалась в холодном осеннем воздухе, а глаза блестели проницательностью и мудростью, будто он знал что-то такое, о чём друзьям ещё только предстояло узнать. Молчание, которое повисло между ребятами после слов Сергея, было нарушено низким, спокойным голосом старика.

— Теперь вы все побороли свои страхи, — сказал он. — Я вижу, что каждый из вас прошёл через свои мрачные тени. И теперь вы готовы внять правде.

Ребята молча переглянулись, но никто не решался заговорить. Старик медленно подошёл к ним, и на его лице появилась едва заметная улыбка, но в ней не было радости. Это была улыбка человека, который слишком много видел и слишком многое пережил.

— Саша? — пробормотал Сергей, всё ещё находясь в замешательстве.

Старик лишь кивнул, его глаза слегка сузились, как будто он ожидал такой реакции.

— Саша ни та, коей ты её ведал, ни та, коей видели её другие, — произнёс старик. — Она ведьма, и годы многие она твой страх питала. Но ныне ей места в твоей яви более нет.

Сергей нахмурился, его мысли путались, но что-то в памяти уже стало всплывать. Что ещё за ведьма? Это было просто его воображение? Витающий в голове призрак, который держал его в плену?

— Я придумал её или вы? — спросил Сергей.

— Не совсем так, — ответил старик, поднимая палец. — Сие не было плодом твоего воображения.

Старец обвёл всех ребят взглядом. Каждый из них пытался осмыслить события прошедшего дня и ночи, переваривая всё, что случилось.

— Почему вы не рассказали нам всё сразу? — наконец спросила Ксюша. — Почему мы должны были пройти через этот ад?

Старик тяжело вздохнул, словно готовился ответить на вопрос, который задавали ему тысячи раз.

— Каждый из вас оказался здесь не случайно. Вам надлежало встретиться лицом к лицу с тем, что удерживало вас в прошлом. Страхи — не токмо чувства. Это узы тяжкие, что связывают нас и не позволяют идти вперёд. Вы не могли узреть истину, пока не освободились от оков. В детстве вы не ведали, что сей день стал отправной точкой для всех вас. Ваши жизни оказались во власти собственных страхов.

Глаза старика таили в себе тяжесть прожитых веков. Он вздохнул, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Наконец, он продолжил медленно, и голос его звучал так, будто доносился из самых глубин времён, древний и исполненный тайной мудрости.

— Я не просто случайный старец, что повстречал вас здесь, — начал он. — Имя моё Чур. Моя стезя — оберегать род людской. Но порою вмешиваются силы, с коими мне не совладать. Ведьма, что вы знали как Сашу, на самом деле носит имя Лиса. Кто-то зовёт её Лисьей ведьмой, и занятие её — разрушать людскую породу, чинить преграды на их пути и мешать им продолжать род свой.

Витя, Паша, Таня и Ксюша переглянулись, не понимая до конца, о чём говорит старик. Сергей же стоял с мрачным лицом — он начал догадываться обо всём немного раньше остальных.

— Саша... — пробормотал он, пытаясь представить образ ведьмы.

Старик посмотрел прямо на Сергея, улыбнувшись уголком рта.

— Сейчас ты вспомнишь, Серёжа, не тревожься. Обязательно вспомнишь. Сия ночь нелегко тебе далась. Лиса не та, кем ты её зрел. Намеренно она вела себя так, чтобы держать тебя и близко, и вдали, не позволяя создать семью, завести детей, продолжить свой род. Ея стезя — разрушать всё, что может укреплять ваши жизни и жизни потомков ваших. Сотни лет она занимается этим делом. И вы не первые и не последние в списке ея.

— Но почему? — спросил Витя, в его голосе слышались нотки растерянности. — Почему именно мы? Почему она решила разрушить наши жизни?

Старик посмотрел на Виктора, вздохнул, и его голос стал ещё тише, словно тяжесть этого откровения давила и на него самого.

— Кровь ваша... семьи ваши... вы носители древней силы, даже если сами того не ведаете. Роды ваши связаны с великими событиями, кои ещё не свершились, но могут изменить мир. Лиса ведает об этом. Её работа в том, чтобы вы не смогли создать семьи.

Таня вскинула голову, её глаза блестели.

— Но почему мы никогда этого не знали? Почему никто нам не сказал? — спросила старца девушка.

— То древняя магия, — продолжил Чур, его голос был пропитан мудростью. — Силы, коими Лиса владеет, скрывают истину от тех, кого она преследует. Она проникала в жизни сквозь ваши страхи и боль. Творит она всё, дабы вы не смогли обрести счастие, что укрепило бы род ваш.

Ксюша, чувствуя волну гнева, поднимающуюся в ней, нахмурилась и сердито произнесла:

— Значит, всё это время она играла с нами? Разрушая наши жизни.

Старик кивнул, его взгляд устремился в пространство, как будто он сам вспоминал все те моменты, когда не мог вмешаться в её подлые игры.

— Так и есть. Ведьма появлялась в судьбах ваших разными способами. Обличий у неё множество. Ваша неуверенность, страхи ваши — всё это дело её рук. Она преграждала вам путь к тому, что должно было стать силой вашей. Она сеяла сомнения, дабы вы не обрели радости и гармонии в жизни своей.

Паша, который всё это время стоял молча, вдруг прошептал:

— С тех пор, как я потерял сестру… Это она?

Старик кивнул, и Паша покачнулся, словно всё, что он считал реальным, рухнуло перед ним.

— Но зачем? — спросила Таня, её голос дрожал. — Зачем ей это?

— Боль ваша её питает, — ответил старик с грустью в глазах. — Руша жизни ваши, ведьма вдобавок черпает силу из страхов ваших, из разбитых мечтаний. Чем больше вы страдаете, тем крепче становится она.

Повисло молчание. Всё, что ребята думали о своих жизнях, было разрушено. Они думали, что просто живут, что их проблемы были обычными.

— Что нам теперь делать? — наконец спросил Витя. — Мы должны остановить её?

— Это невозможно. Но вы узрели истину, и сила ваша к вам возвратилась. Теперь можете вы объединиться и не дать ведьме вновь управлять судьбами вашими. Она попытается вернуться, вновь встать на ваш путь, но ныне вам ведомо, что она лишь ведьма.

Старец опустил взгляд, словно нёс тяжесть веков на своих веках.

— Не могу и я истребить её, — говорил он медленно, словно каждое слово весило целую гору. — Нет у меня власти над ведьмами, подобными Лисе. Моё предназначение — оберегать род людской, но силы, коими она владеет, древнее и мощнее моих. Не могу я ни запрет наложить на неё, ни изгнать навеки. В лучшем случае могу лишь временно её удержать.

— То есть всё это время она играла с нашими жизнями, а ты просто... смотрел? Ты не мог ничего сделать? — нахмурился Сергей.

Старик не отвернулся от его взгляда, хотя в глазах блеснуло что-то похожее на горечь.

— Не взирал я. Пытался. Всяк раз, когда влияние Лисы становилось чрезмерно сильным, я изолировал её, но надолго изолировать невозможно — она вскоре вновь возвращалась к вам. Ведьмы питаются нашими немощами, страхами нашими. Пока не одолели вы своих внутренних демонов, я был бессилен.

— Мы победили свои страхи, но что дальше? — спросил Витя. В его глазах была решимость, но и тень сомнения. — Она вернётся, и всё повторится?

— Она вернётся, — грустно подтвердил старик. — Но ныне сила с вами. Знаете вы, с чем столкнулись, и более не куклы её. Власть ведьмы не бесконечна. Сильна она лишь тогда, когда вы слабы. Ныне же вы вооружены знанием и можете дать ей отпор.

Таня, внимая словам старика, заговорила:

— Если ты не можешь её уничтожить, то кто может? Ведь мы снова окажемся в опасности, когда ведьма вернётся. Мы же не можем жить в постоянном страхе.

Старик повернулся к ней, и его взгляд смягчился.

— Я не смогу истребить ведьму, но будут те, кто сможет, — сказал он. — Сила сия не одному человеку подвластна, но всему роду. Ваши роды, ваши потомки в будущем смогут разрушить её чары. Семья — вот сила ваша, оружие против таких, как Лиса. А таких, как она, великое множество.

— Но ведь она не отступит. Ведьма вмешивалась в нашу жизнь, чтобы мы не смогли построить будущее. Как нам теперь бороться с ней? — спросила Таня, теребя пальцы.

— Её магия теперь не будет столь сильной, коль вы понимаете, что она существует. Мощна она лишь в тени, — объяснял Чур. — Ныне, когда истина вам открылась, сила ведьмы станет потихоньку угасать. Но сего недостаточно. Придётся вам бороться за судьбу свою, за семьи свои, за жизнь вашу, оберегая род ваш. И борьба сия не будет лёгкой.

— А если мы не сможем? Если она умудрится снова вмешаться в нашу жизнь и манипулировать нами? — спросил Сергей, вздохнув, чувствуя всю тяжесть ситуации.

— Вы должны помнить одно: ведьма сможет манипулировать вами, обретая всё новые образы. Но отныне вы не одни в сей борьбе. Вы все здесь. Вы прошли через страхи свои и ныне ведаете, с чем имеете дело. Если будете вы вместе, если не дадите Лисе разобщить вас, не сможет она одолеть вас, — продолжал старик, слегка нахмурясь.

— Ясно, мы должны быть всегда начеку, — произнёс Паша, его голос был твёрдым. — Но как долго это будет продолжаться? Вечность?

Старец взглянул на него и кивнул:

— Задача ваша — не дать Лисе вновь посеять семена страха. Будьте внимательны к людям, что окружают вас. Присматривайтесь и делайте выводы. Если сумеете сие одолеть, не сможет ведьма более вас подчинить воле своей. Сей вопрос не времени, но силы.

Ребята переглянулись, осознавая всю сложность предстоящей борьбы.

— Значит, мы не можем её победить, — задумчиво сказала Ксюша, теребя засаленный локон. — Мы можем только не дать ей победить нас.

— Истинно так, — подтвердил старик. — Не дозволяйте ведьме вновь войти в жизни ваши. Вам надлежит объединиться и держаться вместе на жизненном пути. Так вам будет гораздо легче. Лиса всегда будет рядом, подобно таинственному обличию, мерцающему в сумеречной мгле, скрываясь за углом и взирая на ваши жизни. Но ныне, когда вы ведаете о ней, власть её ослабеет. Теперь всё зависит от вас.

Старик стоял, глядя прямо на Сергея, его глаза проникали глубже, чем любое воспоминание, словно он видел самую суть того, что происходило в душе парня. Голос старика был тихим, но в нём звучала невероятная сила, когда он начал говорить правду.

— Ты смог вспомнить, Серёжа, — сказал старик, и это утверждение звучало так, словно сам факт воспоминания уже был победой. — Тот день, когда Лиса впервые вмешалась в судьбу твою. Ты уже видел её тогда, в автобусе; она была малой девицей. Но ещё не ведал ты, что уже плела она сети свои вокруг тебя.

Сергей поморщился, его мысли вернулись к тому дню. Образ маленькой девочки, потерянной и запутанной, явно был в его памяти. Он уже осознал это ранее, что потерянная девочка из его детства и его жена — один и тот же человек.

— Эта девочка... И Саша, с которой я прожил столько лет. Теперь я понимаю, что она была ведьма. Раньше, конечно, я должен был это заметить, ох, раньше… — бормотал Сергей, ещё с трудом веря во всё, что услышал от старика и о чём догадался сам.

— Именно так, — кивнул старец. — Она тогда играла свою роль, чтобы проникнуть в твою жизнь. Ведала она, что отец твой собирается оставить вас, и в её замыслах было не допустить вашей с ним встречи в тот день. Сие событие и стало ключом в её замысле. Знала она, что это станет страхом твоим великим, и, вмешавшись в судьбу твою, приумножила боль твою до чрезмерной. Так и обрёл ты первый страх жизни своей.

Сергей молча опустил голову. Воспоминания об отце, который ушёл, были для него теперь снова свежи. Он всегда боялся повторить этот путь, боялся, что станет таким же человеком. Но поборол свой страх и свою боль.

— Я всю жизнь, вплоть до сегодняшней ночи, думал, что это была случайность, — тихо сказал Серёжа с тоской в глазах. — Я думал, что это просто совпадение.

— Она справилась тогда, — продолжил старик с нотками сострадания в голосе. — Лиса узрела уязвимость твою и воспользовалась ею. Но ты был силён, и одного лишь сего страха ей оказалось мало. Она знала, что, если не закрепить его, со временем ты сможешь его одолеть. Потому ведьма сделала следующий шаг — вошла в жизнь твою не лишь как образ, а стала твоею «женой». Она была твоим идеальным якорем, который удерживал тебя на месте, не давая тебе развиваться. Она не дозволяла тебе создать семью истинную.

Сергей стоял, немного ссутулившись, как будто под тяжестью невидимого груза, который накопился за все эти годы. Его взгляд был направлен в одну точку, но казался устремлённым куда-то сквозь время — в события, что миновали, но оставили глубокий след в жизни Серёжи. Каждый прожитый год словно возвращался к нему в этот миг, будто кто-то пытался собрать воедино осколки зеркала. Сергею ощущал, что он сейчас рухнет. Воспоминания о Саше нахлынули на него. Все те моменты, когда она уходила от разговоров о будущем, о семье, о детях. Её вечные предложения завести собаку или кошку, лишь бы увести общение в сторону. Теперь всё встало на свои места. Саша не позволяла Сергею сделать следующий шаг — потому что ей было важно, чтобы он никогда не решился на создание настоящей семьи. Остальные ребята молчали, осмысливая услышанное.

— Не хотела она, чтобы ты обрёл силу, — продолжал старик спокойно. — Все эти годы пребывала она рядом и питалась страхом твоим и болью твоей.

Старец положил Сергею руку на плечо.

— Ныне ты свободен, — сказал он твёрдо. — Ныне ты победил. Осознал, что она лишь пожиратель твоих страхов. Ведьма больше не может управлять тобой.

Старик медленно обвёл взглядом всех собравшихся. Его глаза, полные мудрости веков, пронизывали каждого, словно могли заглянуть в глубины душ ребят и увидеть то, чего они сами не замечали. Слова старца были спокойными, но наполненными тяжестью правды, которую молодым людям было нелегко принять.

— Лиса вмешивалась не только в жизнь Сергея, — продолжил он. — Она присутствовала в жизни каждого из вас.

Ребята молча слушали, в их глазах мелькали тени воспоминаний.

— Витя, — обратился к парню старик, — и ты не избежал её влияния. В тот день, когда решился признаться в чувствах своих... Она была рядом. Быть может, ты и не помнишь её лица, но ведьма была там, в твоём классе, и сделала всё, чтобы страх твой закрепился. Страх открыть душу, страх быть отвергнутым. Всё это сделало тебя неуверенным, заставляло сомневаться в себе многие годы. И чтобы продолжать питаться страхами твоими и держать тебя рядом, Лиса стала секретаршей на твоей работе.

Витя стоял, опустив глаза вниз, и в его груди росло странное ощущение. Они говорили о ведьме, обсуждали, как её вмешательство разрушало их жизни, но никто, кроме Вити, не знал, что он был с ней этой ночью, с этой самой ведьмой, поддавшись её молчаливому обольщению. Саша... Лиса... Ведьма. Витя почувствовал, как леденящая дрожь скользнула по его позвоночнику, и мысль от осознания её нечеловеческого начала смешалась с отвращением и тревогой, словно ведьма всё ещё прикасалась к его коже.

Старик повернулся к Паше и сказал:

— Паша, ты потерял сестру свою, и день тот стал началом страха твоего перед ответственностью. Лиса ведала, что сие станет твоим проклятием. Ныне ты понимаешь, что, кроме тебя и сестры, никого в квартире не было, но именно наша Лисья ведьма, в облике рыжей торговки, убедила маму твою купить тебе тамагочи на день рождения. И игрушка та похитила всё внимание твоё. С тех пор ты боялся заводить детей, боялся быть тем, кто может совершить ошибку. Она использовала страх сей, дабы не дать тебе возможности обрести счастье твоё.

Паша опустил взгляд.

Таня, широко открыв глаза, смотрела на старика, желая услышать, где же в её жизни могла затаиться ведьма.

— Таня, страх твой перед громкими звуками… — продолжил старец тихим голосом, заметив нетерпение девушки. — Это не совсем вина отца твоего. Вина его имела своё начало. В тот день на работе отца явилась новая сотрудница. Именно она напоила отца твоего до такого состояния. Прекрасно знала она, что алкоголь сделает его буйным, и сам отец твой ведал сие, а потому никогда не пил. Но в тот день не сумел он устоять перед чарами ведьмовыми.

Таня, сдерживая слёзы, кивнула. Все эти годы она боялась новых отношений, боялась того, что история её семьи повторится.

— Ксюша, ты боялась утраты близких своих, — продолжил старец, взглянув на Танину подругу. — День, когда не стало твоего любимого деда, стал ключевым моментом в жизни твоей. Ведьма не была рядом, но знала, что страх сей станет твоим путеводителем, и чтобы усилить его, она сделалась подругою матери твоей и смогла убедить её, что ты не страдаешь, а потому не получила ты должной поддержки. Со временем страх твой разрастался, ты боялась оставаться одна, но и сближаться с новыми людьми боялась, ибо страшилась утраты близких тебе.

Ксюша прикрыла рот рукой.

— Лиса была с вами все эти лета, — продолжал старец. — Быть может, не помните вы лица её, быть может, облик её менялся, но сие остаётся неизменным: она вмешивалась в жизни ваши, дабы не дать вам обрести силу, дабы не позволить создать семьи. Ибо именно семья могла разрушить власть её над вами.

Воцарилось молчание. Каждый из ребят переваривал услышанное. Теперь они осознавали, что события в их судьбах не были чередой случайностей. Лиса манипулировала ими, удерживала их в состоянии страха, чтобы они не смогли построить свою жизнь. Старик, чуть смягчившись, медленно переводил взгляд с одного на другого. Он видел, как напряжение и непонимание понемногу начинали растворяться в ребятах. Его голос стал тише, мягче, но при этом не потерял своей силы.

— Верно вы, вероятно, уже поняли, — вновь заговорил старик, — для чего здесь были малые образы вас самих, те дети, с коими вы вчера сидели у камина. То не просто проекция прошлого вашего. Я привёл их сюда, в дом сей, чтобы узрели вы самих себя в том возрасте.

Он замолчал, давая молодым людям время осмыслить его слова. Ребята молча переглянулись.

— Почему? — наконец спросил Витя, его голос был сдержанным, но в нём звучало удивление. — Почему нам было нужно увидеть самих себя?

Старец взглянул на него с мягкой улыбкой.

— Ибо до того дня, — продолжил он, — страхов ваших ещё не было. Вы были чисты и исполнены жизни, как малые семена, коим предначертано взрасти в могучие древа. Ещё не ведали вы, как страхи грядущие станут определять решения ваши, жизни ваши, судьбы ваши. Были вы молоды и свободны от тяжести, что с годами лишь возрастала и отягощала сердца ваши. Когда вы выросли, страхи ваши стали частью вас самих. Они укоренились в вас столь глубоко, что жить с ними стало вам уже почти удобно. В какой-то миг вы просто привыкли к ним, приняли их, как будто они — часть природы вашей. А я желал, чтобы узрели вы себя в те времена, когда страхов сих ещё не было, когда они не владели жизнью вашей. Хотел я, чтобы вы поняли, что страх — не сущность ваша, но нечто привнесённое, навязанное.

— А я никого не видел… Не видел себя в детстве… — сказал Сергей, нахмурившись.

Старик выпрямился, будто набираясь сил, погладил бороду и, посмотрев на Серёжу, ответил ему:

— С нами в доме была Лиса… Саша… Я изолировал её, сколько смог, но сие было на пределе сил моих. Она была рядом, как призрак. Силы в ней тогда не было, но ты знал лицо её, руки её, взор её. Она была как ключ от мира твоего и могла бы затворить его. Ты не смог бы взглянуть себе в очи, покуда была она рядом, — тебе надлежало самому разобраться со всем этим. И ты справился. Ты сумел обрести путь, что освободил тебя от неё.

Все находились в тихом размышлении. Каждый из ребят осознавал, что их путь только начинается. Они освободились от старых оков, но теперь им предстояло научиться жить по-новому. Старик стоял, слегка потягиваясь, словно после долгого разговора почувствовал усталость, но в его взгляде всё ещё было добро и сочувствие. Он оглядел всех присутствующих, будто взвешивая их внутренние силы, их готовность к тому, что предстояло сделать дальше.

Из глубины дома, в котором ребята провели ночь, раздался слабый стук. Едва различимый, он вибрацией прошёл по старым деревянным стенам, и каждый из друзей посмотрел в сторону закрытой двери. Ребята застыли, не в силах отвести взгляд от неё, словно сама дверь дышала и жила своей тёмной, потусторонней жизнью. Друзья переглянулись, осознавая, что не заметили, как старик исчез. Все вдруг почувствовали странное, тянущее ощущение, будто кто-то забрал у них часть их уверенности.

— Старика больше нет, — прошептал Сергей, в его голосе слышалась тревога.

— А там кто стучится? — спросила Таня, стараясь скрыть, что она испугана.

Паша посмотрел на Витю, ожидая от него какого-то решения. Ксюша и Таня переглянулись. И каждый из ребят подумал, что, наверное, ведьма оставалась в доме со вчерашнего дня и теперь издает эти странные звуки.

Стук усилился, как будто Лиса, находясь за дверью, поняла, что привлекла внимание друзей, и теперь требовала, чтобы её выпустили. Удары становились всё громче, тяжелей, словно кто-то бился в дверь изнутри дома.

Витя, выдохнув, пошёл к дому, словно в трансе. Его взгляд был устремлён только на дверь. Каждый новый стук бил прямо в Витино сердце, а ноги, будто подчиняясь этому ритму, несли его вперёд.

— Витя, не надо, — хрипло произнесла Ксюша, простирая к нему руку, но сама не могла двинуться с места.

— Кто-то должен проверить, — тихо ответил он, стараясь скрыть растущее в груди волнение. Ещё один шаг, и Виктор был уже перед дверью, его ладонь застыла над дверной ручкой.

Стук не утихал. Напротив, он становился громче, настойчивее, словно кто-то изо всех сил пытался выйти из-за этой двери. Доски стены чуть подрагивали, и где-то в углу заскрипела мебель, как будто даже дом дрожал от этого звука.

Остальные ребята молча переглядывались. Их сердца учащённо колотились в груди, они боялись сделать даже шаг. Каждый понимал, что ведьма кроется за дверью, и им не следовало её видеть. Но все молчали, замерев, как будто и сказать что-то громче шёпота было смертельно опасно.

— Витя, — прошептала Таня, — не надо. Не открывай.

Стук усилился, и на долю секунды показалось, что дверь даже прогнулась под чьим-то напором. Пальцы Вити наконец коснулись холодной ручки, и он, глубоко вдохнув, чтобы справиться с внутренним оцепенением, осторожно толкнул дверь.