Фанфик. Глава 23⁠⁠

Глава 23

Танк

Оказывается, за ходом последней акции Волкодава внимательно наблюдали люди из «Монолита». То ли они должны были продублировать, в случае неудачи, то ли просто сидели в засаде неподалеку и предавались медитации. Кулак свои секреты не выдавал и детали не раскрывал, лишь кратко, хоть и туманно, пояснил мне: Сове и Тесаку удалось выжить и скрыться от преследования. Но из-за ранений уйти далеко им бы не получилось, если бы не подоспевшие сектанты.

Для меня все равно остается загадкой, кто мог так навалять Волкодаву. Охрана у научной экспедиции не представляла серьезной угрозы, да и ошеломительный эффект от внезапного нападения зачастую решает исход боя с непрофессионалами ратного труда. Тем более, прилетевший на помощь Круглову вертолет был удачно сбит с первой же попытки.

Кулак грешил на «долговцев»: мол, неизвестные стрелки пришли с их стороны – с бара «Сто Рентген» - сразу после падения вертушки. Снайперы обошли Волкодава с фланга и, пока тот был занят охраной Круглова, быстро и добротно отработали по наемникам.

- Думаешь, Воронин решился бы влезть в наши дела? – высказал я свои сомнения Мюллеру.

- Ага, конечно… - встрял в разговор Прапор. – Воронин в это время наверняка усиление выставил да пошел спать в свой бункер. Не, точно не он. Или у него яйца выросли за прошедший год.

- Череп? – зорко посмотрел на бывшего «должника» командир.

- Ну… - Прапор почесал затылок. – Этот может. Только нахрена?

- А Волкодав, по-твоему, пальцем деланный? – взяла меня обида за покойного. – Да и остальные, знаешь ли, хлопцы – ой, не подарок…

Мутная история, чуваки. Надеюсь, Сова при встрече разъяснит что там произошло.

Ах да, про Сову и Тесака… Ну, в общем, они вроде как в плену у наших союзников, чтоб их бюрер трахал… На Тесака мне плевать, но за Сову голову оторву любому. И отдам бюреру.

После убытия Немца и Кулака я впал в меланхолию, погрыз ногти, поклевал мозги шефу, настроился было на Прапора, но Мюллер, доведенный до белого каления моими шуточками, начал на нас всех орать и погнал на разведку. Ночью. В городе с аномалиями. Круто, да?

- Я вот думаю… - с благодарностью сказал мне по рации Прапор, - когда ж тебе язык-то укоротят, мудила?

- Разговорчики… - начальственно проворчал Мюллер.

- Командир, это я не тебе, - предупредил Прапор.

- Это он Киту, наверное… - вздохнул я, включив микрофон на гарнитуре. – Сам знаешь, тот болтливый такой – спасу нет.

Ползали мы по траве и кустам, ставя метки на своих КПК. И лунища взошла желтая, и аномалии вспыхивали как пиропатроны. Хочется, пока тишина и прохлада, посидеть где-нибудь спокойно, сверчков послушать. Вместо этого я должен с детектором аки змей подколодный извиваться в зарослях. Жизнь вообще несправедливая штука, кто-нибудь обращал внимание?

Там, чуть подальше, стадиончик, школа и пустыри – сектор «Монолита». Как они без освещения себе ноги-руки не ломают?

Передо мной забавно мечется гравипакет от угла трехэтажки к асфальту. Похож на инверсионный след от летящего снаряда. Сейчас я представляю легкую добычу для любого противника и зверья, автомат ведь за спиной. Стараюсь не думать о плохом, хотя разум напоминает: эй, чувак, ты в заброшенном городе Зоны.

Вот будет потеха, если снайпера или наблюдатели «монолитовские» на нас смотрят через инфракрасные приборы и гривы почесывают с тактически правильными мыслишками: а может шарахнуть по непонятным силуэтам?

Ну клоунада же чистой воды. Почему бы не спросить у Кулака: товарисч, проложите нам маршрут до ваших позиций. С другой же стороны, шеф тоже выразился верно: попали в такое положение, типа, дайте попить, а то так жрать хочется, что аж переночевать негде.

- Ебушки-воробушки… - просыпается голос Кита в рации.

Чему это он удивился? Я, например, удивился (правда, неприятно) источающим ядовитый сок «ведьминым косам». Они капают прямо туда, где мне было бы удобней обойти гравипакет. Прижимаюсь плотней к трехэтажке, шагаю вдоль стены. Из оконных провалов несет сырым ветерком. И тут:

- Пфф-шшш…

Тихо так, из здания. Звук похож на то, будто шептуна пустили. Во-первых, это невежливо. Во-вторых, одинокого сталкера ночью пугать – моветон, мон шер. Кстати, вы в курсе, что в подобные моменты человеческий сфинктер способен раскусить рельсу из адамантия?

Потом еще раз, в прежней же тональности: пш-шш…

А я парень любопытный от природы. Очень меня заинтересовала эта очаровательная мелодия. Нам ее Скелет напевает дня два уже. Только он ведь на крыше остался валяться.

Поэтому я предупреждаю командира: мол, заскочу по нужде на первый этаж, не беспокойте минут пять. Подтягиваюсь за подоконник и запрыгиваю вовнутрь.

Долбоебушка…

- Ну и че там было?

- Пить меньше надо. Больше - тоже.

- Как пацан зеленый, ей-богу! Как вы меня все задолбали!

И только Кит успокаивающе подливал мне в крышечку от фляжки. Руки трясутся, на голодный желудок спирт превращает нутро в жерло вулкана. Рассвет, я раскинулся на траве звездой, надо мной – пять рож с различной степенью выражения недовольства: от отчаянной (Мюллер) до легкой и усталой, смешанной с сонливостью (Юга).

- Ой, побубните, побубните… - ласково прошу я, закрывая глаза. – Не стесняйтесь.

Мы возвращаемся на крышу, мое тело чуть ли не пинками подгоняют. Поднявшись до второго этажа, я неожиданно для всех кидаюсь в комнату с припасами, оглашая хищными криками весь Лиманск:

- Дайте пожрать-то хоть!!!

С рыком нападаю на консервы, всаживая в металлическую шайбу тушенки лезвие ножа. Хлеб! Господи, какой же он, сука, вкусный! А я еще имел наглость упрекать Моргана в том, что он поставляет несвежие продукты. Да начхать, лишь бы в глотку побольше запихать.

Видимо, ребята наконец-таки начинают верить, переглядываются с недоумением, но никто не мешает. Пусть только попробуют! Я вам консервной крышкой уши отрежу!

Потом меня, счастливого и блаженно улыбающегося, волокут на крышу. Усаживают рядом с лихорадочно бледным Скелетом. Учиняют допрос.

- Твой суп? – интересуюсь у Скелета, жадно зыркая на стоящую рядом миску.

- Мой.

- Был…

Хлюпаю супчиком, наслаждаясь прокопченным бульоном. Попутно рассказываю о своих похождениях, хотя правильней было бы назвать их «посидениями». Потому что я, мать его, просидел в той сраной трехэтажке около двух суток. Остановилось время лишь для тех, кто остался снаружи, или я выпал из общего пространства. Хер его знает, короче. Но за стрелками на часах я следил тщательно.

- Шел из одной комнаты в другую, везде тишь да гладь. Ну… потом пошел по всему этажу, на второй этаж попасть не получилось: пролет обвалился, да и «электра» расползлась по перилам. Ладно, хотел выйти… Вышел, блядь… Я за дверь – думал, на вашей стороне улицы оказаться сразу. Вместо улицы – снова в комнате. Че за херня, интересно?! Опять пошел – опять комната. Полез в окно – снова гребаная комната. И вот тогда я понял, что попал. В общем, первый день только и делал, что входил-выходил, прыгал через подоконники. Хуй там плавал – огроменный.

Сейчас-то смешно, а в тот миг, когда осознал свое положение, пришла мысль о карме, и о том, что каждому воздается все-таки по его делам, иногда и при жизни. Зона отомстила за «должниковского» генерала? Почему именно сегодня?

В полном унынии, я развел костер на первую ночь из останков мебели, догнивающей в маленьких неуютных квартирах. Так и уснул, пригревшись. Проснулся с радостью и облегчением: фу ты, какая хуета приснится может, а?! И, как только увидел знакомые до боли трещины в потолке, чуть ли не завыл от тоски.

Честно, побродил туда-сюда, пострадал от голода, посмотрел с ненавистью на дневной свет и зелень за пределами этой проклятой постройки, совершил несколько пробных попыток пересечь ее границы, невольно задумался о самоубийстве.

Иначе сколько мне придется куковать здесь? Страдать без еды и воды? Чтобы в итоге все равно суметь дотянуться исхудалой ручонкой до пистолета?

- Ну, ты! – сказал я себе. – Рановато… Еще пободаемся…

Полдня потратил на крики. Ходил и орал, что в голову взбредет. Звал по имени живых и мертвых, даже Кулаком не побрезговал (гусары, молчать!). Попробовал все-таки залезть на второй этаж, но «электра» выбила из меня это желание оглушительным разрядом. Очнулся, на правой пятке кроссовка – обуглившаяся дыра.

- А с заземлением у вас здесь плохо… - констатировал я, разглядывая обувь.

Вторая ночь. Нашел дождевую лужу в крайней комнате, грязную и со всякой шелухой. Выхлебал, что поделать. Да еще и смаковал каждой крупинкой на зубах.

Неизвестная херня, из-за которой я сюда вообще влез, все вздыхает непонятно где. То ли снизу, то ли… Дебил, а подвал-то не проверял. Откинул люк, поводил детектором, спустился. Достал фонарик.

- Мама, роди меня обратно… - пробормотал я, увидев мембрану, перекрывающую узкий коллектор.

На что это было похоже? Ну, не знаю… На хобот слона, только диаметром в несколько метров. Хобот тянулся куда-то дальше, а с моей стороны дышал сквозь мембрану. Воздух вылетал периодично, с трубным звуком. Остается надеяться, что это действительно дыхательный путь, а не задний проход.

Я попытался разрезать мембрану, но хобот слегка съежился при моем прикосновении и будто стал каменным.

- Сука! – раз за разом я бил в остервенении ножом по органической серой поверхности.

Мелькнула дурацкая идея отрезать кусочек и поджарить на огне. А что? Выживает сильнейший и всеяднейший. Но не режется, хоть ты тресни! Словно лезвие в кевларе застревает. Короче, устал и обессилел настолько, что тупо пошел спать. Голос уже хриплый, сопли текут.

Добрался до комнаты, мельком зацепился глазом за прежде незнакомую деталь интерьера. То есть, понял, что какая-то маленькая деталь добавилась, а вот какая – мозг обработать не успевал.

- Да пошли вы все! – реагирую я голосом Джигурды и падаю на задницу рядом с костром. А потом че-то голову повернул вбок – змея тоненько поблескивает, свернувшись! Несите мне второй рельс из адамантия!

Или это… репшнур? С нерешительностью дотрагиваюсь, беру в руки и замечаю, что растянулась змейка аж от подоконника. Ну, тут бы и олигофрен догадался ухватиться покрепче, да начать ждать.

Мюллер свалил от нас, прихватив Скелета.

- Да я, - говорит, - ненадолго. Одной ногой здесь, другой – там.

- Угу, - хмыкнул я. - А посередине – «Монолит». Хвать за причиндалы!

Само собой, старшим назначается Прапор. Не меня же, мудака, в замы записывать. На прощанье Мюллер долго смотрит в мои невинные глаза. Просит:

- Будь паинькой, Танк. Заканчивай с глупостями.

- Ну ладно, если пива захватишь на обратной дороге, - соглашаюсь с ним.

Не верится ему, как и Прапору. Тот вообще с исконно «должниковской» недоверчивостью на меня поглядывает, все подлянки ждет. Скажет что-нибудь – и обрывается на полуслове, боясь услышать мою реплику и втянуться в полемику.

- Да расслабься, епта… - хлопаю я по его плечу. – Ух, смотри, скоро Скелета догонишь по весу. Тебе бы бегать по утрам…

- Танк! – хмуро ворчит он.

- Шутка… стройненький ты наш… Да серьезно, чего такой угрюмый? Вот у меня, прикинь: друган сидит в плену «монолитовском», сам черти знает где околачивался двое суток, а потом еще и от вас морально настрадался.

- Насчет другана… - говорит осторожно Прапор, тщательно подбирая слова. – Это – Совыч, что ли?

- Совыч, Совыч… - киваю я.

Теперь Прапор, как и Мюллер, пытается в мои зенки уставиться, уловить там мыслишки. И если от взора Мюллера скрыть потаенное легко, то от прожигающего лазера Прапора приходится невольно отворачиваться.

- Не надо, - сказал я со злостью. – Все ты понял, верно?

- Кажется…

- Юга? – спросил я молодого, не глядя.

- Догадываюсь, - усмехнулся тот.

- Видишь, Прапор? Тебе всего лишь кажется. А пацан сразу просек.

Во время этого разговора мы втроем сидели у подъезда. Первый вечер без Мюллера и Скелета. Удивляюсь до сих пор, что мутантов почти нет в Лиманске, даже смутно думается: а, может, аура здесь плохая или как? Ведь здесь жратвы тухлой навалом – шарься по подвалам, трупы точно где-нибудь обнаружишь.

Сверху топчется на остатках шифера Кит. Мороз что-то ему рассказывает, мягко гнусавя, слов не разобрать. Плюнув на ржавую сломанную скамейку, спрашиваю у Прапора:

- Ну скажи, поведай… ты бы как поступил на моем месте? М-м?

- Да так же, скорее всего, - пожал плечами Прапор. Задумчиво гладит рукоятку ножа. – Только вот этим ты подставишь всех нас. Даже если спасешь Сову и спасешься сам.

- Единственное, почему я еще здесь, - мотаю подбородком в «монолитовскую» сторону, - а не там.

Да, было бы неплохо, хоть потешился бы вволю. Захват старшего офицера «Монолита» - каково? Быстрый допрос категории «Б». «Б», потому что – «больно». Вот и додумайте сами.

Вариант размена Кулака на Сову. Один пленный против одного пленного. Мы так поступали в свое время, это мера была вынужденная. Кто знает, тот поймет. Юга, например, уловил флюиды. Точно, наш человек.

Подвох кроется в следующем: известно ли Кулаку местонахождение Совы на данный момент? И будет ли вообще обсуждать размен его руководство? Попробуй-ка прочти мысли фанатиков… Вдруг скажут: да насрать. Вали его, ежели приспичило.

Обуреваемый сомнениями, направляюсь ужинать с остальными. После погружения города в сумерки приходит полная тишина, лишь ошалелая ворона не уймется на сосне. Раскаркалась, будто беду кличет. Или у меня настроение мрачное?

Прапор рассказывает про Черепа. Я интересуюсь: ходили слухи, мол, вы вдвоем собирались однажды Воронина скинуть и натуральный переворот совершить.

- Ерунда… - смеется наш новый командир. – Просто, когда возвращались с поиска генерала Таченко… - легкая тень мелькнула на его лице. – Мы ж задействовали резервы без спросу и ведома для окружения Складов. Ну, а назад шли, кто-то быстренько донес Воронину: там орда «долговцев» недовольных и злых сюда направляется, что делать? Дюже он тогда перепугался, надо полагать. Ведь как ситуация выглядела: Таченко исчез, Крылов у себя на «Агропроме» затих. И вдруг несколько квадов откуда-то нарисовалось на подходе с оружием. Революция, батенька?

Таченко, Таченко… Что ж твоя душа не успокоится, каждому третьему норовит в уста свое имя вложить? Да что уж там, я ведь и сам прошлой ночью тебя вспоминал. Иногда хочется поведать Прапору и снять камень с души. Ай, ладно… Зачем прошлое ворошить? Да и Мюллеру не понравится моя откровенность.

- Да… - подытоживаю я байку Прапора. – С вас, «должничков», станется…

- Чего станется? – возмутился Прапор. – У нас всегда дисциплина на первом месте!

- Ты своим недавним рассказом опроверг этот тезис. И вообще, больше всего про догмы «Долга» содержится в коротеньком сталкерском анекдоте: «Вчера холодно было, пока до лагеря шел. Подсел к «долговцам» у костра погреться». «Ну, и что?». «Что, что… Должен остался!».

От этого каламбура борода растет еще со Второго Взрыва, но Юга слышит его впервые и хмыкает. Мороз тоже дергает краешком губ, пытаясь скрыть это от Прапора.

От гневной и распаленной тирады меня спасает явление Кулака народу. Попили чайку, туда-сюда, я пожелал всем кошмаров, лег на скелетовскую куртку. Просыпаюсь среди ночи: бу-бу-бу…

- Мороз, почему посторонние в расположении? – зло спрашиваю после идентификации.

- Мешаем? – саркастично и с каким-то двояким смыслом интересуется Кулак.

- Очень. Прям жить не даете.

Поворачиваюсь к бубнящим. Кулак спокойно смотрит в огонь и продолжает тихо говорить старику:

- Ваша вера не стоит ничего, когда дело доходит до точки. Я ведь и сам был таким, знаю. Но Монолит показал мне свою силу и красоту…

- Штаны снял, что ли? – зевнул я.

- …вот что Он мне оставил на память о встрече, - Кулак провел пальцем по зажившему радиационному ожогу. – Да будет вам известно, маловерные: лишь немногие достойнейшие избранные могут Его сияние вечное перенести с честью.

- Ну а че… - уважительно вставляю я, разглядывая шрам. – Считай за сифилис…

- Почему вы считаете Зону за благо? – спросил Мороз, облокотившись на бетонный бордюр. – Где же в Ней благо?

- Люди неразумно идут к Монолиту, - пояснил Кулак. – Разве с миром в голове они путь прокладывают? Нет… Вместо хвалебных слов – матерные, вместо цветов и смирения перед мудростью Его – оружие берут для того, чтобы кровь слуг Его проливать.

- Я не хотел ничью кровь проливать… - отрезал Мороз. – Пока Зона в мой дом не пришла и не отобрала все, что я любил и ради чего жил. Нет больше дочки – Зона пришла. Нет больше жены – Зона пришла. И соседа, которого я знал и с которым мы дружили много лет, тоже нет. А почему – сам догадаешься? Это – благо?

- Отрезая одну дорогу от сердца твоего, подарит Он тебе другую, - вздохнул Кулак, но глаза его оставались пустыми и стеклянными. – Ты ведь слышишь Зов, признай?

- Ну и я слышу. И что? – подал сонный голос Прапор из своего темного угла.

О чем они? Какой, блядь, зов? Мороз, впрочем, тоже взирает с удивлением на широкую спину Прапора. Потом возвращает взгляд на нашего гостя и с каким-то странным удовольствием сочно говорит, словно отхлестывает по зарубцеванной физиономии:

- Плевать мне на Зов. Понял? Так и передай.

- Ах так, значит… - протягивает Кулак и склоняет голову набок, пристальней всматриваясь в старика.

- Да, прямо так… Когда я Его услышал – я воспринял это за приглашение, верно. Ты прав. Но не в гости, не в посвящение. За приглашение в битву. До сих пор я стоял в стороне и многое прощал.

- Что поменялось?

Мороз нахмурился:

- Да ничего.

И стрельнул глазками в сторону спящего Юги, бормотнул:

- Иногда нужно пройти до конца ради одного-единственного движения рукой.

Кулак прикрыл веки, посидел, поводя ладонями по скулам. Распахнул свои стекляшки и сухо промолвил:

- Что ж… будь по-твоему…

Факт первый: после этого разговора я перестал размышлять над вариантом обмена Кулака на Сову. И особенно над допросом категории «Б». Уж больно мне не понравились апатичные глазенки старшего «монолитовского» прихвостня – вопрос о целесообразности использования раскаленного шомпола и ножа с плоскогубцами ушел сам собой.

Факт второй: ночью, до того, как я проснулся, Кулак склонял Мороза присоединиться к «Монолиту» добровольно. Старик отреагировал адекватно, но тоже впал в какую-то странную прострацию.

Факт третий: нас не разбудила всегда бесящая утренними разъездами «шишига». Она отстрелялась в небо за стадионом и затихла среди высоток. Что это был за салют, позвольте поинтересоваться?

Факт четвертый: дот, недавно возведенный «монолитовцами», опустел. И все блокпосты. Кулак на связь не выходил. Кит прогулялся к доту, на котором еще и покраска-то не высохла, с непонятной целью поковырялся там, вернулся к нашей трехэтажке, запыхавшись от перебежек.

- Ты чего, морская душа? – озаботился Прапор.

Вместо ответа Кит протянул руку с глиной.

- Че, бабочка улетела? – вспомнил я старый анекдот.

- Ага, блин… - Кит был настроен серьезно. – Смотри, из чего наши соседи себе дот построили.

- Ну, про архитектурный институт им никто, наверное, не рассказывал.

- Дот из глины? – неприятно удивился Юга. – Нас так наебывали, чтобы…

- Э, дятлы! – заорал Мороз с крыши, махая руками. – Отключили! Выжигатель отключили!

Ну охуеть теперь… Прапор быстренько переключился на сталкерскую волну. «Всем, кто меня слышит… Выжигатель отключен! Повторяю: Выжигатель – отключен…».

- Мужики, - предложил вкрадчиво Юга. – Я, конечно, не так хорошо Зону знаю, но вот это все мне сильно не нравится. Может, свалим к чертям собачьим?

- На кой ляд строить дот из глины? – не мог никак понять я.

- Чтобы обмануть, - пояснил Юга. – Ложная мишень, не догоняешь?

Вихрем взлетаем на второй этаж, собираем манатки. Прапор вслух твердит о цикличности, мол, на вилы того, кто утверждает, что в одну и ту же реку дважды войти нельзя.

- Эй, командор… - окликаю его. – Че ты несешь?

- Яйца… - буркнул Мороз, опуская винтовку из верхнего люка. – Держи. Это он о судьбе «Чистого неба» вспомнил, сердешный…

Издалека доносится гул, постепенно наливаясь уверенностью и звучным тембром. Знакомо. Вертушки?

Ну, коли уж заговорили о «Чистом небе», и о том, как группировку заманили в город «монолитовцы»… ладно, допустим. Куда интересней узнать, кому теперь уготована роль жертвы. И кто будет палачом?

- Прапор? – доносится из кармана бывшего «должника». Наш новый командир чертыхается и лезет за рацией.

- Прапор на связи, - сказал беспристрастно. – Кто вызывал?

- Немец, - объявляется рация. – У вас все в порядке? Если да, то покидайте Лиманск в срочном порядке. Направляйтесь до оговоренного пункта назначения и приступайте к выполнению. Я встречу внутри.

- Пиздец… - возмущаюсь я. – Где нам шлындать в скалах, в поисках этой сраной лаборатории?

- Я знаю – где… - отвечает Прапор, будто спрашивал я о чем-то обыденном и неважном.

Уходим из района, петляя вдоль и между аномалиями. Вот где пригодились метки! За Рыжим Лесом нарастает треск, то одиночный, то учащается, словно пульс. Жаркий денек предстоит, чуваки… Мы почти бежим, когда навстречу, подобно раскаленному ветру, летит боевой клич, наверняка ненавидимый Прапором с давних пор:

- Сва-а-абоду всем даром!!!