Д.Т.С
2 часть.
Впрочем, прямо сейчас это неважно.
Важно – то, что хозяин кабинета оказался жёсток, корректен и очень въедлив. Давно закончился рабочий день, но Александр Алексеевич Дымов, судя по всему, не очень–то торопится ехать домой, и мы коптим в его кабинете. Вот уже пятый час он пытает то Алину, то меня, про то, что угораздило кого-то из нас разместить в тексте диссертации и автореферата – угораздило в том смысле, что оно вызвало его интерес.
Да, я писал сам и даю ответы, но у него появляются всё новые и новые вопросы, и меня охватывает смешанное с раздражением удивление: дядя, ладно, я голозадый аспирант с мечтами оставить след в науке и всё такое, и над текстом я работал все эти 3 года, как проклятый, но тебе-то это зачем? Ты же реально всё прочитал! И реально во всё вникаешь, зачем тебе это? Вслух я, конечно, такого не говорю: боюсь, тогда сияющая золотыми горами в размере 7 (семи) тысяч рублей зарплата кандидата наук будет ждать меня гораздо дольше, и не факт, что дождётся вообще. Семь тысяч! За год – это 84000 рублей. Если жить с родителями и как следует экономить... Ладно, чего лукавить: есть и одеваться за их счёт, и не платить коммуналку – то за 20 лет я накоплю на однокомнатную квартиру за полтора миллиона, и в каких–нибудь 45 лет смогу, наконец, начать жить так, как хочется, под крышей дома своего.
Ползёт секундная стрелка. Опускается на город весенний вечер, в кабинете включается свет. Последние полчаса из меня вынимали душу по поводу одной из формул. Дискутировали, рисовали графики, разжевал я ему это место, и, когда уже почувствовал, что понятнее не смогу – он откинулся на спинку своего королевского кресла и без предисловий обратился к Алине по поводу уже её работы.
– Ну что ж, значит, пока отбился! – думаю я, и немного оседаю на далеко не таком удобном стуле для посетителей. Зря я, что ли в эту модель столько времени вбухал, спал – о ней думал, занятие вёл – дам на практике расчёты студентам, а сам мысленно – сразу к ней. На пьянках, под пиво, прутиком на снегу формулы чертил, все друзья ржали. Не зря, значит.
А если работать на полторы ставки, то на однушку можно накопить... Я замечаю, как еле заметно сдвинулась минутная стрелка. За 13... 12! лет. А если взять какую-нибудь панельную, поубитее, хрущёвку, и по прежнему жить и харчеваться у родителей... То это всего 9,5 лет, и мне не будет даже 35! И если повезет, то получится накопить на двушку, и не просто на двушку, а на улучшенку! Это 49,5 квадрата. И если повезет второй раз, и дети родятся одного пола, то в дополнительную комнату получится уместить их обоих. А еще - писать каждый год хотя бы десяток заказных дипломных работ – Я же знаю, так делают! И это будет... Это будет... Да ладно, в любом случае побольше, чем сейчас ассистентских 3300 по десятому разряду ЕТС и 1700 стипендия. У меня подружка, рыжая, - все на месте, курносая - аж слова из башки вылетают, когда вижу ее, вот какая! Я ее очень люблю, но в кафе, поесть шашлыков или суши не звал уже давно. Она надо мной в последнее время смеется почти открыто, говорит, раз ты, Вася, такой умный, что же ты такой бедный...
– А вот здесь у вас, в автореферате... – Все, снова моя очередь. Закрываю поток сознания, мысленно вздыхаю, и от одних вычислений перехожу к другим, но уже вслух.
... Ещё через полтора часа мы выползаем из кабинета. Список доработок понятен, но главное – похоже, нам только что дали «добро», чтобы двигаться дальше к защите. Усталость. Хорошую драку мы сейчас... Выдержали.
А тебя, дядя, я даже зауважал. Ты, похоже, и правда за науку бьёшься, а не просто сидишь в кресле за зарплату.
Но и он теперь, провожая(!) нас, смотрит и держится неуловимо иначе – с большей... симпатией? Сухощавый, поджарый даже, высокий, прямым взглядом – и что–то неуловимо изменилось в том, как он с нами держится. Стало... Теплее.
– А ещё... В его руках появляется синеватая книжечка, от которой, я буквально это чувствую, исходит тоска и скука, как и положено для монографии (а это она и есть). – Мне тут ваши... коллеги прислали для отзыва монографию. Я её посмотрел, но лучше бы я её не открывал. Очень, очень слабо.
– Ну, если это официальный отзыв, то я могу передать...
– Нет, нет, конечно! – Он усмехается. – Это ни к чему. Просто сделаем вид, что я эту... работу не получал. Он пристально смотрит на меня, и я понимаю, в этом есть какое–то послание и для меня, но вникать в умолчания и политесы, которых так много в высшей школе, прямо сейчас я не могу – настолько устал и вымотан.
Я обещаю себе подумать об этом позже, в пыльном и вечно холодном номере служебной гостиницы, с выцветшим линолеумом и засохшими трупиками тараканов на полу.
Последняя мысль, с которой я провалился в сон под тонким колючим одеялом, была: «а у нас, оказывается, сильно переоценивают Х и Y – здесь их макулатура никого не впечатлила...».