День 6 - Дверь не туда⁠⁠

Школьный коридор казался дорогой куда-то в глубины ада и Ане совсем не хотелось по ней идти. Особенно сегодня. Но надо! Надо, и все тут.

Когда же это все закончится, - беззвучно простонала Аня, глядя в потолок.

Ну ответ в принципе она знала. Еще два года мариноваться в этой шараге и все.

Она свободна.

Еще бы пережить эти два года и не сойти с ума.

Громова! - сухой, дребезжащий голос бестактно вырвал ее из коматозного состояния. - Почему не на уроке?

Ольга Михайловна, чтоб ее демоны со Стеклянной фермы сожрали. Высокая, как сухая осина, со злым и острым взглядом, и с извечным выражением лица, которое бы лучше подошло соленой селедке.

- Я...я… - запнулась Аня, внимательно рассматривая свои ботинки. - Я в туалет вышла.

- С рюкзаком? Кому ты лапшу на уши вешаешь, Громова.

Черт! БЛЯТЬ!!! Рюкзак на плече спалил всю контору. ДА ПОШЛА ТЫ В ЖОПУ, ОЛЬГА МИХАЙЛОВНА!!!

- Я...я..я проспала, - замялась Аня, старательно пережевывая нижнюю губу.

- Да неужели?! - Ольга Михайловна обошла ее сбоку и встала перед Аней, словно надзиратель в тюрьме (в адской тюрьме!). - Будь твоя воля, ты бы наверное все бы на свете проспала.

- Извините, - Аня вжала голову в плечи.

- Марш в класс! - рявкнула Ольга Михайловна, и Аня сайгаком рванула по коридору, чувствуя как пристальный взгляд завуча сверлит ее меж лопаток.

Она пробежала по коридору и застыла перед дверью в свой класс.

Как же не хочется заходить. Как не хочется видеть эти блятские рожи училки и однокласнников. Хочется просто исчезнуть прямо здесь, раствориться фиолетовой дымкой, что струится из грибниц призрачных вешенок, которые растут на местах, где пролилась невинная кровь. Ну или где помочился человек, только что потерявший всю свою семью. Просто...не спрашивайте, ладно?

Как же ей не хочется заходить.

Аня стоит перед дверью в 115 кабинет, слышит приглушенный голос училки и ее потряхивает.

Жопа, жопа, жопа...не хочу, не хочу, не хочу.

Людмила Юрьевна или как ее звала про себя Аня, Людка-Сучка, точно будет долго отчитывать ее за опоздание. Каждый раз стоит ей задержаться даже на пять минуточек, эта старая кошелка ставит Аню перед всем классом и долго и красочно описывает всем ее никчемность. А весь класс (который, кстати, Аня ненавидит) в это время заливисто ржет над ней.

Круто, здорово...не хочу, не хочу, НЕ ХОЧУ!!!!

И еще Людмила Юрьевна точно напомнит о вчерашнем ее позоре и снова вызовет к доске.

НУ НЕ ПОМНИЛА Я ТЕОРЕМУ ПИФАГОРА, НУ ПРОСТИТЕ! Квадрат чего-то это сумма каких-то квадратов, какая-то гипотенуза и катеты (что где она не помнила). Незачем было превращать этот эпизод в настоящую кавалькаду остроумных замечаний о том какая Аня тупорылая овца. И все это под аккомпанемент из хрюкающих от смеха одноклассников. КАК ОНА ИХ НЕНАВИДИТ!

(И больше всего ненавидит себя. За то, что стояла и молча глотала все ее оскорбления, смотрела в пол пока ее щеки становились пунцовыми. А еще за то, что не выдержала и убежала в туалет плакать)

Не хочу, не хочу, не хочу...Аня уже тихо шептала это себе под нос.

Но выбора нет.

Она взялась за ручку двери, стиснула зубы и зашла внутрь класса.

Двадцать шесть пар глаз (а, точно, Капусткина же болеет...тогда двадцать пять) посмотрели на Аню с равнодушием и пренебрежением. Людмила Юрьевна, записывающая на доску примеры, посмотрела на свою непутевую ученицу и коротко хмыкнула.

- Доброе утро, Громова, - сказала она, скрещивая руки на груди.

- Извините, можно зайти? - выпалила заготовленную фразу Аня, стараясь не смотреть в глаза училке, словно она была диким зверем, который мог воспринять это как угрозу и кинуться на нее. Ну...это было похоже на правду.

- Да, зашла уж, - закатила глаза Людка-Сучка. - Голову дома не забыла?

Аня как полная дура посмотрела по сторонам, будто пытаясь понять есть у нее на плечах голова или нет.

- Нет.

- Ну садись тогда быстрее, - она вернулась к записям на доске.

И никаких подъебов. Вот это удача! Аня не стала задумываться чем же она заслужила такое отношение и рванула поскорее на свое место.

Она приземлилась за свою парту (эх, Капусткина, спасибо что даешь посидеть одной), быстро раскрыла рюкзак, достала пенал (с Саске) и тетрадку (с Дином и Сэмом). Никто из одноклассников не начал втихую подначивать ее или обзывать, что тоже было удивительно.

- Итак, - сказала Людмила Юрьевна, поворачиваясь к классу. - Отрывайте листочки, открывайте свои рты, и записывайте все примеры. Сейчас проведем небольшую самостоятельную работу.

Класс заполнил треск вырываемых из тетрадок страниц.

- Всмысле “открывайте рты”? - тихо усмехнулась Аня, оглядываясь на своих соседей и пытаясь понять не показалось ли ей одной.

- Всмысле “начинаем писать”, - раздраженно откликнулся Боря, паренек сидящий справа от Ани.

А потом очень широко открыл рот.

Меж раскрытых зубов внезапно появилась гибкая и безволосая трехпалая рука. Она начала слепо шарить по парте, но затем все же нащупала ручку и судорожно вцепилась в нее.

И начала резво строчить в тетрадку Бори.

Все остальные Анины одноклассники также распахнули свои пасти, дав дорогу странной трехпалой культе. Внутри их вылупленных глаз начал клубиться туман.

Ебутся ежики! И как Аня сразу не заметила? Видимо слишком волновалось, заходя в класс, чтобы хотя бы оглядеться вокруг. Дура!

Весь мир вокруг был неправильным и размытым, словно утонувший в легком расфокусе. Цвета были блеклыми, с пурпурным отсветом, словно все вокруг было поражено неведомой яркой плесенью (может так оно и было). И - конечно - главный признак.

Зеркало, висящее позади среднего ряда, мерцало и переливалось, словно это была расплавленная ртуть. Или чья-то кожа.

Зеркальное измерение, изнанка нашего мира, его искаженное отражение. Точнее, одно из отражений - этих зеркальных измерений тысячи и в каждом творится какая-то хрень.

И как, блять, Аня в него умудрилась попасть? Неужели она настолько не хотела заходить к класс, что ее мизерные ведьминские способности все-таки заработали?

- Громова? Какие-то проблемы?! - Аню вырвал из задумчивости резкий окрик Людмилы Юрьевны. Взгляд учительницы буквально придавил ее к парте.

-Нет. нет.

- Я же сказала, открываем рот и пишем! Ушами не хлопай тут, - скрежетала зубами Людка-Сучка и в ее глазах сверкнул демонический огонек. - Я за тобой слежу, не забывай.

- Ладно, ладно, - сказала Аня, послушно распахивая рот.

Вот и славно, - криво ухмыльнулась училка и отвернулась к доске. Аня тут же закрыла рот и спряталась за открытую тетрадку, поставив ее перед собой как щит. Правда вряд ли ей здесь поможет щит из бумаги.

Что-то подсказывало Ане, что стоит ей попробовать выбежать из класса и Людмила Юрьевна бросится на нее. И тут уж одними оскорблениями и нотациями не обойдешься. Нужно как-то отвлечь ее, нужно что-то придумать, нужно…

...подмога.

Аня снова повернулась к Боре.

- Борь, слышь, Борь! - громким шепотом сказала она, махая руками перед его носом.

Парень вздрогнул и слепо уставился на нее. Рука, вылезшая из его рта, на секунду оторвалась от записей.

- Чео ибе? - не смыкая рта, промычал он.

- А зачем тебе эта рука во рту? - наивно хлопая глазами, бесхитростно спросила Аня. - Я вот например поняла, что просто руками удобнее. Зацени.

Она схватила ручку, написала в тетрадке одну короткую фразу и показала однокласснику. В тетрадке было записано: “Так правда намного удобнее”.

Боря удивленно посмотрел на нее.

Аня усиленно закивала.

- Правда, правда, смотри, - она начала строчить в тетради какую-то чепуху вроде “Людка-Сучка, Людка-Сучка”. - Супер-удобнее!

Трехпалая рука Бори неуверенно положила на парту ручку и скрылась в глубине его глотки. Боря закрыл рот, осторожно взял ручку в правую руку и начал писать. Стоило ему вывести первую каракулю, как он восторженно вскрикнул.

- Правда удобнее! - на Борю оглянулся весь класс.

- Вот видишь, это же… - откликнулась Аня, но в эту же секунду ее прервал раздирающий голову крик.

- ГРОМОВА-А-А!!!

Аня икнула от страха.

Людмила Юрьевна стояла у доски и смотрела на нее глазами, налившимися кроваво-красным. Сразу было понятно, что еще немного и она кинется на свою ученицу, чтобы разбить ее тупую головенку об угол парты.

- Действительно удобнее!

- И правда!

- Зачем мы так мучались!?

- Почему мы сразу так не делали?

- Намного удобнее! - удивленные восклицания начали доносится со всех рядов.

- ГРОМОВА, ТЫ ЧТО НАТВОРИЛА! - училка раскрыла свою пасть, обнажив шесть рядов длинных и острых как бритва клыков. - Я СОЖРУ ТВОЕ СЕРДЦЕ, ТЫ МЕЛКАЯ ПОГАНЬ!

Ну это уже перебор!

- Это она вас заставляла так писать! - внезапно даже для самой себя закричала Аня, подскакивая на стуле и тыкая пальцем в Людмилу Юрьевну. - Она, она виновата во всем!

- ЧТО ТЫ… - начала было грохотать училка, но Аня не дала ей закончить.

Она издевалась над вами! Она виновата!!! - она задумалась на пару мгновений….и сделала то, на что в реальном мире у нее бы никогда не хватило духа. - Смерть ей!

- СМЕЕЕЕЕРТЬ!!! - одноклассники с озверевшей готовностью подхватили ее крик.

КАК ТЫ СМЕЕЕШЬ… - Людмила Юрьевна рванула было вперед, щелкая зубами, но на ней тут же повис десяток учеников. Они висли на ней, нещадно колотя училку, а руки, появившиеся из ртов, вцепились в ее горло и лицо. - НЕЕЕЕЕЕЕТ…

Она споткнулась и рухнула вниз, прижатая к полу грудой тел. Одноклассники Ани, скандирующие “смерть, смерть, смерть!!!”, продолжали колотить ее и рвать на ней одежду, пока не полетели первые кровавые ошметки. Людмила Юрьевна завыла, но сделать ничего уже не могла.

Это шанс!

Аня сгребла тетрадку и пенал в рюкзак, подхватила его и рванула к входной двери, обходя кровавую вакханалию по широкой дуге.

У двери она остановилась и оглянулась в последний раз.

- Так тебе и надо, Людка-Сучка, - прошипела она и сплюнула на пол.

Боря, заметив убегающую Аню, прекратил на секунду линчевание и помахал ей трехпалой рукой. Эта рука сжимала что-то похожее на сизое легкое.

Аня резко схватилась за ручку и сделала шаг…

- Громова, - поприветствовала вывалившуюся в класс ученицу Людмила Юрьевна. - Снова опаздываем?

Аня огляделась

Все нормально.

Обычный мир. Обычная доска, парты, одноклассники и вполне обычная мерзотная Людка-Сучка.

- Изв… - начала было Аня, но споткнулась на полуслове и улыбнулась. - Да. Опаздываю. А что, что-то не нравится?

“...сучка” добавила Аня. Конечно же не вслух, а про себя.

- Что, что, прости?! - опешила Людмила Юрьевна.

Аня перехватила взгляд своего соседушки справа - Бори. Он, открыв рот, наблюдал за своей борзой одноклассницей. Она не удержалась и озорно подмигнула ему.

Можно было что угодно говорить о ее одноклассниках, но чего у них было не отнять - из их ртов не лезла всякая трехпалая фигня.

Это уж точно.