Часть 2. Очередь к счастью⁠⁠

Ссылка на первую часть.

Планировал писать про растущие очереди. Конечно, я и про них, и про талоны, и про лайфхаки напишу. А пока, вне очереди, приятные воспоминания про очереди (простите за каламбур). Три коротенькие новеллы.

Новелла первая. Желтая бочка с квасом

Свердловск в мае - это особое состояние. Еще вчера по дорогам хлюпала грязь, а сегодня рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучики на весь город, и асфальт впервые, более, чем за полгода стал сухим и теплым.

Наконец-то в овощном магазине появились первые в этом году огурцы. Пупырчатые, пахнущие дальним югом.

Но основную радость приходилось ещё подождать. Главным признаком победы весны были жёлтые квасные бочки. Однажды утром возле гастронома, на тротуаре, появлялась она. Жёлтая бочка. Выпятив круглые бока на солнце, она манила к себе. Первый квас в этом году.

- На, - мама выдала мне алюминиевый трехлитровый бидончик и две монеты по двадцать копеек. - Смотри, не расплещи.

Я нёсся, боясь, что кваса может и не хватить. Очередь была небольшая - несколько человек с такими же бидонами и с трехлитровыми банками. Продавщица в промокшем халате ловко управлялась с краном: раз-два-три, немного отстоялась пена, долив - трехлитровка готова.

Наконец подошла моя очередь. Я протянул бидон и свои двадцатчики. Три литра - ровно 36 копеек. А на сдачу - стакан за три копейки. И ещё копейка осталась.

Продавщица налила полный граненый стакан (позднее появились маленькие стеклянные кружки на 250 граммов) до ободка.

Я отхлебнул. Это был не квас. Это был эликсир. Холодный, бодрящий, чуть горьковатый, с ярким хлебным духом. Каникулы через две недели. Школа была уже где-то на другой планете.

Стою рядом с бочкой, пью квас, радуюсь весенней погоде и скорым каникулам. Счастье и безмятежность. Но квас заканчивается, отдаю стакан продавцу, а радость не заканчивается, ведь дома ждет первая в этом году окрошка!

Счастье не купишь за 40 копеек? Купишь. Еще и сдачу дадут.

Новелла вторая. Орск, плюс сорок, бублик и молоко

Орск по сравнению со Свердловском - это просто другой мир. Летом там асфальт плавится, и воздух стоит плотный, как кисель. После свердловской прохлады это казалось раем для меня. Бабушка с дедушкой держали сад, и мое утро начиналось с работы на огороде. Но после обеда я был свободен.

Во дворе были качели и карусели. В соседнем дворе - корт. За домом - железные гаражи с двускатными крышами Мы носились до потери пульса. Потом, когда легкие начинали плавиться, бежали в ближайшую булочную на проспект Ленина (кстати, был там пару лет назад, булочная ещё на месте).

На лотках лежали бублики, без пакетов, просто навалом. С маком и без мака. По пять копеек штука. Мы брали по бублику, стояли в очередь, платили по пятачку и бежали через дорогу в молочный. Никто не мыл руки. Зачем?

Дальше - через дорогу. Молочный магазин. Там, на полу около продавщицы, стояла огромная алюминиевая кастрюля с молоком по цене 24 копейки за литр (меня это сначала поражало, ведь в Свердловске оно стоило 28 копеек, потом привык). А на ее стенке висели три черпака на длинных ручках: литр, поллитра, и маленький - на стакан.

Очередь с банками и бидонами. Увидев нас - потных, чумазых, восторженных обычно говорили: «Пропустите пацанов, им горло промочить». И мы проходили к прилавку без очереди.

- Стаканчик? - кивала продавщица, уже зная ответ.

- Стаканчик.

Шесть копеек.

Продавщица ополаскивала стаканы из крутилки с холодной водой - споласкивала, а не мыла. Черпак нырял в кастрюлю, молоко переливалось в толстый гранёный стакан

Молоко было жирное, прохладное, вкусное. Мы пили это молоко большими глотками, закусывая маковым бубликом. И бежали дальше, купив мгновения счастья всего за 11 копеек.

Ни у кого не было расстройства. Иммунитет советского пацана был непробиваемым.

Новелла третья. Аттракцион невиданной щедрости

Это случилось в ещё теплые дни сентября на большой перемене после третьего урока. Мы занимались кто чем, как в класс прибежал кто-то из одноклассников. Глаза его были размером с блюдца.

- Там! - выдохнул он. - У молочного! Мороженое! «Молочное»! В стаканчике! Но!

Он сделал паузу, артист.

- Продавщица молодая совсем, считать не умеет. Она с рубля за двадцать две копейки дает сдачу - восемьдесят восемь!

Класс замер. Математика была простой: двадцать две плюс восемьдесят восемь - сто десять. Она переплачивала десять копеек. За каждое мороженое. В те времена это были огромные деньги.

Рубли нашлись не у всех. В советском детском кармане рубль это была огромная сумма. Мы рванули в магазин, благо недалеко – одна пятиэтажка.

У лотка толпилось уже человек двадцать. Молодая девочка в белом халатике продавала мороженое в вафельных стаканчиках прямо из картонных коробок. У нее не было кассы, отсутствовали счёты (про калькуляторы тогда даже не мечтали), только тарелочка с мелочью. Кто-то давал деньги «без сдачи», но мы то знали секрет. Покупали две мороженки, она брала рубль, давала мороженое, давала 88 копеек сдачи. Мы покупали три мороженки и давали ей рубль. И получали 77 копеек. Жаль, а может и хорошо, что рубли быстро закончились. А мелочь она считала правильно.

В тот день мороженое в школе ели все. В коридорах пахло ванилью, учителя недоуменно пожимали плечами - откуда у детей столько мороженого, что за повальная страсть к мороженому? А вышло, что в каждой покупке одна мороженка получалась почти даром. Это был аттракцион невиданной щедрости, подарок судьбы, сбой в системе, который мы восприняли как праздник.

Аттракцион невиданной щедрости кончился так же внезапно, как и начался. И больше до окончания школы ни разу не повторился. Но мы помнили, как однажды осенью молочное мороженое стало общедоступным, и нам даже доплачивали за то, чтобы мы его ели.

И мы узнали: мир иногда даёт тебе восемьдесят восемь копеек сдачи, когда ты ждёшь семьдесят восемь. Нужно просто успеть подставить руку.