Бип-бип из будущего
Стодвадцатилетие запуска первого орбитального спутника планировалось отметить с большим шиком. На Марсе полным ходом шло обустройство жилых модулей для постоянных поселенцев и очередное напоминание о том, кто вообще-то дал старт космической эре человечества, было совсем не лишним. Реклама, пиар… воспитание поколений.
Артемий Буров, назначенный ответственным за мероприятие, нервно ковырнул пальцем линзу дополненной реальности, проморгался и в который раз промокнул салфеткой выступивший на лбу пот. До запуска – два часа, а госзаказчику в последний момент не понравился испускаемый прибором звук. «Слишком мелодичный, – говорит. – Не аутентичный. А нужен как бы аналоговый. Ну, вы поняли! Срочно предпримите какие-то меры!»
И нет, чтобы хоть за пару дней приехать с этой дурацкой проверкой! А теперь – куда деваться? Артемий снова потёр раздраженный глаз и вызвал к себе Геннадия: опытного инженера, мастера на все руки и большого специалиста по части «срочно сделайте с этим что-нибудь».
Тот выслушал начальника, покряхтел и заметил:
– Ну помилуйте, Артемий Брониславович! Тот, первый, спутник бип-бипал на радиочастотах 20,005 и 40,002 мегагерц. У нас такую древность и не распознает уже никто, кроме нескольких десятков ретро-любителей. А услышать-то должны все!
– Гена, ну спасай, а? Заказчик хочет натурализма. Продублируй ты этот сигнал, что ли! Пусть нормальные люди слушают нормальный звук, а этот… – Буров пару секунд подбирал цензурное слово, – этот тираннозавр пусть ловит допотопную волну и радуется. Ну станет спутник на килограммчик потяжелее… сейчас ведь это не принципиально, а, Ген?
– Да сделаю я, сделаю, – буркнул мастер. – Не волнуйтесь так, а то эмо-интерфейс засбоит, придётся к мозгоправу идти.
Артемий вздохнул и снова утёр пот. Со всей этой подготовкой к празднику в его электронном ежедневнике появились уже целых четыре отметки о необходимости визита к спецу по нервным расстройствам, и две из них, неоднократно отложенные, уже настырно моргали красным.
***
Пообещать-то Геннадий пообещал, но сходу, нахрапом, решить проблему не удалось. Для примитивных радиоизлучателей, точно таких, как в древнем прототипе, в новом спутнике места не оставалось: после шоу с запуском его планировали использовать в работе, так что вся внутренность блестящего шара плотно была нашпигована высокотехнологичной электроникой. Допотопный «бип-бип» туда ну вот совсем никак не влезал.
Инженер повздыхал печально и по локоть залез в любимую, но небезопасную, бережно припрятанную за блоком погодного модулятора, картонную коробку с надписью «экспериментальное». Порылся там, выкопал пару крохотных прозрачных цилиндриков, заполненных загадочно переливающейся субстанцией, и, пробурчав: «пожалуй, это подойдёт» приступил к сложной процедуре приколхоживания и присобачивания.
В срок он уложился. «Бип-бип» получился, что надо. Звучал так, что у привычных к нормальным современным технологиям операторов уши пытались свернуться в трубочку прямо вокруг наушников-имплантатов. Руководитель неуставно тискал Геннадия за щёки, приговаривая «у-ти светоч наш гениальный!» и обещал премию.
Запуск прошёл без сучка, без задоринки. Спутник гладенько пошел по орбите, испуская сигнал: многотональный, мелодичный – для адекватных людей, имеющих приборы, способные его распознать, и уныло-плоский, «правильный» – для высокого начальства. Все были безмерно довольны.
И вдруг спутник исчез: с радаров, с орбиты. Вообще! Забрав с собой распрекрасный сигнал, надежду на премию и пигмент с нескольких волосинок из таких мест, о которых не принято говорить в приличном обществе.
– Потеря связи, – растерянно отчитался оператор. – Потеря визуального контакта.
– Я вижу, – холодно констатировал Артемий Брониславович и, обернувшись к Геннадию, коротко, но крайне выразительно вопросил: – Где?!
– Н-ну, – замялся мастер на все руки. – Чисто гипотетически… гипер-конденсатор мог среагировать на всплеск солнечной активности… сами понимаете, толковую изоляцию некогда было делать…
– И? – столь же лаконично поинтересовался Буров, надвигаясь на Гену как снежная лавина.
– Ы-ы, – содержательно ответствовал инженер, мысленно прикинув возможные варианты.
***
Сергей Павлович Королёв нервно сжимал и разжимал кулаки. Запуск ПС-1 прошел успешно, спутник уже отделился от ракеты и передавал сигналы. В качественной работе своего детища учёный не сомневался, но всё ж таки – космос, неизведанная доселе территория… мало ли что?
Неожиданно оператор доложил:
– Обнаружен посторонний объект на небольшом удалении от нашего спутника.
Всё на пусковом полигоне Тюра-Там, который лишь через много лет станет известен во всём мире как Байконур, замерло. Даже невесть как пробравшаяся в командный центр муха, кажется, неподвижно зависла в воздухе.
– Какой объект? – очень тихо спросил Королев, судорожно размышляя: американцев они сейчас засекли или марсиан. И какой из этих двух вариантов окажется хуже.
В динамиках раздался непонятный шум. Потом продвинутый незнакомый объект автоматически откалибровался по каналу связи, и ошарашенная группа учёных услышала:
– Геннадий, … тебя в …, какой к … всплеск солнечной активности? Где, …, … спутник?
– Как будто бы наши, – неуверенно пробормотал оператор, стягивая наушники, и робко улыбнулся.
– Ну-ка, дай связь, – Королёв склонился над пультом. – Приём, говорит центр полётов Тюра-Там. Вы создаёте помехи испытаниям первого орбитального спутника. Назовитесь!
– Тюра-Там? Испытания первого спутника? Ой бли-ин! – на черно-белых мониторах ЦУПа 1957 года появилось идущее помехами, но вполне отчётливое изображение перепуганного Геннадия на фоне объёмного голографического изображения Земли в реальном времени. В кадр вплыла раздосадованная потная рожа Бурова. Операторы, как один, вздрогнули.
– Назовитесь, пожалуйста, – уже спокойнее повторил Королёв. Он, как учёный широких взглядов, кажется, уже начинал понимать, что происходит.
– Мы – ваши благодарные потомки! – нашёлся Геннадий, ухватив начальника под локоть и с широкой парадной улыбкой вытянулся перед камерой по струнке, – отмечаем юбилей вашего запуска!
– Юбилей? – удивился Королев. – Сколько же лет прошло?
– Ровно сто двадцать! – отрапортовал Геннадий, крепко удерживая вырывающегося и сердито пыхтящего руководителя.
– И как там у вас дела, у потомков? – создатель ПС-1 безуспешно попытался заглянуть за спины своих коллег из будущего.
– Всё отлично! – с энтузиазмом заявил Геннадий. – Только мы к вам ненадолго. Мы специально прислали эту копию, чтобы… чтобы синхронизировать сигналы! Для истории! Вот. От всей души вас благодарим, поздравляем с запуском и спешим откланяться. Чтобы случайно ничего не изменить в прошлом.
Сотрудники Тюра-Там в едином порыве повскакали со своих мест, заулыбались, принялись пожимать друг другу руки. Кто посмелее – даже уважительно хлопали Королёва по плечу.
– Ну… – Королёв степенно кивнул. Ситуация, конечно, нештатная, но чего уж теперь. – Спасибо за поздравления, потомки! Вы уж не подкачайте там!
– Сделаем всё возможное, чтобы не ударить в грязь лицом! – пообещал инженер, быстро набирая на коммуникаторе команду на передачу беглому спутнику импульса обратной полярности.
На радарах 1957 года снова остался только один объект. Тот самый, первый. Настоящий. Королев помолчал, улыбнулся своим мыслям.
– Сергей Павлович, – тихо спросил один из операторов. – А как нам это зафиксировать?
– Никак, – строго сказал Королёв. – Никак и никому. Просто знайте, что сегодня вот это всё – точно не зря!
***
В бесконечном космическом эфире, где-то между 1957 и 2077 годами, всё ещё эхом звучало тихое упрямое:
– Бип… бип… бип…
