Арбуз
Игорь шёл по улице и не чувствовал ног.
Тридцать лет. Тридцать лет он строил эту жизнь, выкладывал кирпичик за кирпичиком, отказывал себе, вставал ночами к больным детям, продал родительскую дачу, когда жена слегла с воспалением лёгких. Работал на износ, чтобы они ни в чём не нуждались. А теперь Валька собрала чемодан и ушла к "любви всей своей жизни", которую встретила на курсах английского.
-Валя, как так-то...Ты английский решила выучить, чтобы мы с тобой заграницу поехали отдыхать...Вдвоем...
-Ты пойми, Игорь... Мы никогда не были по-настоящему близки. Я просто боялась тебе сказать. Я шла по инерции. А теперь я наконец живу.
И дети... Самое обидное, дети поддержали. Дочь Настя, вечно попадавшая в передряги, пока он таскал её из больниц и вытряхивал из заброшенных строек, сказала без сомнений...
- Пап, ну нельзя же держать человека в клетке. Мама имеет право на счастье.
Сын Денис, которого Игорь вытаскивал из дурной компании, платил за адвоката, закрывал глаза на его шалости, пожал плечами...
- Ну, она не твой человек, пап. Так бывает.
Не его человек. Тридцать лет понадобилось ей, чтобы это понять. Он отказался от повышения, от командировок, от всего, чтобы быть рядом. Чтобы носить её на руках, когда она болела. Чтобы бегать по ночам в аптеку по вечным приступам аллергии. То кот прошел, то полынь цветет... Чтобы сидеть с внуками, пока она отдыхает.
А теперь -"не её человек". Такое отчаянное одиночество накатило на него...
Игорь свернул к дому, мимо арбузной палатки. Там, как всегда, сидел Ахмед, приезжий торговец, которого он знал лет десять. Тот посмотрел на него, покачал головой.
- Брат, ты чего совсем не улыбаешься? Аж душа моя плачет, глядя на тебя.
- Да, Ахмед... Жизнь - это не сладость каждый день.
- Как нет сладости? Держи-ка!
Ахмед выбрал самый большой арбуз, хлопнул по нему ладонью, довольно кивнул.
-Спелый! И не надо денег, а то обижусь!
Игорь попытался отказаться, говорил, что не нужно, но Ахмед уже сунул ему арбуз в руки, подмигнул...
-Придёшь завтра и расскажешь, какой он вкусный. Договорились? А если не скажешь, значит невкусный был....
Игорь побрёл домой. В пустую квартиру. Туда, где вместо Валькиной суеты, вместо запаха её духов и её вездесущего порядка, теперь стояла только тишина.
Он оставил арбуз в прихожей, прошёл на кухню. В ящике, где Валька хранила лекарства, лежала коробочка с антидепрессантами. Она оставила их, уходя. Или забыла. Или не захотела брать с собой, потому что "теперь она наконец счастлива".
Игорь высыпал таблетки на ладонь. Горсть. Белые, маленькие, безобидные на вид.
Он стоял и смотрел на них. Тридцать лет. Столько всего выдержал. А сейчас... зачем? Дети приезжают к Вальке каждый вечер, потом зачем-то звонят ему и хвалят её нового мужа -"Он такой прекрасный повар!", "У них так уютно!". А Игорь сидит один, и никто его не навестит...
Он уже поднёс ладонь ко рту, когда взгляд упал на арбуз в прихожей. Огромный, полосатый, он лежал на полу и как будто смотрел на Игоря с укором.
- Вот ведь... Пока меня найдут, неделя пройдёт. Испортится ведь. Да и Ахмед будет ждать завтра...
Он ссыпал таблетки обратно в пузырёк, закрыл крышку и пошёл резать арбуз. Взял нож, приставил к зелёной корке. И в тот же миг арбуз с хрустом развалился на две части сам. Мякоть была красная, сладкая, с чёрными семечками, как в детстве, когда они жили в деревне у бабушки.
Игорь отрезал ломоть, потом ещё один. Жевал, глотал, не чувствуя вкуса. Но внутри что-то потихоньку успокаивалось. Арбузная мякоть была сахаристой и прохладной, и её было так много, что он не мог остановиться. Когда он доел почти половину, сердце уже не выло, а лишь ныло глухо, привычно, как старая рана, которая уже не болит, но иногда напоминает.
Он решил проветриться....Надо было уехать из этой квартиры, где каждый угол кричал о Вальке, о дружной семье... И он поехал туда, где когда-то давно было тихо и светло на его душе...
Он вышел, сел в машину, поехал к посадкам, в рощу, где они когда-то гуляли с Валькой молодыми. Дорога была пустая, темень стояла. Игорь смотрел на фары, и снова к горлу подкатывал комок. Снова захотелось выть.
А потом ему приспичило. Так сильно, что глаза на лоб полезли. Все печали ушли на второй план. Он остановил машину на обочине, вышел, отошёл в кусты, чтобы скрыться от редких проезжающих машин. Сделал шаг, второй...
Крутой склон ушёл из-под ног. Он покатился кубарем, перемазался в грязи и листьях, чертыхнулся, кое-как остановился, встал на четвереньки. Зажёг фонарь на телефоне, огляделся. Кусты, сухие ветки, банка из-под пива, мусор какой-то
И вдруг - скелет.
Нет, не скелет. Собака. Чёрная, худая до невозможности, каждая рёбрышко выпирало, шерсть свалялась колтунами, глаза огромные, голодные, смотрят на Игоря со страхом и тупой, покорной надеждой. Она стояла на полусогнутых лапах, дрожала вся, а длинная верёвка обвивала ствол старой берёзы.
Игорь подошёл ближе. Собака не рычала, не скалилась. Она просто смотрела, как он приближается. И когда он перерезал верёвку, она не побежала -так и осталась стоять на месте, лишь ткнулась носом в его ботинок.
- Это же надо.. Какой отморозок так сделал...
Он поднял собаку на руки. Та весила не больше мешка картошки, кости торчали острыми углами. Она не сопротивлялась, только вздрагивала, когда он нёс её к машине. По пути наступил в лужу - видимо тут пёс и пил...
Игорь посадил собаку на заднее сиденье, сам сел за руль. Ехал медленно, боясь, что она свалится на повороте... А она лежала, временами поднимая голову, видимо убеждаясь, что она не в лесу, не привязана...
Дома он разогрел бульон, налил в блюдце, поставил перед ней. Собака не знала, что делать. Игорь взял ложку, стал аккуратно наливать ей в пасть. Она облизывала ложку, которую он держал, робко хватала кусочки мяса, а когда он купил в круглосуточном мягкий корм - съела всё, и даже вылизала тарелку.
Игорь сидел напротив, смотрел, как она ест. Худую, со свалявшейся шерстью, дрожащую. Она была такой же потерянной, как он сам. Только она не могла, не знала как спасти себя. А он мог и знал.
Она уснула на кухонном диванчике, свернувшись в маленький чёрный клубок. Игорь укрыл её старой курткой, погладил по голове. Она не проснулась, только вздохнула во сне и зашевелила лапами, будто кого-то догоняла.
Игорь стоял над ней, и внутри у него разливалось тепло. Простое, человеческое. Кто-то нуждался в нём. Кто-то верил, что он спасёт. Кто-то уже не мог без него. И вдруг ему пришло озарение - а ведь он всегда хотел завести собаку!
Слёзы, которые душили его весь вечер, пришли, но не горькие облегчённые. Он вытер их рукавом и улыбнулся.
Он погладил её спящую, уже не дрожащую.
- Ну что. Будем жить. Осталось только имя тебе придумать.