* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ * ПРЕДИСЛОВИЕ ЗАРАТУСТРЫ, глава 7,8
Тем временем наступил вечер, и базарная площадь скрылась
во мраке; тогда рассеялся и народ, ибо устают даже любопытство
и страх. Но Заратустра продолжал сидеть на земле возле мертвого
и был погружен в свои мысли: так забыл он о времени. Наконец
наступила ночь, и холодный ветер подул на одинокого. Тогда
поднялся Заратустра и сказал в сердце своем:
"Поистине, прекрасный улов был сегодня у Заратустры. Он не
поймал человека, зато труп поймал он.
Жутко человеческое существование и к тому же всегда лишено
смысла: скоморох может стать уделом его.
Я хочу учить людей смыслу их бытия: этот смысл есть
сверхчеловек, молния из темной тучи, называемой человеком.
Но я еще далек от них, и моя мысль не говорит их мыслям.
Для людей я еще середина между безумцем и трупом.
Темна ночь, темны пути Заратустры. Идем, холодный,
недвижный товарищ! Я несу тебя туда, где я похороню тебя своими
руками".
Сказав это в сердце своем, Заратустра взял труп себе на
спину и пустился в путь. Но не успел он пройти и ста шагов, как
человек подкрался к нему и стал шептать ему на ухо -- и
гляди-ка, тот, кто говорил, был скоморох с башни. "Уходи из
этого города, о Заратустра, -- говорил он, -- слишком многие
ненавидят тебя здесь. Ненавидят тебя добрые и праведные, и они
зовут тебя своим врагом и ненавистником; ненавидят тебя
правоверные, и они зовут тебя опасным для толпы. Счастье твое,
что смеялись над тобою: и поистине, ты говорил, как скоморох.
Счастье твое, что ты пристал к мертвой собаке; унизившись так,
ты спас себя на сегодня. Но уходи прочь из этого города -- или
завтра я перепрыгну через тебя, живой через мертвого". И сказав
это, человек исчез; а Заратустра продолжал свой путь по темным
улицам.
У ворот города повстречались ему могильщики; они факелом
посветили ему в лицо, узнали Заратустру и много издевались над
ним: "Заратустра уносит с собой мертвую собаку: браво,
Заратустра обратился в могильщика! Ибо наши руки слишком чисты
для этой поживы. Не хочет ли Заратустра украсть у черта его
кусок? Ну, так и быть! Желаем хорошо поужинать! Если только
черт не более ловкий вор, чем Заратустра! -- Он украдет их
обоих, он сожрет их обоих!" И они смеялись и шушукались между
собой.
Заратустра не сказал на это ни слова и шел своей дорогой.
Он шел два часа по лесам и болотам и очень часто слышал
голодный вой волков; наконец и на него напал голод. Он
остановился перед уединенным домом, в котором горел свет.
"Голод нападает на меня, как разбойник, -- сказал
Заратустра. -- В лесах и болотах нападает на меня голод мой и в
глубокую ночь.
Удивительные капризы у моего голода. Часто наступает он у
меня только после обеда, и сегодня целый день я не чувствовал
его; где же замешкался он?"
И с этими слонами Заратустра постучался в дверь дома.
Появился старик; он нес фонарь и спросил: "Кто идет ко мне и
нарушает мой скверный сон?"
"Живой и мертвый, -- отвечал Заратустра. -- Дайте мне
поесть и попить; днем я забыл об этом. Тот, кто кормит
голодного, насыщает свою собственную душу: так говорит
мудрость".
Старик ушел, но тотчас вернулся и предложил Заратустре
хлеб и вино. "Здесь плохой край для голодающих, сказал он, --
поэтому я и живу здесь. Зверь и человек приходят ко мне,
отшельнику. Но позови же своего товарища поесть и попить, он
устал еще больше, чем ты". Заратустра отвечал: "Мертв мой
товарищ, было бы трудно уговорить его поесть". "Это меня не
касается, -- ворча произнес старик, -- кто стучится в мою
дверь, должен принимать то, что я ему предлагаю. Ешьте и будьте
здоровы!" --
После этого Заратустра шел еще два часа, доверяясь дороге
и свету звезд: ибо он был привычный ночной ходок и любил всему
спящему смотреть в лицо. Но когда стало светать, Заратустра
очутился в глубоком лесу, и дальше уже не было видно дороги.
Тогда он положил мертвого в дупло дерева на высоте своей головы
-- ибо он хотел защитить его от волков -- и сам лег на землю,
на мох. И тотчас уснул он, усталый телом, но с непреклонной
душою.
во мраке; тогда рассеялся и народ, ибо устают даже любопытство
и страх. Но Заратустра продолжал сидеть на земле возле мертвого
и был погружен в свои мысли: так забыл он о времени. Наконец
наступила ночь, и холодный ветер подул на одинокого. Тогда
поднялся Заратустра и сказал в сердце своем:
"Поистине, прекрасный улов был сегодня у Заратустры. Он не
поймал человека, зато труп поймал он.
Жутко человеческое существование и к тому же всегда лишено
смысла: скоморох может стать уделом его.
Я хочу учить людей смыслу их бытия: этот смысл есть
сверхчеловек, молния из темной тучи, называемой человеком.
Но я еще далек от них, и моя мысль не говорит их мыслям.
Для людей я еще середина между безумцем и трупом.
Темна ночь, темны пути Заратустры. Идем, холодный,
недвижный товарищ! Я несу тебя туда, где я похороню тебя своими
руками".
Сказав это в сердце своем, Заратустра взял труп себе на
спину и пустился в путь. Но не успел он пройти и ста шагов, как
человек подкрался к нему и стал шептать ему на ухо -- и
гляди-ка, тот, кто говорил, был скоморох с башни. "Уходи из
этого города, о Заратустра, -- говорил он, -- слишком многие
ненавидят тебя здесь. Ненавидят тебя добрые и праведные, и они
зовут тебя своим врагом и ненавистником; ненавидят тебя
правоверные, и они зовут тебя опасным для толпы. Счастье твое,
что смеялись над тобою: и поистине, ты говорил, как скоморох.
Счастье твое, что ты пристал к мертвой собаке; унизившись так,
ты спас себя на сегодня. Но уходи прочь из этого города -- или
завтра я перепрыгну через тебя, живой через мертвого". И сказав
это, человек исчез; а Заратустра продолжал свой путь по темным
улицам.
У ворот города повстречались ему могильщики; они факелом
посветили ему в лицо, узнали Заратустру и много издевались над
ним: "Заратустра уносит с собой мертвую собаку: браво,
Заратустра обратился в могильщика! Ибо наши руки слишком чисты
для этой поживы. Не хочет ли Заратустра украсть у черта его
кусок? Ну, так и быть! Желаем хорошо поужинать! Если только
черт не более ловкий вор, чем Заратустра! -- Он украдет их
обоих, он сожрет их обоих!" И они смеялись и шушукались между
собой.
Заратустра не сказал на это ни слова и шел своей дорогой.
Он шел два часа по лесам и болотам и очень часто слышал
голодный вой волков; наконец и на него напал голод. Он
остановился перед уединенным домом, в котором горел свет.
"Голод нападает на меня, как разбойник, -- сказал
Заратустра. -- В лесах и болотах нападает на меня голод мой и в
глубокую ночь.
Удивительные капризы у моего голода. Часто наступает он у
меня только после обеда, и сегодня целый день я не чувствовал
его; где же замешкался он?"
И с этими слонами Заратустра постучался в дверь дома.
Появился старик; он нес фонарь и спросил: "Кто идет ко мне и
нарушает мой скверный сон?"
"Живой и мертвый, -- отвечал Заратустра. -- Дайте мне
поесть и попить; днем я забыл об этом. Тот, кто кормит
голодного, насыщает свою собственную душу: так говорит
мудрость".
Старик ушел, но тотчас вернулся и предложил Заратустре
хлеб и вино. "Здесь плохой край для голодающих, сказал он, --
поэтому я и живу здесь. Зверь и человек приходят ко мне,
отшельнику. Но позови же своего товарища поесть и попить, он
устал еще больше, чем ты". Заратустра отвечал: "Мертв мой
товарищ, было бы трудно уговорить его поесть". "Это меня не
касается, -- ворча произнес старик, -- кто стучится в мою
дверь, должен принимать то, что я ему предлагаю. Ешьте и будьте
здоровы!" --
После этого Заратустра шел еще два часа, доверяясь дороге
и свету звезд: ибо он был привычный ночной ходок и любил всему
спящему смотреть в лицо. Но когда стало светать, Заратустра
очутился в глубоком лесу, и дальше уже не было видно дороги.
Тогда он положил мертвого в дупло дерева на высоте своей головы
-- ибо он хотел защитить его от волков -- и сам лег на землю,
на мох. И тотчас уснул он, усталый телом, но с непреклонной
душою.