Серия «В горячем»

Межконтинентальная баллистическая ракета – исключительно сложное и весьма впечатляющее творение человека. Огромные размеры, столб пламени, освещающий при пуске полгоризонта, рёв двигателя первой ступени…

Но всё это очень быстротечно: первая и вторая ступени ракеты прекращают своё существование через несколько минут после запуска, обеспечив подъём третьей ступени по баллистической траектории до высоты порядка 150 км, и скорость порядка 20 чисел Маха, близкую к первой космической (порядка 24 чисел Маха для низкоорбитальных космических аппаратов). Дальше полетит только полезная нагрузка – т.н. платформа разведения с установленными на ней боевыми блоками (обычно от трёх до десяти), и другим необходимым снаряжением, которую ещё называют «автобусом».

При больших дальностях пуска полезная нагрузка межконтинентальной баллистической ракеты уходит в космическую высоту на многие сотни километров. Поднимается на 1000−1200 км над Землей. А затем по эллиптической траектории начинает скатываться вниз…

Что же из себя представляет полезная нагрузка?

Баллистическая ракета состоит из двух главных частей - разгонной части и другой, ради которой затеян разгон. Разгонная часть - это две (иногда 3) ступени с топливом и окислителем, снабжённые мощными тяговыми двигателями. Они придают необходимую скорость и направление движению головной части ракеты. Разгонные ступени (блоки), одна за другой, последовательно ускоряют эту головную часть в направлении района её будущего падения.

Головная часть ракеты - это сложный комплект из многих элементов. Он содержит боеголовку (боевой блок) (одну или несколько), платформу разведения боевых блоков (тот самый «автобус»), на которой эти боеголовки размещены вместе со всем остальным хозяйством (вроде средств обмана радаров и противоракет противника), и обтекатель. Еще в головной части есть ракетные двигатели коррекции небольшой тяги, позволяющие выполнять манёвры в космическом пространстве, топливо для этих двигателей и сжатые газы. Вся головная часть к цели не полетит. Она в процессе движения постепенно разделится на множество элементов (и речь идёт не только о боевых блоках) и, в конце концов, просто перестанет существовать, как одно целое. Обтекатель от неё отделится сразу после выхода из атмосферы Земли (на высоте порядка 100 км.) неподалеку от района пуска, во время работы второй ступени, и где-то там упадет. Платформа, освободившись от боевых блоков, развалится при входе в атмосферу района падения и практически полностью в ней сгорит. Сквозь атмосферу до цели смогут добраться только боеголовки (боевые блоки). Вблизи боеголовка выглядит как вытянутый конус длиною метр или полтора, диаметром в основании сантиметров 60 - 70 в зависимости от типа боеприпаса. Нос конуса заостренный либо немного затупленный.

Мы вернемся к боеголовкам позже и познакомимся с ними поближе в следующей статье, если данная статья вызовет  читательский интерес. Боевой блок - исключительно сложное устройство. Уверен, понять, что это такое, будет читателям интересно.

Что же из себя представляет загадочный «автобус»?

В ракете все боеголовки расположены на так называемой ступени разведения, или в «автобусе». Почему автобус? Потому что, освободившись сначала от обтекателя, а затем и от последней (второй) разгонной ступени, ступень разведения развозит боеголовки, как пассажиров по заданным остановкам, каждую – на свою траекторию, по которым смертоносные боевые блоки отправятся к своим целям.

Еще «автобус» называют боевой ступенью, потому что именно её работа определяет точность наведения боеголовки на цель (сами боеголовки до недавнего времени маневрировать в пространстве не могли и летели по баллистической траектории, заданной для них "автобусом"), а, значит, и боевую эффективность всего комплекса. Ступень разведения и её работа - один из самых больших секретов стратегической баллистической ракеты. Но мы все же попробуем, пусть упрощённо, взглянуть на эту таинственную ступень и на её очень непростое поведение в космосе.

Ступень разведения чаще всего похожа на плоский цилиндр, диаметр которого значительно больше, чем его высота. На этой ступени в предыдущих конструкциях сверху были установлены боеголовки остриями вперед, каждая на своем пружинном толкателе. Боеголовки заранее выставлялись под очень точными углами (на ракетных базах, вручную, с помощью исключительно высокоточных теодолитов) в соответствии с полётным заданием и смотрели вперёд под разными (небольшими по отношению друг к другу) углами. Ощетинившаяся боеголовками платформа занимала в полете заданное, гиростабилизированное в пространстве положение. И в нужные, исключительно точно определённые моменты времени, с неё поочерёдно выталкивались боеголовки. Выталкивались сразу после завершения разгона и отделения от последней разгонной ступени, чтобы не быть уничтоженными оптом, вместе с самой ступенью разведения. Не забываем при этом, что «автобус» всё ещё по инерции набирает высоту, двигаясь по баллистической кривой на скорости порядка 20 чисел Маха.

Но так было раньше, на первых ракетах с разделяющимися головными частями. В настоящее время процесс разведения выглядит несколько иначе. Если раньше боеголовки были прикреплены к ступени разведения спереди и направлены остриями конусов вперед, то теперь впереди находится сама ступень, а боеголовки крепятся к ней сзади. Теперь ступень разведения не подпирает боеголовки, а как бы тянет их в пространстве за собой. «Автобус» оснащён крестообразно расставленными четырьмя «лапами», развернутыми впереди. На концах этих металлических лап находятся направленные назад сопла корректирующих двигателей ступени разведения. После отделения от разгонной ступени «автобус» прецизионно точно выставляет своё положение в ближнем космосе с помощью собственной системы наведения, занимает точную траекторию первой боеголовки (её индивидуальную траекторию).

Затем в нужный момент размыкаются специальные безынерционные замки, державшие очередную отделяемую боеголовку. И теперь уже ничем не связанная со ступенью разведения боеголовка продолжает свой полёт по инерции, по собственной баллистической траектории.

Дальнейшие действия «автобуса».

Теперь ступени разведения требуется как можно более деликатно «отползти» от боеголовки, не нарушив её точно выставленного движения газовыми струями  из сопел своих малогабаритных ракетных двигателей. Если струя газа из сопла попадет на отделённую боеголовку, то неминуем сбой настройки параметров её движения. Чтобы избежать таких эффектов, как раз и нужны разнесенные в стороны четыре «лапы»ступени разведения с двигателями. Ступень как бы подтягивается на них вперед, чтобы струи выхлопов шли по сторонам и не могли зацепить отделяемую боеголовку. Вся тяга разделена между четырьмя соплами, что снижает мощность каждой отдельной струи. Есть и другие особенности. Например, если на тороидообразной ступени разведения (с пустотой посередине - этим отверстием она надета на разгонную ступень ракеты «Трайдент-II D5») система управления определяет, что отделённая боеголовка всё же попадает под струю одного из сопел, то система управления это сопло́ отключает.

Ступень буквально «на цыпочках» отходит в пространстве от отделённой боеголовки в режиме самой малой тяги, оставляя боеголовку на прицельной траектории. При достижении достаточного удаления от отделённого боевого блока включается полная тяга, и ступень энергично перемещается в область прицельной траектории следующей боеголовки. Там снова очень точно устанавливает параметры своего движения, после чего отделяет от себя очередную боеголовку. И так - пока не высадит каждую боеголовку на её траекторию. Процесс этот происходит очень быстро. За полторы-две минуты «автобус» разводит десяток боеголовок.

О расчётах траектории полёта «автобуса».

Сказанного выше вполне достаточно для понимания того, как начинается собственный путь боеголовки. Но ступень разведения выполняет свою работу на довольно низкой высоте (100 – 150 км), сразу после выключения разгонных ступеней ракеты-носителя. А на этой высоте ещё сказывается влияние гравитационных аномалий поверхности Земли, разнородностей в поле тяготения, окружающем Землю. Большинство людей считают, что поле тяготения Земли везде одинаково и постоянно. Но это далеко не так. Из-за неровностей рельефа, расположении под боевым блоком горных систем, залегания пород разной плотности, океанических впадин, гравитационные аномалии либо сильнее притягивают к себе боеголовку, либо, наоборот, слегка отпускают её от поверхности Земли.

И с учётом таких неоднородностей, сложной ряби местного гравитационного поля, ступень разведения должна расставить боеголовки с прецизионной точностью! Для этого пришлось создавать детальную карту гравитационного поля Земли.

Особенности реального поля по трассе полёта боеголовки описываются в системах сложнейших дифференциальных уравнений. Это большие, ёмкие (для включения мельчайших подробностей) системы из нескольких тысяч дифференциальных уравнений, с несколькими десятками тысяч чисел-констант для каждой трассы полёта. А само гравитационное поле на низких высотах, в непосредственной околоземной области, рассматривают как совместное притяжение нескольких сотен точечных масс разного «веса», расположенных около центра Земли в определенном порядке. Так достигается более точное моделирование реального поля тяготения Земли на трассе полета боевого блока. И более точная работа с ним системы управления полетом.

И это ещё не все проблемы, связанные с обеспечением точности достижения боеголовкой цели. Но и этого достаточно, чтобы понять, как всё это непросто.

Полёт «автобуса» после освобождения от боевых блоков.

Ступень разведения, разогнанная в сторону того же географического района, куда должны упасть боеголовки, продолжает свой полёт вместе с ними. Ведь отстать она не может (полёт всё ещё продолжается в космическом пространстве, где нет сопротивления атмосферы и поэтому конфигурация любого предмета не имеет значения). После разведения боеголовок ступень занимается другими, также исключительно важными делами. Она отходит в сторону от боеголовок, заранее зная, что вскоре будет лететь немного не так, как боеголовки, и не желая сбить их с прицела.

После отделения боеголовок наступает черёд других подопечных. В стороны от ступени разведения начинают разлетаться разные предметы Для этого панель использует баллоны со сжатым воздухом. В пространство выпускается множество надувающихся воздушных шариков, и предметы разных других форм. Прочные воздушные шарики ярко сверкают под лучами Солнца блеском металлизированной поверхности. Они довольно большие, некоторые по форме напоминают боеголовки, летящие неподалеку. Их поверхность, покрытая алюминиевым напылением, отражает радиосигнал радара дальнего обнаружения почти так же, как и корпус боеголовки. Наземные радары противника воспримут эти надувные боеголовки, как реальные боевые блоки. Конечно, в первые же мгновения после входа в атмосферу, эти шарики отстанут и немедленно лопнут. Но до этого они будут отвлекать на себя и загружать вычислительные мощности наземных радаров – и дальнего обнаружения, и наведения противоракетных комплексов. На языке перехватчиков баллистических ракет это называется «осложнять текущую баллистическую обстановку». Всё это, неумолимо движущееся к району падения, включая боевые блоки, настоящие и ложные, надувные шарики, дипольные и уголковые отражатели, называется «множественные баллистические цели в осложненной баллистической обстановке».

Последний отрезок пути «Автобуса».

С точки зрения аэродинамики ступень – не боеголовка. Если та - относительно небольшой тяжелый конус, то ступень -  пустой, плоский цилиндр с  опустевшими топливными баками, большим необтекаемым корпусом и отсутствием ориентации в начинающем набегать потоке атмосферного воздуха. Своим широким телом с приличной парусностью ступень гораздо раньше отзывается на первые дуновения встречного потока при входе в атмосферу. Боеголовки к тому же разворачиваются вдоль потока остриём вперёд, пробивая атмосферу с наименьшим аэродинамическим сопротивлением. Ступень же наваливается на воздух своими боками и днищами как придется. Её полёт становится хаотичным. Бороться с тормозящей силой потока она не может. Её совсем не  баллистическая форма, «сплав» массивности и плохой компактности  гораздо хуже, чем у боеголовок. Она сразу и сильно начинает замедляться и отставать от боевых блоков. Но атмосфера становится всё плотнее, соответственно, и сила потока нарастает неумолимо, одновременно и температура прогревает тонкий незащищенный металл, лишая его прочности. Раскаляются топливные баки с остатками топлива. Наконец, происходит потеря устойчивости конструкции корпуса под обжавшей её аэродинамической нагрузкой. Смявшееся тело  охватывают гиперзвуковые ударные волны, разрывая ступень на части и разбрасывая их. Пролетев немного в уплотняющемся воздухе, куски снова разваливаются на более мелкие фрагменты. Разлетающиеся осколки конструктивных элементов из магниевых сплавов поджигаются раскаленным воздухом и мгновенно сгорают с ослепительной вспышкой! Всё горит, всё обволакивает раскалённая плазма. Более плотные части уходят тормозиться вперед, более легкие и обладающие большей парусностью сдуваются в хвост, растягивающийся по небу, как хвост кометы. Все горящие компоненты дают плотные дымовые шлейфы, хотя на таких скоростях этих самых плотных шлейфов быть не может из-за чудовищного разбавления потоком. Но издали их видно прекрасно. Выброшенные частицы дыма растягиваются по следу полёта этого каравана кусков и кусочков, наполняя атмосферу широким белым следом. Ударная ионизация порождает ночное зеленоватое свечение этого шлейфа. Из-за неправильной формы фрагментов их торможение стремительно: всё, что не сгорело, быстро теряет скорость. Сверхзвук - сильнейший тормоз! Затормозившись в небе, словно разваливающийся во время крушения на путях поезд, и тут же охладившись высотным морозным дозвуковым полётом, полоса фрагментов становится визуально неразличимой, теряет свою форму и строй и переходит в долгое, минут на двадцать, хаотичное рассеивание в воздухе.

Моя статья, скорее всего, будет интересна, в первую очередь, представителям сильного пола. Поэтому прошу представительниц прекрасного пола не обижаться, - мужчина - это прежде всего воин, ваш защитник. А воину не мешает знать, что за оружием обладает его родина.

Боевой термоядерный блок с момента своего появления на свет и до утилизации, если не будет использован в военных целях (очень надеюсь, что такое не произойдёт никогда), является фактически «живым организмом». Где бы он не находился: на складе, в дороге (в транспортном средстве), установленным на панели разведения межконтинентальной ракеты, - он постоянно «общается» с блоком автоматики, который также расположен в боевом блоке, и мгновенно реагирует на непрерывно получаемую от термоядерного заряда информацию. Блок автоматики и термоядерный заряд – как сиамские близнецы, они вместе от самого начала и до конца. Кроме того, боевой блок доводится до полной боевой готовности постепенно, во время полёта, и ставится на «боевой взвод» буквально за несколько секунд перед прохождением из блока автоматики команды на подрыв.

Конструктивно боевой блок представляет собой  конус из лёгких и одновременно механически очень прочных и термостойких сплавов и керамики. Внутри располагаются переборки, шпангоуты, силовой каркас  почти как в самолете, но несоизмеримо прочней. Силовой каркас покрыт прочной металлической обшивкой. На обшивку нанесен толстый слой теплозащитного покрытия, поскольку боеголовке после входа в атмосферу кроме огромных физических перегрузок предстоит подвергнуться ещё и воздействию температуры, бо́льшей, чем температура поверхности Солнца.

Внутри конуса, закрепленные на своих «сиденьях», находятся два основных «пассажира», ради которых всё и было затеяно: термоядерный заряд и блок управления зарядом (блок автоматики). Они, с учётом сконцентрированной в них мощности, необыкновенно  компактны. Блок автоматики - объёмом порядка пяти литров, а заряд – размером с обычное ведро объёмом в 8 – 10 литров. И эта компания «сиамских близнецов» несёт к цели чудовищную концентрацию энергии порядка 400 килотонн в тротиловом эквиваленте.

Есть «на борту» и третий пассажир - блок измерения движения боеголовки или вообще управления её полётом. В последнем случае в боеголовку встроены рабочие органы управления, позволяющие изменять траекторию, то есть, маневрировать. Например, исполнительные пороховые или пневмосистемы. А еще бортовая электросеть с источниками питания, линия связи со ступенью разведения, специальная защита от воздействия электромагнитного импульса термоядерного взрыва, устроенного противником, и система термостатирования - поддержания нужной температуры заряда.

После покидания «автобуса» боеголовки, как уже отмечалось в статье об «автобусе», продолжают по инерции набирать высоту, двигаясь по баллистической орбите в сторону целей. Они поднимаются до апогеев (высших точек) своих траекторий, а потом начинают скатываться вниз. На высоте ста километров над уровнем моря каждая боеголовка пересекает формально принятую учёными границу космического пространства. Ниже впереди - атмосфера!

Электрический ветер

Внизу перед боеголовкой лежит необозримый и безбрежный воздушный океан. Медленно и почти незаметно поворачиваясь от остаточных воздействий разделения, боеголовка по пологой траектории продолжает спуск. Но вот  у неё на пути возникает пока ещё очень разреженная земная атмосфера. Не забываем, боеголовка движется со скоростью порядка 20 чисел Маха. Поэтому молекулы встречного потока воздуха буквально дробятся конусом боеголовки на электрически заряженные осколки (плазму), происходит ударная ионизация воздуха. Внешне это выглядит, как уходящей назад след бледного бело-голубого свечения. След этот умопомрачительно высокотемпературный, но пока ещё не обжигает боеголовку, так как слишком разрежен. Этот плазменный ветер называется гиперзвуковым потоком больших чисел Маха.

Из-за большой разреженности воздуха след в первые секунды почти незаметен. Нарастая и уплотняясь с углублением боеголовки в атмосферу, он сперва больше греет, чем давит на боеголовку. Но постепенно начинает со всё большей силой обжимать её конус. Поток разворачивает боеголовку остриём вперед. Разворачивает не сразу - конус слегка покачивается туда-сюда, постепенно замедляя амплитуду колебаний, и, наконец, стабилизируется.

Температурное воздействие на боевой блок.

Уплотняясь по мере снижения, воздушный поток все сильнее давит на боеголовку, замедляя скорость её полета. С уменьшением скорости плавно снижается температура корпуса боевого блока. От огромных значений начала входа - бело-голубого свечения в десяток тысяч градусов Кельвина, до желто-белого сияния с температурой в пять-шесть тысяч градусов. Как мы знаем, это температура поверхностных слоев Солнца. Сияние становится ослепительным, потому что плотность воздуха быстро растет, а, соответственно, возрастает и воздействие теплового потока, бьющего в стенки боеголовки. Теплозащитное покрытие обугливается и начинает гореть. Оно горит вовсе не от трения о воздух, как это многие себе представляют. Из-за огромной гиперзвуковой скорости движения (в описываемый момент – порядка 15 чисел Маха (т.е., в пятнадцать раз быстрее звука), от вершины корпуса боеголовки расходится в пространстве другой конус - ударно-волновой, который как бы заключает в себе боеголовку. Набегающий воздух, попадая внутрь ударно-волнового конуса, мгновенно уплотняется во много раз и плотно прижимается к поверхности боеголовки. Причина происходящего - сумасшедшая быстрота происходящего, запредельная динамичность процесса. Газодинамическое сжатие потока, а не трение прогревает бока боеголовки. Хуже всего приходится носовой части. Там образуется наибольшее уплотнение встречного потока. Зона этого уплотнения слегка отходит вперед, как бы отсоединяясь от корпуса. И держится впереди, принимая форму толстой линзы. Это образование называется «отсоединенная головная ударная волна». Она в несколько раз толще остальной поверхности ударно-волнового конуса вокруг боеголовки. Лобовое сжатие набегающего потока здесь самое сильное. Поэтому в отсоединенной головной ударной волне самая высокая температура. Это маленькое солнце обжигает носовую часть боеголовки, излучая тепло прямо в нос корпуса и вызывая сильное обгорание носовой части. Поэтому там расположен самый толстый слой теплозащиты. Именно головная ударная волна освещает темной ночью местность на многие километры вокруг летящей в атмосфере боеголовки.

Боковая поверхность конуса боеголовки испытывает огромное температурное воздействие из головной ударной волны. Её обжигает раскаленный сжатый воздух, превратившийся в плазму от дробления его молекул. Заодно при столь высокой температуре воздух от нагрева ещё и ионизируется от нагрева - его молекулы распадаются на части от жары. Получается смесь ударно-ионизационной и температурной плазмы. Трение этой плазмы о боковую поверхность конуса шлифует горящую поверхность теплозащиты, словно песком или наждачной бумагой. Происходит газодинамическая эрозия, постепенно лишающая боеголовку теплозащитного покрытия. В этот момент боеголовка уже прошла верхнюю границу стратосферы – стратопаузу, и входит в стратосферу на высоте порядка 55 км. Движется она теперь с гиперзвуковой скоростью в десять-двенадцать раз быстрее звука.

Запредельные перегрузки.

Сильное обгорание изменяет геометрию носа боеголовки. Поток выжигает в носовом покрытии заостренный центральный выступ. Появляются и другие особенности поверхности из-за неравномерностей выгорания. Изменения формы приводят к изменениям обтекания. Это меняет распределение давлений сжатого воздуха на поверхности боеголовки и поля температур на конусе. Возникают вариации силового воздействия воздуха по сравнению с расчетным обтеканием, что порождает отклонение точки падения - формируется промах. Пусть и небольшой - допустим, двести метров, но по ракетной шахте врага небесный снаряд попадет с отклонением. А, может быть, не попадет вообще. Все это учитывается в полетном задании.

Кроме того, картина всех этих явлений непрерывно меняется. Плавно снижается скорость, но быстро растёт плотность воздуха, поскольку конус проваливается всё ниже в стратосферу.
Из-за неравномерностей давлений и температур на поверхности боеголовки, из-за быстроты их изменений могут возникать тепловые удары. От теплозащитного покрытия они умеют откалывать кусочки и куски, что вносит новые изменения в картину обтекания. И увеличивает отклонение точки падения от расчётной.

Одновременно боеголовка может входить в самопроизвольные частые раскачивания с изменением направления этих раскачиваний по курсу и по дифференту. Эти автоколебания создают местные ускорения в разных частях боеголовки. Ускорения меняются по направлению и величине, усложняя картину воздействия, испытываемого боеголовкой. На неё воздействуют запредельные перегрузки, несимметричность ударных волн, неравномерности температурных полей и прочие «прелести», вырастающие в большие проблемы, которые приходится заблаговременно решать учёным.

Но и этим воздействие набегающего потока себя не исчерпывает. Из-за столь мощного давления встречного сжатого воздуха боеголовка испытывает огромное тормозящее действие. Возникает большое отрицательное ускорение, в десятки раз превышающее то, которое могут испытывать космонавты, когда возвращаются с орбиты на Землю. Такие перегрузки космонавта бы просто раздавили. Боеголовке со всеми внутренностями экранироваться от этой сумасшедшей перегрузки невозможно.

Но боеголовка - это оружие. Она должна достичь цели как можно скорее, пока её не сбили. Да и перехватить её тем труднее, чем быстрее она летит. Форма боеголовки в форме конуса была выбрана, как фигура наилучшего сверхзвукового обтекания. Сохранив высокую скорость до нижних слоев атмосферы, боеголовка встречает там ещё бо́льшее торможение. Для этого ей и нужны прочные переборки и мощный силовой каркас. А также удобные и прочные «сиденья» для «седоков» - иначе перегрузка сорвёт их с мест.

Диалог сиамских близнецов

В начале статьи вкратце говорилось об отличиях термоядерного боевого блока от обычного боеприпаса. Поговорим теперь более подробно о двух главных «седоках» этого блока.
Они ведут себя сейчас совсем не пассивно, их диалог в эти мгновения перед прибытием к цели становится всё более энергичным и содержательным.

Заряд при перевозке разобран на части. При установке в боеголовку его собирают, а устанавливая боеголовку в ракету, оснащают до полной боеготовой комплектации (вставляют импульсный нейтронный инициатор, снаряжают детонаторами и т. д.). Заряд готов к полету к цели на борту боевого блока (боеголовки), но пока еще не готов взорваться. Логика тут понятная: постоянная готовность заряда к взрыву не нужна и крайне опасна.

В состояние готовности к взрыву (вблизи цели) его предстоит перевести сложными последовательными алгоритмами, базирующимися на двух принципах: надежность подготовки к взрыву и полный контроль над этим процессом. Система подрыва строго своевременно переводит заряд во все более высокие степени готовности. И когда в полностью готовый заряд придет из блока автоматики боевая команда на подрыв, взрыв произойдет немедленно, мгновенно. Боеголовка, летящая быстрее снайперской пули, пройдет лишь пару сотых долей миллиметра, когда в её заряде начнётся, разовьётся, полностью пройдёт и завершится термоядерная реакция, выделив всю штатную мощность.

Финальная вспышка

Что же происходит с боеголовкой в последние секунды перед взрывом? Сильно изменившись и снаружи, и внутри (внутри - в смысле готовности к подрыву), боеголовка вошла в тропосферу - последний десяток километров высоты. Она сильно затормозилась. Гиперзвуковой полет (более 5 единиц числа Маха) превратился в сверхзвуковой в три-четыре единицы числа Маха (скорость порядка 3-х чисел Маха доступна нашему перехватчику Миг-31). Светит боеголовка уже тускло, и в таком виде подходит к точке цели.

Взрыв на поверхности Земли планируется редко только для углубленных в землю объектов вроде ракетных шахт. Большинство целей лежит на поверхности. И для их наибольшего поражения подрыв производят на некоторой высоте, зависящей от мощности заряда.
Для тактических двадцати килотонн это 400−600м. Для стратегических сотен килотонн оптимальная высота взрыва 1000м. Почему? От взрыва по местности проходят две ударных волны. Ближе к эпицентру взрывная волна обрушится вниз раньше. Упадет и отразится, разойдясь в стороны, где и сольётся с только что дошедшей сюда сверху, из точки взрыва, свежей волной. Две волны - падающая из центра взрыва и отраженная от поверхности - складываются, образуя в приземном слое наиболее мощную ударную волну, главный фактор поражения.

Вот что такое термоядерный боевой блок.

Ещё раз повторю: хочется верить, что у человечества хватит мудрости (или хотя бы чувства страха) на то, чтобы такое устройство никогда не было применено в качестве боевого оружия. Прогнозировать, что произойдёт с человеческой цивилизацией при его применении, невозможно.

Окончание следует. Это будет рассказ о конструкции современного термоядерного боевого блока.

Фамилии евреи стали получать только в конце XVIII века. В 1787 году Иосиф II, император Австро-Венгрии, издал закон, по которому все евреи империи должны были иметь наследственные фамилии. Их получение сразу стало обрастать коррупционной паутиной: за хорошие, благозвучные фамилии с евреев требовали деньги, в случае отказа могли присвоить фамилии далекие от благозвучия и почета. Такие, например, как Кра́уткопф (капустная голова) или О́ксеншванц (бычий хвост).
Это напоминает стремление некоторых наших сограждан получить красивые номерные знаки на свои автомобили, и соответствующее этой ситуации поведение представителей ГИБДД.

В России фамилии евреям предложил присваивать Гавриил Романович Державин. При этом он почему-то настаивал на том, что они должны звучать «на малороссийский лад» и отражать не только характер человека, но и отношение к нему властей. Скрытные получали фамилии Замысловатый или Замыслюк, спорые в деле – Швы́дкий.

«Положение о евреях», в котором и было прописано обязательное присвоение евреям фамилий, было утверждено 9 декабря 1804 года. В 1850 году евреям было запрещено менять фамилии, даже в случае перехода в другую веру.

2. О самых распространённых еврейских фамилиях (Ко́эны и Ле́ви)

Первыми и по сегодняшний день самыми распространенными еврейскими фамилиями являются Ко́эн и Леви́. Коэны – это еврейское сословие священнослужителей, а Леви – помощники этих священнослужителей. Статусы у евреев передавались по отцовской линии, поэтому они стали восприниматься другими народами в качестве фамильного прозвища. От Коэнов и Леви по мере расселения евреев образовалось множество вариаций еврейских фамилий (Коган, Кон, Кан, Коганович, Каганов, Левин, Левитан, Левиев и т.д.).

Кроме того, даже если еврейская фамилия не похожа на изначальное «коэн», она может иметь к нему отношение. Как, например, фамилия Кац (произошла она, как думают многие из нас, не от немецкого слова «Katze» – «кошка», а является аббревиатурой от «ко́эн-це́дек», то есть «праведный коэн»).
Фамилии, образованные от «коэн» и «леви» и сегодня являются самыми распространенными еврейскими фамилиями в мире. Среди евреев бывшего СССР самая распространенная фамилия Ле́вин, на втором месте – Ко́ган.
В Израиле 2,52% населения носят фамилию Коэн, 1,48% – Леви.

3. Фамилии, связанные с топонимикой

Большое количество еврейских фамилий имеют топонимическую этимологию, что не удивительно, учитывая тот факт, что евреи часто оказывались переселенцами в других местах. Так, человек, прибывший из Австрии, мог получить фамилию Ойстрах (Австрия" на идиш), прибывший из Литвы – Литвин, Литвак, Литвинов и так далее. Встречаются фамилии, образованные просто от названий городов: Лившиц, Ландау, Берлин. Топонимические еврейские фамилии часто образовывались при помощи суффикса "-ск" (Гомельский, Шкловский) или окончания "-ов", – еврейские фамилии Свердлов и Лиознов образованы соответственно от названия местечек Свердлы и Лиозно в Витебской области, Сарнов – от названия местечка Сарны в нынешней Ровненской области). Близки к топонимическим этнонимические еврейские фамилии, такие как Дейч (немец), Немец (варианты этой фамилии – Немцов, Немцович, Нимцевич), Поляк и другие.

4. Фамилии, связанные с профессиональной деятельностью

Множество еврейских фамилий произошло от названий профессиональной деятельности. Так, например, фамилии Портнов, Хайя́т, Шна́йдер и Шнайдерман - родственны, поскольку произошли от одного и того же слова "портной", от "сапожника" произошли такие фамилии как Шу́стер, Са́ндлер, Швец.
Еврейская фамилия Меламе́д переводится как "религиозный учитель", Моге́л – "мастер обрезания", Шадха́н – сват.

5. Фамилии, образованные от мужских и женских имён

Менее распространёнными среди евреев являются фамилии, образованные от мужских или женских имён. Самой простой формой образования фамилии от мужского имени является использование собственного личного имени. Отсюда такие фамилии как Давид, Исраэль, Адам и т.д.

Большую группу еврейских фамилий составляют фамилии, образованные от "кинну́й" – бытовых имён (у евреев есть и "святое, (заветное) имя", которое называется "шем кадо́ш"). Так, например, фамилия Маркс – это немецкая форма имени Маркус, используемая в качестве киннуй к имени Мордеха́й, фамилия Лобро́зо – киннуй для имени У́рия, Бенвени́сте – киннуй для имени Шало́м.

Кроме того, фамилии могли образовываться по именам близких родственников по отцовской и материнской линии, а также по имени жены. Фамилии отцовской линии могли образовываться при помощи форма́нтов "-штам" (ствол), или "-бейн" (кость). Например, такие фамилии как Ма́ндельштам (ствол миндаля) или Фи́шбейн (рыбья кость).
Также фамилии могли образовываться при помощи суффиксов "-чик" (Руби́нчик), "-ович/-евич" (Абрамович), префиксов (Бен-Давид) и различных формантов.

6. Фамилии-аббревиатуры

Если говорить о чисто еврейской традиции образования фамилий, то нужно выделить фамилии-аббревиатуры. В них особым образом зашифрована информация о их носителях.

Например, фамилия Зак расшифровывается как "зэра кадоши́м", то есть "семя святых", фамилия Маршак – аббревиатура от "морену рабену Шло́мо Клу́гер", что переводится с идиш, как "учитель наш, господин наш, Соломон Мудрый", фамилия Роша́ль – аббревиатура от "рабби Шло́мо Лу́рия".

Эти аббревиатуры напоминают имена (но не фамилии), которые давали своим детям наши деды после революции. Например: Даздраперма (Да здравствует Первое мая) ).
О причинах этого явления в нашей стране постараюсь как-нибудь написать.

7. Декоративные фамилии

Не все еврейские фамилии имеют отношение к месту проживания, профессии или родству человека. Часто встречаются и так называемые декоративные или орнаментальные фамилии. Обычно они образовывались от корней немецкого языка или корней из идиша.
Евреи очень любили образовывать фамилии от слова "гольд" (Гольдба́ум (золотое дерево), Гольдштейн (золотой камень) и т.д.), от слова "розе" (роза) – Ро́зенбаум (розовое дерево), Ро́зенблюм (розовый цветок).

Много фамилий было произведено от названия драгоценных камней и материалов для ювелирных работ. Финкельштейн – сверкающий камень, Бернштейн – янтарь, Пе́рельштейн – жемчуг, Сапи́р – сапфир, Э́дельштейн – драгоценный камень. Позволить себе получить орнаментальную фамилию мог не каждый, часто они просто покупались за солидные деньги.

То, что читатели сейчас узнали, на мой взгляд, представляет безусловный интерес. Ведь благодаря тому, что наследственные фамилии евреи стали получать довольно поздно, сохранилось большинство архивов, связанных с этим вопросом, мы можем сегодня познакомиться не с выдумками, а с реальным историческим процессом, связанным с этим явлением.

Прошу не обижаться на меня представителей еврейского народа, никакой унизительной оценки здесь нет. Разве что иногда – забавная.

– Самих произведений было неизмеримо меньше, чем в Европе (под этим термином будем понимать центральную и западную части этого континента). Соответственно, авторов было мало.

Все русское средневековое искусство (многие искусствоведы предпочитают продлевать русское Средневековье до конца XVII века) было анонимным или стремилось к анонимности. Причин тому много. Во-первых, большинство произведений создавались коллективно. Например, не существовало изографа, который при работе над фреской и создавал рисунок, и мешал краски, и расписывал стену. Более того, отдельно работали «личики» (писали руки и лики), до́личники (пейзажи), «пла́течники» (одежда) и т.д. И никто из них не был «автором» фрески/ иконы, хотя, конечно, личники считались старшими в команде.
Поэтому сегодня нам хватит пальцев на одной руке, чтобы пересчитать великих изографов тех времён: Феофана Грека, Дионисия, Андрея Рублёва, Симона Ушакова...

Аналогично в литературе: автор переписывал уже кем-то до него придуманный сюжет, записывал исторические факты или факты священной биографии, автором которых он не был, получал перед началом работы советы и благословение духовника, который затем выступал редактором написанного.

Перейдем теперь к вопросу о том, кто в средневековой Руси имел право, не подвергаясь критике и нападкам со стороны окружающих, назваться автором и поставить свою подпись под текстом. В первую очередь это были те люди, которые, обладали высоким общественным статусом и суверенитетом: цари (Иван Грозный), князья (Семен Шаховской, Иван Хворостинин), митрополиты, архимандриты и епископы (Иосиф Волоцкий, Нифонт Кормилицын), старцы (Авраамий Палицын), просветители (Максим Грек, Епифаний Славенецкий), дипломаты (Федор Карпов), оппозиционеры (Авраамий, Аввакум Петров), купцы-путешественники (Афанасий Никитин, Василий Гагара).

Просто образованный человек, писец или рядовой монастырский инок, таким правом до определенного момента не обладал. Если он и фиксировал свое авторство, то в очень уничижительной форме, например, «руку приложил такой-то Ивашка». Авторство, по сути, было поручительством за достоверность и – что не менее важно – душеполезность текста.
А учитывая, как в прежние времена относились к ересям и политическим выступлениям, неосторожный или самонадеянный автор мог легко отправиться в темницу до конца жизни или на сожжение в срубе, как протопоп Аввакум Петров.

Это ситуация в целом. Теперь более конкретно о XVII веке. Столетие началось со Смуты, плавно перешло в модификацию политической системы, продолжилось процессом, получившим название «освоение Сибири» и двукратным увеличением территории царства.
Страна превращалась в империю, быстро избавляясь от средневекового устройства.

В литературе эти процессы приводят к изменению пропорции церковных и светских текстов в пользу последних. Например, существенно вырос в количественном измерении жанр повестей. Появились произведения политического и исторического характера. Началась и та самая эмансипация автора, правда, не с декларации собственного авторства, а, как писал в свое время академик Лихачев, с появления нового типа героя: «Историки литературы обычно представляют себе эмансипацию личности в литературе XVII века как эмансипацию поведения действующих лиц произведения. Герои начинают нарушать старозаветные нормы, выработанные в русском быту предшествующих столетий».

При этом анонимность продолжает оставаться актуальной по тем же причинам, что и раньше, плюс несколько новых. Например, в плутовской (!) новелле «Повесть о Фроле Скобееве» бедный дворянин Фрол Скобеев, переодевшись в женское платье, проникает на девичью святочную вечеринку, где в ходе потешной свадьбы соблазняет дочь стольника, на которой затем «увозом» женится. Очевидно, что такой текст было просто нельзя подписывать, чтобы не оказаться в тюрьме. С другой стороны, сама новелла изначально появилась как устное произведение и была записана только в конце XVII – начале XVIII веков.

Важно и то, что литература XVII века была ориентирована на жанр, а авторы стремились максимально соответствовать тому или иному типовому образу автора – агиографа, проповедника, а индивидуальное начало (манера изложения, мысли, комментарии, стилистика) максимально изгонялось из текста.
Благодаря этому текст приобретал бо́льшую универсальность и оказывал на читателя большее влияние, нежели если бы он принадлежал какому-то конкретному человеку.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что в XVII веке появляется новая категория авторов, ученых людей, выходцев из западных областей государства: Захария Копыстенский, Николай Спафарий, Симеон Полоцкий, Парфений Небоза и т.д.
И, пожалуй, самый влиятельный из них – Иннокентий Гизель.

Не стоит забывать и про культурный момент. Разом отказаться от наследия нескольких тысячелетий – сомнительная идея.
Иероглифы, как известно, выполняют ещё и определённую эстетическую функцию, несут иногда некоторое магическое значение, а иероглифическая каллиграфия – отдельный вид китайского искусства.

Конечно, категорично утверждать, что китайцы или японцы вообще никогда не откажутся от иероглифов в пользу алфавита, не стоит. Кто знает...
Но корейцы и вьетнамцы перешли на алфавит, и ничего трагического для культуры и самосознания не случилось.
Вместе с тем, для китайцев это именно национальная письменность, которая заточена под китайский язык. Так что если перемены и будут, то очень не скоро.