Серия «Стихи»

Что они написали бы сегодня...

И. Северянин


Огурцы в самогоне! Огурцы в самогоне!

Удивительно быстро снимают тоску!

Весь я в чём-то китайском! Стою на перроне!

Уезжаю на вахту! Из деревни - в Москву!


Стрекот трамваев! Выхлоп автомобилей!

Метропросвист тоннелей! Крылолёты лифтов!

Кто-то просто ограблен! А кого-то убили!

Огурцы в самогоне это сон городов!


Фото юношей нервных смотрю в телефоне,

Я - охранник гей-клуба «Жираф голубой»!

Огурцы в самогоне! Огурцы в самогоне!

Из столицы – в деревню! Из деревни - в запой!



А. Блок


Девушка пела со сцены бара

Песню Газманова «Ясные дни»,

И всех зашедших постигла кара,

И потеряли радость они.


Орал её голос, летящий в уши,

Тату сверкали, словно огни,

И каждый из зала смотрел и слушал

Песню Газманова «Ясные дни».


И им казалось, что радость будет,

Что в тихую заводь прибудут они,

Что долго не могут нормальные люди

Петь песню Газманова «Ясные дни».


Но голос вечен, как власть тиранов,

А где-то далёко, среди родни,

Причастный тайнам, смеялся Газманов,

Автор песни «Ясные дни».



Ю. Лоза


На маленьком счету,

Где храню я сбереженья,

Чтоб исполнить в день рожденья

Свою детскую мечту,

Я тихо улечу,

От жены, детей и тёщи,

В те края, где город Сочи,

Тот, куда я так хочу.


Припев:

Но мой счёт,

На котором пятнадцать пятьсот,

Сумма, равная МРОТ

И моя зарплата за год,

Мой маленький счёт

Сожрал «Аэрофлот»

За один билет в самолёт

В этот город-курорт.


Я далеко бежал,

Надо было чуть поближе -

В Брянск, в Сызрань или в Кижи,

Но тарифов я не знал…

Мне не дано понять,

Что такое с ними стало -

Нефть так подорожала

Или просто лень летать…


Припев:

Ну и пусть

Не будет обратным мой путь,

Дешевле в Сочах утонуть,

Оставив ошибок грусть.

И мой плот

Никуда уже не поплывёт,

Так «Аэрофлот»

Обнулил моей жизни счёт…



А. Пушкин


Я помню чудное мгновенье:

Монетизацию всех льгот…

Как мимолётное виденье

Пришёл я в Пенсионный фонд.


В томленьях грусти безнадежной

Про денежный эквивалент

Звучал мне долго голос нежный…

Одно я понял – денег нет.


«Но я же федеральный льготник!» -

Вскричал я в шумной суете…

«Тогда вам нужно к нам во вторник,

Мы подготовим всё к среде.».


Шли годы. Бурь порыв скандальный

Рассеял груз былых забот:

И вычет этот социальный,

И пролонгацию всех льгот.


В глуши, во мраке заточенья

Тянулся тихо мой досуг

Без божества, без вдохновенья,

Без слёз, без сайта госуслуг.


Душе настало пробужденье

И в электронном виде я

Вдруг получил уведомленье

О начислении рубля!


И сердце бьется в упоенье,

И через личный кабинет

Вернул себе я вдохновенье

И социальный свой пакет.



А. Блок


День, улица, фонарь, аптека,

Солнечный и яркий свет.

Слышны рыданья человека -

Он где-то потерял рецепт.


«Умрёшь» - сказал провизор славный:

«Держись подальше от аптек…».

День, ледяная рябь канавы,

В ней – без рецепта человек.



Н. Некрасов


…Однажды, в студёную зимнюю пору,

Я из дому вышел валюту продать.

Гляжу, поднимаются доллары в гору,

А евры за сутки успели упасть.

Вдруг, шествуя важно, в спокойствии чинном,

Ко мне подошёл простой мужичок.

В больших сапогах, в полушубке овчинном,

Берёт меня нежно он под локоток!

- Здорово, парнище! – «Ступай себе мимо!»

- Уж больно ты грозен, как я погляжу!

Откуда валюта? – «Из дома, вестимо;

Жена там рисует, а я отношу».

(Сказал я шутку от Петросяна.)

- Хорошая шутка, сейчас засмеюсь.

А хочешь валюту продать без обмана?

Взгляни, какой здесь заниженный курс!

«Так вот оно что! А как звать тебя?» - Власом. -

С акцентом кавказским сказал мужичок -

«Зачем свои деньги дарить… лоботрясам?

Я обменяю, доставай кошелёк».

На эту картину так солнце светило,

Когда я валюту ему отдавал!

Как будто все это картонное было,
Как будто бы в детский театр я попал!

Но Влас был кидала живой, настоящий,

И кепка, и перстень, барсетка и нос,

И знает лишь снег, на асфальте лежащий,

Куда мою он валюту понёс…

И шёл я пешком, от самой от Таганки,
Заливаясь слезами, прощаясь с Москвой…

Я знал - меня дома, с помощью скалки,

Отправят в недра землицы родной!..

Так храните своё вековое наследство

В рублях и копейках! Известно давно,

С юности нашей, с самого детства -

Рубль – валюта, а доллар – говно!

Илья Криштул

Показать полностью

Стихотворение из письма

(найдено в одном из писем с фронта рядового Тимофеева Александра своей жене Тимофеевой Александре)

Этой речки под Бреслау не было на карте,

Имя ей придумал цЫган, что при кухне был.

«Не речка, а могила. Полегём здесь, братья…» -

Так сказал тот цЫган. Он знал, что говорил…

Про его фамилию и в штабе не слыхали,

Ни замполит, ни писарь, ни Сашка-почтальон.

Прозвищей смешною «Столбы» его все звали,

И прозвищей такою был доволен он.

Когда он появлялся, к радости солдатской,

«Столбы, чем угощаешь?» - спрашивал сержант…

Столбы лишь улыбался. В языке цыганском

Нет слов «пустая каша» и «супчик-концентрат»…

Но как же он красиво привозил харчи нам -

На кухне-таратайке, главней, чем комполка,

И что-то очень важное говорил старшинам,

Отпугивая немца блеском черпака…

Его убили первым, причём своим снарядом,

Опять что-то напутали отставшие штабы…

В трёх метрах от воронки они лежали рядом –

Две лошади и цЫган по прозвищу «Столбы»…

Он кличку эту странную получил вначале –

Летом, в сорок первом, когда фриц наступал.

Покамест нас давили, гнали, убивали,

На всех наших дорогах он столбы считал.

И мы тогда не знали, что под столбом у Бреста,

Отпетая ветрами, лежит его семья…

Родители, пять братьев и сестра-невеста

За ни за что расстреляны и брошены в бурьян…

«Куда же вы, сынки?» - в то лето нам кричали

Старухи от обочин. А что нам отвечать?

И цЫган наш молчал. Он занят был столбами,

Он так мечтал обратно их все пересчитать…

Его мечта сбылася. В сорок третьем годе,

Когда наш полк от немца вёрсты возвращал,
Он их считал обратно, на каждом переходе,

И трубы изб сожжённых он за столбы считал.

И мы дошли до Бреста, и столб тот почерневший

Душой почуял цЫган и подошёл к нему…

Он пробыл там недолго, вернулся постаревший,

А что он там увидел, знать нам ни к чему.

С тех пор Столбы, разведчик, из всех своих разведок

Ни одного живого фрица не довёл.

Его наш замполит, про всё это проведав,

От греха подальше на кухню перевёл.

Столбы лишь улыбнулся. Не замполит решает,

Где между жизнью-смертью проложена межа…

Он исчезал ночами и только звёзды знают,

Сколько немца вздрогнуло от холода ножа.

И вот у этой речки, которой нет на карте,

У речки без названья, что текла века,

У чужого города, в ещё мёрзлом марте,

Цыганский Бог забрал его к себе за облака…

Ах, Могила-речка, ты Могила-речка,

Деревянный столбик с жестяной звездой…

ЦЫгану что нужно? Лишь плётка да уздечка,

Да в небесном таборе чтоб конь ждал золотой…

И сейчас наш цЫган где-то возле солнца

И для него, конечно, награды лучше нет…

А мы тут повоюем, были бы патронцы,

Да кухня б не опаздывала привозить обед.

А коль меня подстрелят, не сегодня-завтра,

Ты не плачь, родная, над моей судьбой.

«Убьют – будешь героем, выживешь – солдатом.» -

Так говорил наш цЫган, пока он был живой…

Ты только вспоминай, на Троицу и Пасху,

Вспоминай, пожалуйста, что я когда-то был…

И поминай нас всех – меня, Серёгу, Пашку

И лихого цЫгана по прозвищу «Столбы»…

Илья  Криштул

Показать полностью

Я опять одинок...

Я опять одинок,

Это доля поэта,

Словно жёлтый листок

Среди праздников Лета.

Словно жёлтый листок

В гостях у Весны,

Я опять одинок

И друзья мои – сны.

Я опять одинок,

Средь зверья – человек,

Словно жёлтый листок

Там, где падает снег…

Илья Криштул

Отличная работа, все прочитано!