Серия «Отто Заубер Наблюдатель Книга вторая»

Игорь поставил, словно размазав кистью, кресты на затылках всем - и Фаре, последнему из них тоже - никто в этот раз ничего не почувствовал, не дернулся, не изменился в лице и не споткнулся на ровном месте, не упал мордой в селедку, хотя он ожидал что то подобное, что случилось с Кащеевым после отметки. У этих дебилов видать не настолько была развита интуиция и чутье, чтобы почуять что с ними уже произошло неладное, необъяснимое и предопределяющее их будущее.

Переглянувшись с Сюин, он показал рукой на выход, попросил мимо пробегающую ту же самую работницу общепита принести счет, потом расплатился и начал вставать из за стола. Он не заметил а скорее ощутил, что кто то на него смотрит - долго, внимательно. Когда Игорь по наитию повернул голову в сторону, откуда он чувствовал взгляд, то увидел возле барной стойки Костю, своего знакомого, занимавшего не последнюю должность в комитете по надзору за помещениями, находящимися в городской собственности в областной администрации и которому помогал в свое время оформить в частную собственность сеть государственных детсадов, все пятнадцать зданий, под переделку их в офисы и сдачу в аренду. Только очень он изменился с того времени, как они виделись в последний раз, лет 6-7 назад, потом по слухам после того как начал брать взятки, его выкинули из администрации, он пропал надолго, что с ним и как он живет - никто не знал.

Константин, зашедший в ресторан, по всей видимости с кухни, был младше Игоря на пять лет, под два метра ростом, раздавшийся в ширину, с выбритым затылком и зачесанными назад темными волосами на голове, в черном длинном кожаном плаще, под которым виднелся все тот же, как у остальных собравшихся бандитов, строгий костюм, знаками показал ему, что подойдет сейчас к Игорю а сам направился, принимая из рук бармена четыре литровых бутылки водки к празднующей толпе, радостно восклицающей при его виде, лезшей обниматься и здороваться с ним.

По быстрому всех поприветствовав, Костя направился к Игорю:

- Здравствуй, Игорь! - произнес он, улыбаясь, наклонившись к Игорю и протягивая руку.

- Привет!

- Ты какими тут судьбами?

- Да вот ... перекусить заехали, в первый попавшийся ресторан. Как жизнь, Костя?

Константин, тоскливо оглянувшись на несколько наблюдавших за ними людей в связи с тем что Костя отошел от них, невесело ухмыльнулся и сказал:

- Да ... сам видишь ... помнишь же где работал и как жил ... а щас вот ... с этими гнидами ... кантуюсь. А это кто с тобой, не представишь?

- Помощник мой, Светлана.

- Вам повезло, Светлана, однажды Игорь мне очень помог, я уж думал тогда все, иду ко дну и пускаю пузыри ... свою работу знает на отлично, без тени иронии и сарказма могу со всей ответственностью сказать - настоящий профи в своей области и хороший, надежный человек. Помнишь, Игорь, в девяносто первом, как мы по котельным, в Ленинском районе решали ...

Игорь остановил его, сделав рукой предостерегающий жест:

- Не нужно, Костя. Не время да и не место сейчас.

- Да, да ... я понял ... слушай, дельце есть к тебе, возможно ... не, ты это, не "меньжуйся", все чисто, без криминала ... Я лично от себя, у меня свои "замутки" тут намечаются, к ним - Костя показал глазами на толпу бандитов - не имеет никакого отношения. Могу я обратиться, если что?

Игорь кивнул, достал из кармана пиджака визитку, протянув Косте, сказал:

- Звони, посмотрим что да как, может быть и помогу чем смогу.

Костя, еще раз пожал ему руку, с чувством сказал:

- Я действительно рад тебя видеть, Игорь. Удачи, если жив буду, может столкнемся еще где! Всего доброго,

Светлана - улыбаясь им, Костя развернулся и ушел к столам.

Игорь еще несколько мгновений постоял у стола, проверяя ничего ли не забыл тут, в это время в ресторан зашли с десяток бодрых спортсменов в ярких лыжных костюмах, пьяные, веселые и горластые начали занимать столы, один из них, пожилой и с седыми волосами, увидев видимо кого из знакомых бандитов потянулся к ним с распахнутыми руками. Игорь узнал его - это был известный в городе тренер по биатлону, готовил городскую сборную к соревнованиям, сдавший на мастера спорта еще в СССР, про него периодически писали в местной печати, в том числе как он ищет спонсоров для команды,

" ... Не случайно и тут по всей видимости оказался, притащился вероятнее всего у бандитов на спорт денег клянчить. Отчаянный однако тренер ... " - усмехнувшись подумал Игорь.

Самый последний спортсмен вошедший в ресторанный зал, отставший от других, кое как передвигающий ноги и шатающийся из стороны в сторону от пьяной усталости, прошел тяжело и неуклюже шлепая в лыжных кирзовых ботинках покрытых белыми разводами от промокания, запинаясь массивным выступом для крепления на лыжах мимо Игоря и Сюин. Видать надравшийся водки сразу же где то у самой лыжни, на месте, только-только отскочив от нее чуток, он нес на правом плече пару длинных лыж, придерживая левой рукой, сверху на которых лежала бита, деревянная и слишком большого размера для игры в бейсбол. Свою амплитуду колебаний тела он явно не мог уже контролировать, конец лыж с плеча вслед за его внезапными бросками и разворотами из стороны в сторону размахивался по опасной траектории.

- Валера! Иди сюда, мы тута, Валер! - поочередно крикнули ему собратья по лыжне, Валера резко развернувшись корпусом и летящими по инерции лыжами, чуть не снес чистые бокалы на стойке бармена.

Потом аккуратно, дойдя до стола с друзьями по команде, прислонил лыжи к стене, взял в руки биту, вышел на середину зала и стал имитировать бейсбольную игру, пьяно щурясь и гримасничая, он подкидывал воображаемый мяч с отработкой последующего удара. Так он постепенно приблизился стоящему спиной неподалеку от Валеры и поднявшего рюмку водки к тому самому, с татуированной коброй. И смачно, с разворота вмазал ему битой по затылку.

Удар был не столько сильный, сколько очень чувствительный, затылок у всех одинаковый, на нем накаченных мышц ни у кого не наблюдается, поэтому даже такому здоровяку этого хватило вполне. Его сначала качнуло за начавшими переплетаться ногами вперед, рюмка с водкой вылетела из руки и описав крутую дугу шлепнулась и разбилась об пол а бандит через шаг, закручиваясь штопором, сделав полный оборот тела вокруг себя, рухнул со всего маху носом в бетон, оставшись лежать без движения, на фоне начинающей растекаться из под его лица густой кровавой лужи, медленно заполнявшей собой трещины и сколы бетонного пола вокруг головы.

Воцарилась мертвая тишина, все замерли как в стоп-кадре, только слышно было щелкнувший клавишей музыкальный центр, словно выключившийся от страха, сообразно моменту да сбрякала выпавшая из рук алкоголика и закончившего любые игры в бейсбол теперь надолго, если не навсегда Валеры, бита.

Наконец к упавшему подбежали двое из бандитского стола, все тоже начали выходить из за стола, перевернули на бок, прощупали пульс и один из них наконец сказал к стоящим полукругом бандитам:

- Живой ... В отключке только ... Хряк, к врачу его надо весь шнопак на осколки раскидало, да и с черепушкой тоже не понять чего ...

- Тащите в машину его, "лепиле" я наберу щас - спокойным тоном сказал сказал Хряк, тот самый, ради которого под видом дня рождения сегодня все собрались, небольшого роста, упитанный, с добродушным лицом, доставая пухлыми руками из кожаной барсетки мобильный телефон.

- Куда везти то его? - прежде чем начать поднимать, спросил со здоровенной золотой печаткой на руке бандюган, все еще на корточках сидевший возле окровавленного лица и придерживая голову рукой.

- В областную, в хирургию, Евсей как раз сегодня должен быть на работе. Поднимайте да в тачку, че так и будешь сидеть башку держать? Чем быстрее домчите тем лучше для Ганса, тут каждая минута на вес золота, он еще пригодится, дел незаконченных по за глаза, быстро чтоб по времени вылечили, любые лекарства и деньги не проблема. А там на месте разберетесь, у входа вас ждать уже будут.

Вчетвером легко, несмотря на его вес, подняли стонущего бессознательно Ганса, пятый придерживал голову, резво протащили через весь зал, мимо Игоря, который тронув Сюин за локоть кивнул в сторону выхода и хотел выйти чуть погодя вслед за раненым Гансом.

Но Костя опять подошел к ним:

- Игорь, послушай ... ты надеюсь понимаешь, что все это не должно никуда выноситься?

- Ну естественно, о чем речь то ... Все тут и останется, не беспокойся ни о чем.

- А Светлана? - улыбнулся и посмотрел на Сюин Костя.

- Светлана точно такого же мнения. Ни я, ни она ничего не видели и не слышали, забудь, как будто нас тут и не было вовсе.

Пока они разговаривали, тренер подбежал к Валере, встал между ним и начинавшими подходить бандитами:

- Ребята, давайте разберемся без крови, а?

- Какие ребята? ты че, мишка олимпийский, ваще рамсы попутал? Ты кого тянешь за собой, падаль? Тебя, урюк, позвали к приличным людям а за тобой всякое бакланьё помойное с дровами на плечах уцепилось! И балласт этот сбросить ты не в состоянии, прежде чем сюда завалиться, харкотина! - начал нервно подергивающийся, лысый и худющий молодой паренек, с тут же появившейся пеной в углах рта, раскинув пальцы веером.

- Мужики ... да вы че ... он же не специально, видите же что пьяный - пытаясь оправдаться забормотал тренер.

- Мужики в огороде, запомни, чушкарь! А по "синей" волне дак и спрос то вдвойне, "бивень" ! Ты "мазу тянешь" за этого черта? Ну тогда вы щас у меня оба тут эти лыжи с битой сгрызёте, вместо бобра а потом опилками на десерт закусите, пока все не заглотнете, козлиные рожи! - еще больше распаляя себя истерически закричал парень.

- Да че ты базаришь с ним ... - послышалось сбоку от тренера и вперед выступил после направляющего движения головой Хряка накаченный, с нависшей над круглыми от бешенства глазами челкой "боец" - гасить надо псину эту да и всего делов то! - и сразу кулаком, ударив без замаха снизу вверх в подбородок, сшиб тренера с ног.

На того, кто срубил Ганса битой, опустившего голову и молчавшего, тут же набросились все сразу, кроме Хряка и еще четверых приближенных к нему, свалили двумя-тремя точными, размашистыми и звонкими ударами по лицу на пол и толпой начали обоих жестоко, с видимым удовольствием запинывать, стараясь наносить в основном удары по голове, животу и по почкам.

Остальные спортсмены сидели не шелохнувшись, не делая никаких попыток вмешаться, лишь бы только их не заметили.

Игорь остановил рукой за плечо дернувшегося к расправе Костю, показал жестом что они уходят, Константин кивнул и забурился в самую гущу избиения.

Они быстрым шагом прошли мимо согнувшегося в поклоне увидавшего их швейцара в пустом холле, вышли на улицу, дошли до машины и через час Игорь был дома, только переодеваясь, увидел что бронежилет, принесенный Сюин так и остался у него. Игорь закинул его в шкаф и тут же про это забыл, потом долго стоял по душем, словно количество времени имело смысл до конца ли он смоет ту липкую, вонючую грязь, в которую окунулся сегодня или нет. Так же тщательно варил кофе после душа на кухне, после устроился возле окна с сигарой и бумагами, до темноты погрузился в свою непосредственную работу по вытаскиванию клиентов из всяких юридических казусов и передряг.

На следующий вечер, как Игорь и ожидал, позвонила Алена:

- Игорь Петрович, здравствуйте! Вы сможете подъехать к 22-й ЦКБ, на проспекте Космонавтов?

- Зачем?

- По вашему делу, Игорь Петрович. Или вы не хотите в этом лично участвовать?

Игорь через паузу ответил:

- Я приеду.

- Отлично. Ровно в 9 вечера, к воротам больничной прачечной подъезжайте, вас встретят и проведут. Будем ждать вас, Игорь Петрович, я тоже там буду. До встречи.

- Да, до встречи.

Игорь положил трубку, посмотрел на часы - оставалось чуть меньше двух часов. Он прибрался у себя на столе, разложил несколько документов по значимости и срочности, успел съездить отдать клиенту переработанный договор и в назначенное время его черный "Гелендваген" мягко притормозил около арматурных ворот прачечной у которых курила тонкую сигарету пожилая, в жирных складках проступающих через обтягивающий белый халат женщина. Игорь вышел из машины, пикнула сигнализация, она отбросила недокуренную до половины сигарету, открыла ворота, пропустив Игоря.

Без единого слова провела Игоря через прачечную до лифта, нажала кнопку "5" и так же молча развернулась и ушла, когда двери лифта медленно закрывались. На пятом этаже Игоря встретила около лифта Алена, они прошли в операционный блок, натянули поверх одежды хирургические костюмы, резиновые перчатки, маски и защитные маски закрывающие все лицо до горла, зашли в огромную операционную, где возле дверей собралось около двадцати человек в таких же одеяниях, как и у Игоря с Аленой. Кто они - можно было только догадываться, да и это было не важно. Они тихо разговаривали, разбившись на кучки по 2-3 человека.

А посередине операционной на столах, расположенных "ромашкой" под яркими лампами лежали привязанные - в той самой одежде, в которой они были в момент захвата в последнюю минуту своей свободной жизни - Кащеев, Калачов, Хобот, Градус и Фара. Видно было что они то ли только начали выходит из наркоза, то ли им только начали его давать в малой дозе, все они вяло пытались выкрутить руки и ноги из ремней, глаза их не понимающе бродили по помещению и по всем тем, кого они видели.

Алена сказала:

- Вы можете делать с ними все что вам угодно, Игорь Петрович. Все инструменты рядом со столами, прошу вас - и сделала приглашающий жест рукой в направлении операционных столов.

Игорь медленно, угрожающе начал подходить к Кащееву, тот мигом пришел в себя и забился на столе как пойманная птица под сетью:

- Кто вы ? А? менты? тамбовские? ореховские? от Соловья? Кто? у меня все есть - бабки, дома, квартиры, все отдам, всех продам, всех сдам, только отпустите, дайте жить, гады! Я не хочу подыхать!

Игорь с минуту молча смотрел ему в глаза, поднес к своему рту указательный палец, потом взял большой скальпель - Кащеев завизжал, как свинья чувствующая свою смерть, перед тем как ее заколят в сарае - и ухватившись двумя пальцами за верхнюю губу Кащеева отрезал ее одним махом, бросил на пол, тоже проделав и с нижней губой, в последнюю очередь отрезав язык и оставил его болтаться во рту. Кровь обильным фонтаном забрызгала открытые десны с зубами, заливала дорогой костюм и белоснежную рубашку, он начал захлебываться кровью, хрипеть, закатывая глаза.

Игорь переходил поочередно к другим и всем он поочередно визгливой дисковой электропилой не спеша, вдумчиво, примеряясь отрезал ноги и руки, покрывая пол выложенный из белой плитки кровью и брошенными частями тела в остатках джинсов, в ботинках и ошметках сухожилий, вен и мыщц. Им повезло больше Кащеева, они были в невменяемом состоянии и только с тупым изумлением смотрели как рука или нога отделяется от тела.

Через двадцать минут все было кончено, Игорь весь в крови отошел к Алене, сказавшей ему:

- Смотрите что будет дальше, Игорь Петрович. Только до самого конца.

Те кто стоял у дверей, принялись собирать ноги и руки, обкладывая ими Кащеева, периодически теряющего сознание и закончив, удалились из операционной вместе с Аленой.

В тот миг, когда захлопнулась за Аленой дверь, над каждым столом пробивая потолок стал появляться желтый, густой столп света, втягивающий в себя по очереди всех, кто находился под ним. Сначала поднималась и уходила голова Кащеева, ампутированные ноги и руки, туловище и чуть погодя ноги, затягивая вглубь светового тоннеля и зачищая всю кровь и части человеческого организма в операционной.

Через минуту все пропало, сверкнув напоследок ослепляющей вспышкой, заставившей Игоря закрыть глаза рукой. Осторожно убрав руку с глаз, Игорь увидел что операционная идеально чистая, как и его одежда, ни единой капли крови нигде не наблюдалось, он тщательно осмотрел себя и помещение.

Еще раз оглянувшись, словно запоминая место, он вышел из операционной, снял костюм хирурга, щиток с головы и маску с лица, стянул перчатки и вышел к лифту, где его ожидала Алена. Она молча нажала кнопку вызова, они спустились в прачечную, прошагали мимо опять курящей дамы в возрасте возле открытых ворот,

Алена напоследок сказала:

- Я позвоню вам, дней через десять - и села на заднее сиденье в серый "Мерседес", резко тронувшийся с места.

Игорь сел в свою машину, "Гелендваген" нехотя набрал скорость и выкатился на оживленный перекресток, рванув на зеленый свет.

Через неделю все газеты города и местное телевидение были забиты информацией о пропаже Кащеева, рыдали его жена на камеру, бизнес-партнеры, соратники по политической борьбе выдвигали разные версии, милиция завела уголовное дело и просило население откликнуться и помочь в розыске, на городских дорогах появились машины набитые крепкими, мускулистыми парнями с приклеенным портретом Кащеева на лобовом стекле.

Через 10 дней, в полночь раздался звонок в квартире Игоря, он поднял трубку и услышал:

- Это Алена. Все документы банка Швейцарии оформлены, завтра к вам в офис приедет человек с конвертом, в котором лежат все бумаги по вашему счету, где будут указаны деньги в сумме 225 000 000 миллионов долларов. До свидания, Игорь Петрович.

Игорь положил трубку, в полной темноте нашел сигару, не торопясь раскурил ее у окна и смотрел на ночной город, играющий огнями и видел только бесконечное количество вот таких ночей в своем будущем ...

Подходя к подъездной двери, Игорь почувствовал как карманы пальто при каждом шаге немного раскачиваются из стороны в сторону, одновременно с этим что то тяжеловатое, широкое оттягивало карманы вниз и постукивало по левому и правому бедру при каждом шаге. Он остановился, с недоумением сунул руки в карманы и внимательно стал рассматривать на вытащенные наружу кастеты с шипами из светлого, неокрашенного металла в каждой из рук, одной марки и стандарта, с выпуклыми надписями "BOXER" и "PATENT" на каждой стороне стойки, с рельефными узорами на массивном упоре.

Покрутил в руках, посмотрел на чуточку сбитые верхушки шипов с четырехгранным основанием, осмотрел со всех сторон, пытаясь вспомнить как они оказались в карманах. В голове тут же всплыла поездка в Чехословакию года четыре назад Артура, оттуда каким то чудом он провез в Россию через таможню эти кастеты - то ли знакомый таможенник у него там работал, то ли так пронесло удачно - оказавшиеся у Игоря в качестве подарка от Артура, тот даже хвастался, помнится, что кастеты из стали, не какой то сплав, да к тому же нержавейка. Таскать с собой было более чем неразумно, подхватить статью УК за ношение холодного оружия никак не входило в планы Игоря, хотя иногда, несколько раз, зная что будет поздно возвращаться домой из неблагополучного района брал с собой на всякий случай а потом какой то период потренировавшись с кастетами дома на специально для этого предназначенной сосновой доске, толщиной около десяти миллиметров, обвитой толстыми веревками, он видимо забросил в это пальто, которое очень редко носил и совсем забыл про них. Игорь с полминуты еще раздумывал, взять с собой кастеты или оставить их дома, рассовал в итоге по карманам пиджака, решив что сегодня возможно пригодятся, во всяком случае если что, можно всегда скинуть их.

"... Вовремя они нашлись, конечно. Давно я не дрался, уж не припомню и когда в последний раз ... На автозаправке, с двумя пьяными ... Сколько ж это времени то минуло? лет 6 - 7? Нет, почти пять лет прошло, точно, ну не считая всяких мелких конфликтов, не стоящих никакой памяти. Ну что же, я конечно тот еще мастер боевых искусств, но кое что тоже могу, вот может и подразомнемся сегодня, хотя и не очень хотелось бы. Но с этими ... все может быть, тут милая беседа и убедительная аргументация в случае конфликта не поможет, не то место и не тот контингент" - подумал Игорь, прислушиваясь не спускается ли кто сверху по лестнице и перекладывая из кармана брюк свой складной громадный нож в район поясницы, закрепив за ремень снаружи ножевой клипсой, сам нож расположился за ремнем, между рубашкой и брюками, после этого поправил галстук и очки, приподняв и встряхнул на себе пальто, чтобы легло поудобнее на плечи и вышел из подъезда.

При его выходе открылась задняя правая дверь черного, с тонированными стеклами джипа кроме лобового стекла, как только он сел и хлопнул дверцей, машина резко тронулась, придавив его на время набора скорости спиной к сиденью. За рулем был тот же человек, запускавший Сюин в зал с Игорем и Аленой, угрюмо сосредоточившийся на дороге. Всю дорогу не произнес никто ни слова, только в пробках Сюин переключала радио в машине, вылавливая для чего то новостные каналы и слушая новости на минимальной громкости, до Игоря доносилось только невнятное бормотание дикторов.

Примерно через полчаса они подъезжали к ресторану, повернув направо с дороги, заехали во двор кругом стоящих трех девятиэтажек с разными выездами, через два дома от этого увеселительного заведения где им нужно было провести ближайшее время, водитель припарковав машину на открытой, небольшой площадке повернул ключ в замке зажигания, глуша двигатель и тут же безразлично натянув на глаза черные очки, закуривая, начал проверять миниатюрную рацию, что то подкручивая и нажимая, поворачивая голову к Сюин каждый раз после очередной манипуляции, которая до этого завела за правое ухо волосы и зажимая уши руками кивала, подтверждая передачу звука в незаметном глазу наушнике, закрыв его еще дополнительно прядью волос.

Закончив проверку, Сиюн повернулась к Игорю:

- Напоминаю, Игорь Петрович. Пожалуйста, не провоцироваться на словесные выпады и физические потуги вас задеть, в случае необходимости разговора в свою очередь так же не обострять ситуацию грубостью, оскорблениями и матом, вежливая и спокойная манера общения будет лучшим противовесом с вашей стороны во избежание возможного конфликта, если вспыхнет что то, стараться загасить, не давая разгораться, до самой последней возможности. Недалеко от нас стоит еще одна машина с тремя телохранителями, если будет необходимо, то подключатся тоже, да еще Виктор - Сюин махнула рукой в сторону водителя - привезший нас, тоже задействован в личной охране и останется тут, все мы на связи, в любой момент готовы начать свою работу. Как только вы скажете мне что нужно уходить, мы плавно, не спеша и не нервничая, выходим из ресторана.

"... Она ничего не знает, зачем мы тут, как и все остальные, кто участвует сегодня в этом, для них, рабочем задании. Ей дали указание привезти, побыть рядом сколько нужно и увезти потом, все. Да это и к лучшему, ни к чему ей это знать, она пока еще только готовится к вступлению в их сообщество, в котором уже начинаю погружаться по самые ноздри я" - подумал Игорь.

- Я все понимаю, можно было этого и не говорить - ответил Игорь.

- Хорошо. Тогда выходим?

Они почти одновременно вышли из машины и направились к ресторану, солнце заливало всю округу, еще не растаявший снег отражал солнечный свет так ярко, что Игорь невольно зажмурился, ожидая пока линзы в его очках не потемнеют. Он шел впереди, Сюин немного отставала, на улице никого не было, словно вымерли все, только мимо них шаркая по снегу и носком смятых, растоптанных кирзовых сапог запинаясь за ледяные наросты проходил пьяный, седой, с разлохмаченной бородой до груди дед с бутылкой пива в руке и в накинутом на голое тело фуфайке, поддерживая одной рукой грязные штаны. Дед явно хотел что то сказать им, увидав их, даже по хмельному, как мог, сосредоточенно начал тормозить сапогами, прежде чем произнести слово, поднял пиво вверх. Игорь и Сюин молча обошли деда, сделав полукруг метра за два от него, не поднимая глаз на этого алкаша, только боковым зрением на всякий случай Игорь отслеживал в пьяном недоуменнии раскачивающуюся телогрейку и шли дальше.

Через дворы вышли к ресторану, забитому перед входом иномарками - излюбленный бандитами, приземистый, словно кирпич с колесами, шестисотый "Мерседес", стоявший первым у входа, перегородив наискосок входную дверь.

"Конечно, куда ж без него ..." - вяло ухмыльнувшись, подумал Игорь.

Дальше так же беспорядочно разбросались "БМВ" 5-й и 7-й серии, "Jeep Grand Cherokee", " Nissan patrol", в самом конце стояли несколько потрепанных ВАЗ-овских "пятерок" и "девяток" и непонятной марки с нанесенными по бокам иероглифами мини-автобус - все, видать, выстроились хоть и в беспорядке, но по той внутренней иерархии, существующей в этом бандитском обществе.

Игорь хорошо знал все эти марки таких машин, сходу их определяя, изредка к нему в офис приезжали клиенты с такой силовой поддержкой, с крепкими ребятами внутри таких автомобилей, выходившими по приезду из машины, не подпуская никого ко входу в здание на все то время, пока он разговаривал с теми, кому нужно решить вопрос по юридическому оформлению покупки очередного, еще в советское время построенного завода или бывшей фабрики, брошенной на произвол судьбы. Сами, впрочем, такого рода клиенты предпочитали передвигаться на седанах "Ауди", "SAAB" или "Вольво" только иногда можно было их видеть выходившими из какого нибудь бронированного джипа. Но это было связано не с Игорем а просто такая жизненная необходимость в нелегкой жизни бизнесменов той поры.

До такой степени у Игоря никогда не доходило, чтобы к нему приезжали таким составом, да еще с намерением вышибить из Игоря то что нужно силовыми методами, он умел тонко лавировать в обсуждении сделки, обходить острые углы, минуя откровенно криминальные предложения и делал все так, что все оставались довольны общением и окончательным, юридически правильным решением, после которого невозможно зацепиться противникам, вздумавшим оспорить договор в суде, в том числе по деньгам, как потраченным на работу Игоря и покупку, так же Игоря устраивала сумма, полученная в долларах. Но и удачу, не покидавшую Игоря практически никогда, тоже нельзя было сбрасывать со счетов, все обходилось легко, быстро и просто, без напряжения и далеко идущих выводов в будущем о каждой из сторон сделки, расставались конечно не друзьями навечно, но во всяком случае хорошими знакомыми, с последующим поддерживанием ровных отношений, зная куда если что можно обратиться.

Игорь открыл стеклянную, цыганисто размалеванную из разного цвета кусков стекла дверь и они с Сюин вошли в холл ресторана. Сразу же защекотал ноздри специфичный, сладковато-пряный и тошнотворный, терпкий с горчинкой запах от раскуриваемого "косяка" с анашой - никого не было, ни швейцара, ни гардеробщика, оглянувшись, Игорь увидел двоих высоких, спортивного вида молодых парней, по виду обыкновенные "быки", которые все время на подхвате и выполняют самую черновую работу. Они не обратили никакого внимания на Игоря и Сюин, продолжая делать то что делали - тот что повыше, склонившись к открытому рту другого пускал "паровоз" - выдувал с обратной стороны папиросы, засунутой со стороны зажженного конца в рот мощную струю дыма а тот что пониже ростом, принимал из бумажного мундштука "Беломора" забитого "травкой" плотный поток дыма до тех пор, пока легкие могут вместить, до упора, потом покачав головой, говоря таким образом "хватит", первый закончил с "паровозом", аккуратно достал папиросу, переворачивая ее мундштуком к себе, начал быстрыми, рваными затяжками раскуривать дальше а второй задержав дыхание привалился к стене боком.

Из маленькой дверки, откуда то сбоку, протиснулся наружу равнодушно-скучающий в засаленной ливрее престарелый швейцар и натягивая на ходу фуражку с черных верхом и золотистым околышем, с кислым выражением лица, с натугой, пытаясь изобразить в голосе и на лице неподдельную радость, монотонно сказал:

- Добро пожаловать в наш радушный ресторанчик! Всегда рады гостям! Проходите пожалуйста!

Тут же выскочила из темноты гардероба маленькая, толстая, женщина лет 30-32, на круглой голове ее красовались покрашенные в фиолетовый цвет волосы, оформленные в прическу "гаврош" с длинными концами волос сзади, в зеленом халате с вышитой на груде слева надписью названия ресторана и бегающими свинячьими глазками с белесыми ресницами, Игорь и Сюин неторопясь сняли и вертикально, на весу свернули аккуратно пальто и плащ, гардеробщица услужливо-подобострастно приняла верхнюю одежду от них, не прижимая к себе, ущипнув чуть ниже воротников пальцами, мигом скрылась у себя, захлопнув тяжелую, стальную дверь гардероба, почему то с глазком, поглядывая оттуда сквозь решетку из толстой арматуры, установленную от пола до потолка.

- Одну минуточку, я только на счет свободных мест осведомлюсь, подождите пожалуйста! - заученно проговорил швейцар и ушел вглубь ресторана.

В это время послышался долгий, с перерывами громкий выдох со стороны раскуривающих "косячок", Игорь обернулся и увидел что тот кому загоняли "паровоз" к концу выдыхания расплывается в тупой улыбке и начинает затирать рукой глаза, которые превратились сразу в узкие, воспаленные щели с красными белками а второй добил "пятку" и развернувшись лицом к стене, вытянул руку с окурком и поставил на недавно нанесенной белоснежной побелке дымящимся еще угольком жирную, размазанную запятую и бросил смятый остаток папиросы на пол.

- И че дальше то? - спросил его закончивший тереть глаза парень в не по размеру натянутом на себя белом, свободно болтающемся как на вешалке пиджаке, рукава закрывали почти всю кисть руки а безразмерные штаны, такая же темная рубаха и тупоносые, тяжеловесные ботинки еще больше усиливали впечатление, что он сдернул с кого то все это или взял как награду из обнесенной им квартиры, из кучи вещей вынесенных пока никого нет дома.

- Ты про че? - не понял первый "бык", в бело-розовом спортивном костюме и в светлых кроссовках.

- Ну как ты в Омске на тюрьме в "хату" то заезжал, об этом ...

- А ... да ... ну и это самое, как его ... я ему и кричу - ты че, в натуре, кобыла недобитая буровишь то? Ты че мне тут хвостом то начал вертеть, а? Ща по жбану то пяткой прилетит, будешь рывками двигаться всю оставшуюся жизнь да гадить где попало, по-э-л? А этот валенок, короче, кидает ответку - отнюдь, отнюдь, готов поспорить! Прикинь, а!

И оба они начали задыхаться тихим, булькающим смехом и садиться от хохота на корточки, откашливаясь и сплевывая на стены.

Игорь посматривал на них мельком, на всякий случай, стоя у окна и наблюдая как на улице важно вышагивала ворона в поисках чего бы у кого утащить с собой.

Наконец вернулся запыхавшийся швейцар, на ходу выпаливая:

- Пожалуйста, есть для вас свободный стол!

Игорь и Сюин прошли за ним, оставив сзади все еще корчившихся от смеха "бычков", швейцар довел их небольшого квадратного стола, поклонился в пояс и ушел, они расположились у окна в самой середине ресторанного зала, с горящей на столе лампой с абажуром в виде красного сердца из пластика, от которого неприятно несло разгоряченной пластмассой, подлетела перепуганная официантка, вымученно улыбнувшись, оставила меню и убежала, по утиному переваливаясь сбоку на бок.

И тут же, словно только их и ждали, взревели музыкальные колонки под потолком, закрутились там же фонари громоздкой цветомузыки и бодро захрипел Гена Жданов, работающий по шансону:

Снизу — недра, сверху — кедра,

Между ними — лагерё-ё-о-ок.

Нынче я ужасно нер-р-вный,

У меня окончен срок.

В голове щебечут птицы,

Дятел по сердцу стучи-и-и-т,

Этой ночью мне не спится,

Корешок не спит, молчи-и-и-т.

Ай, не грусти приятель старый,

По-о-годи тоску встречать, па-ра-ру-рай,

Без меня те-е-бе на нарах

Одному недолго спать

Ай, тыч тыч тыч тыч паба-дубай!

Па-пада-буда-будай-пада будай!

Без меня теб-е-е на нарах одному недолго спать

Пока Сюин уткнулась в меню, Игорь под эту развеселую песню осматривался, искал глазами тех, ради кого они в эту вонючую рыгаловку приехали. Через ряд столов, в самом конце зала стояла отгороженное перегородками часть помещения, с закрытым бархатными, малиновыми шторами входом, больше никого в ресторане не наблюдалось. Вернулась официантка, Сюин молча ткнула пальцем в меню на то что она хотела бы видеть на столе, вопросительно посмотрела на Игоря, тот так же показал рукой, не особо вчитываясь что заказывает и шансонье стал еще больше надрываться:

Далеко уже ворота,

Автоматам не доста-а-ть,

И иду я с неохо-о-той

Вновь кого-то обнимать …

Ай, не грусти приятель старый,

По-о-годи тоску встречать, па-ра-ру-рай,

Без меня те-е-бе на нарах

Одному недолго спа-а-ть

Ай, тыч тыч тыч тыч паба-дубай!

Па-пада-буда-будай-пада будай!

Без меня те-е-бе на нарах одному недолго спать

Игорь пока не понимал как ему увидеть тех, кого нужно отметить, потому из-за наглухо задернутых штор никто не заходил и не выходил, ни из тех кто там находился, ни официанты.

"... Придется ждать удобного момента и просто механически жевать, пить и курить, дальше видно будет, по обстановке ..." - думал Игорь под сменившегося хрипловатого Жарова на Юру Барабаша с тонким голоском, сначала медленно начинающим петь по пианино:

Мне-е пел, нашептывал начальник из сыскной,

Мол, заложи всех, зачем ты воду мутишь,

Скажи, кто в опера стрелял - и ты сухой,

Не то ты сам себя на полную раскрутишь

Однако ожидать пришлось недолго, послышался шум, крики "... Ты че мне, башмак колхозный, навязать че то хочешь или че ...?", звуки разбитой посуды, несколько сцепившихся в друг друга людей, обрывая с треском ломающихся гардин шторы, вывалились в центр зала, под задорное, ускоренное подвывание Барабаша:

А в синеве-е-е але-е-ли-и снегири-и

И на решетках иней серебрился

Ну а сегодня не увидеть мне зари,

Сегодня я в последний раз побрился

А на суде я брал все на себя,

Откуда знать им, как все это было

Я в хате был, но не было меня,

Когда мента Натаха замочила

И будет завтра ручеек журчать другим,

И зайчик солнечный согреет стены снова,

Ну а сегодня скрипнут сапоги,

И сталью лязгнут крепкие засовы

Следом выбежали еще трое, пытаясь вклиниться в драку и разнять дерущихся, один из них кричал, покраснев от напряжения:

- Тормози ... тормози ... вы че в натуре, ваще "вальтанулись"!

Но не слыша его, наносили хлесткие удары друг другу четверо участвующих в драке, уже поднявшись на ноги, один запутался в тяжелой шторе, опоясавшая его по пояс, удары наносились в голову, отчего сразу шторная ткань пошла мокрыми, тяжелыми от крови большими пятнами, летела в стороны кровь после каждого удара от других, попало в горячке и тем, кто пытался остановить драку. Наконец тот кого били сквозь штору, сумел ее скинуть, им оказался Хобот, рухнувший после удара в челюсть на рядом стоящий стол позвоночником, переломившись пополам назад и скатившийся на пол.

Песня прервалась, сначала захрипев, потом замедленно проиграв несколько слов, отчего очень растянуто, только по слогам, басом слышался конец песни, в конце концов еще пару раз невнятно хрюкнув, звуковая аппаратура смолкла и одновременно остановилась вся цветомузыка.

Драка закончилась так же внезапно, как и началась, двое лежали в стороне - Хобот и Фара, и не могли подняться, остальные двое пытались ударами ног в голову их достать, утирая сочащуюся кровь с рук и лица, особенно старался худой, с торчащими плечами и с татуировкой ползущего вверх паука в паутине на шее сбоку, истерично вопил пытающемуся встать Хоботу:

- Ты, мразота мутнорылая, на зоне перед каждым сундуком за десять метров начинал кланяться, весь срок под бушлатом на нарах прятался и ты мне еще будешь че то тут базарить что ли, а? Да я здесь, козлина ты винторогая, только из за Кащеева, сгинь короче овца, пока при памяти! А в лагере я б тебя давно уже в "гарем" продал, все равно жизнь твоя прахом!

Остальные, вышедшие из за перекрытого ранее застолья постепенно развели их в стороны, отвели в туалет, чтоб привели себя в порядок, выходили на улицу, потом еще долго группками по 4-5 человек что то обсуждали и после усадили за два разных стола в конце и в середине зала, таким образом разделившись пополам.

Именно сейчас Игорь ощутил бандитскую удушающую атмосферу, как будто оказался в другом измерении, закрашивающей черным цветом всю ту параллельную реальность, в которой оказался а все эти персонажи - жуткие обитатели каких то адовых глубинных, грязных и вонючих пещер со скользкими от крови стенами, засыпанных человеческими гниющими останками, из которых от времени на свет божий выползают вот такие мутанты.

Игорь во время драки молча курил, Сюин так же спокойно, без проявления эмоций только расстегнула свой пиджачок брючного темного костюма. Наконец он смог увидеть всех, кого надо было отметить, невдалеке от себя, в полной мере так как нужно все сделать.

Те кто ему был нужен, оказались за одним столом, ближе к нему, часть из них спиной, другие к нему лицом.

Опять включилась музыка и только затянул песню с середины "Осенний дождь" Миша Круг:

Цыганка говорит — накрутят срок, и скоро…

А значит на этап по новой будут гнать

Туда за горизонт, за решки, за заборы

А мама, как всегда, сыночка будет ждать ...

- как тут же подскочил со своего места тот самый, с татуированным пауком на шее и заорал бармену, включавшему песни:

- Да выключи ты эту "мурятину", на "крытке" 10 лет этим жил и щас тут на воле еще с микрофоном этот "вайдонит" про тоже самое!

Молодой бармен дернулся к музыкальному центру, выключил Круга, спросил дрожащим голосом:

- А че ж включить то? Есть только попса, сборники ...

- Ну вот ее и врубай!

"Комбинация" с Апиной запела с середины песни про два кусочка колбаски лежавшие на столе, все вроде утихомирились, к столу Игоря подошла официантка с подносом, на котором расположились три тарелки и два стакана сока - оказалось что Игорь, сам того не видя, заказал с белыми грибами отбивную печень, пожаренную в яйцах а Сюин досталась вареная говядина с овощами. Игорь так, для вида ковырялся в тарелке, Сюин вошла в роль - ела словно попалось самое экзотичное блюдо, какое встречалось в ее жизни.

Бандитская публика, рассевшаяся по разным стола, выглядела очень разношерстной, одеты были как братья близнецы - в одинаково черных строгих костюмах с белыми рубахами без галстуков, принарядились видать к дню рождения. Некоторые уже успели сорваться с места и съездить переодеться, поменяв кровяные рубахи и разорваные пиджаки на новые, такие же. Постоянно бегали от стола к столу, приседая за стол, поднимая тосты, разговаривая и обнимаясь все участники банды, щупали зады официанток, громко ржали при этом.

Один из них, рядом со столом Игоря, с татуированными перстнями на пальцах и видневшейся в расстегнутом вороте рубахи обвивающей шею татуировки кобры готовой к нападению, голова которой выходила в районе ключичной ямки, здоровый как медведь и со шрамами на тупой морде, полуобняв за плечи чуть ли не падающую в обморок от чуткого внимания такого кавалера молоденькую симпатичную официантку и гудел ей басовито в лицо, перекрывая музыку, обнажив ряд передних крупных золотых зубов в улыбке, наслаждаясь ее страхом:

- Я щас загружу тебя в багажник своей тачилы, увезу далеко отсюда и будешь ты у меня рабыней пожизненно, заодно научу как по настоящему обращаться с мужиком в постели, а?

- Вообще то я замужем ... - жалобно пискнула она.

- И че? мужа туда же заберу, станет личным моим "шнырем", помыть там, убрать тут, палкой по хребту выхватывать постоянно будет, если не сделает то что я скажу а то и задушу, когда надоест ... ну че, набирай мужу, пускай сюда подкатит, поглядим каков он в делюге, сможет свою "маруху" то отбить или нет ...?

Подошедшие к ним, отделившись от пиршества двое худощавых парня стали тянуть его в сторону, пытаясь что то сказать а официантка выскользнула из его ослабевающей хватки от перенесенного внимания на разговор и заливаясь внезапно возникшими на глазах слезами убежала в подсобку и больше оттуда не появлялась.

Хлопнула дверь сзади Игоря, зашел швейцар со своим каменным, ничего не выражающим лицом, за ним следом следовал недостающий в этой миссии для Игоря один из штатных убийц этой группировки Калачов - в костюме-тройке, улыбающийся, действительно располагающий к себе и вызывающий где то подсознательно, моментально доверие и симпатию, за ним плелся Градус, все были в сборе, кого нужно было отметить. В руках Калачов держал коробку в подарочной упаковке, сразу двинулся, мигом оценив обстановку, к имениннику, толстому и довольному низкорослому мужчине за вторым, дальним от Игоря столом.

Сюин отстраненно доедала свою говядину, не упуская из виду всего, что происходило вокруг их стола, Игорь попивая сок и докурив сигарету, решил что пора сделать то что необходимо и уходить отсюда.

Потихоньку втягивалась толпа с улицы, вахтершу оттеснили, она забилась куда то в угол и охранники Кащеева вместе с принявшими вдруг робкий и стеснительный вид милиционерами начали отсеивать народ для входа, пропуская только по паспортам и списками журналистов с удостоверением, проводя ручным металлоискателем по рукам, туловищу и ногам каждого. Через полчаса когда те кого не пропустили, ушли на улицу, что то бурча и отчетливо матерясь и осталось с десяток человек, Игорь наконец поднялся со своего места, показал паспорт для списания данных белобрысому здоровенному парню и вошел в зал, заняв место у окна, в последнем ряду. В зале набралось около пятисот человек, вблизи подиума, на котором расположилась вся верхушка города и Кащеев работали телекомпании, расставив камеры и освещение, корреспонденты заняли все места впереди, дальше сидела администрация города, жались в испуге в непривычной для себя обстановке загнанные под угрозами директоров работники бюджетных организаций, много людей с улицы и растекшиеся по периметру зала дополнительные резервы охраны Кащеева, вошедшие со второго входа конференц-зала.

-Товарищи, дамы и господа, граждане нашего города и уважаемые журналисты! Прошу тишины и минуточку внимания! – послышался голос мэра, говорящего через микрофон, пытающегося перебить шум от разговоров в зале – Начинаем нашу пресс-конференцию, слово предоставляется нашему уважаемому бизнесмену, кандидату в депутаты, дорогому Якову Сергеевичу Кащееву!

Послышались жидкие аплодисменты, Кащеев солидно, не торопясь подошел к трибуне, на ходу поправляя галстук, замешкавшись с минуту, раскладывая бумаги с заготовленной речью на трибунной подставке под документы для выступлений, он с ходу начал говорить о преимуществах своей победы для всех а в особенности для простого, трудового народа, детей, пенсионеров, инвалидов и других социально незащищенных слоев населения.

- Я вам обещаю, что никаких преград в достижении тех задач, стоящих перед городом а это немалые объемы строительства детсадов, школ, больниц и развлекательных учреждений не возникнет! В моих силах сдвинуть гору непонимания, узости мышления, министерского косноязычия, имитации бурной деятельности и бюрократических заборов!– Кащеев говорил заученным, нудным учительским голосом, стараясь побыстрее закончить неприятную, но обязательную часть предвыборной клоунады.

Игорь тем временем осматривал людей, но ни от кого из них не исходило свечение, подтверждающее причастность к его категории, что само по себе невольно оставило заметку в голове Игоря. Ему начало это все надоедать, он сосредоточился на том, где именно и как поставить отметку на Кащееве.

Тем временем Кащеев вошел в раж, голос его стал громче, призывы требовательнее, а обещания все ярче и сказочнее. Отчетливо было видно, как он старался придать своему до жути отвратительному, жабьему лицу доброжелательность, жестким своим глазам придать приторно-добрый взгляд а так же делал препоганые попытки закрепить улыбку. Но от него все равно энергетически волнами исходил холод и чувствовалась жестокость, казалось что ему стоило нечеловеческих усилий сдержать себя, чтобы каждого из находящихся людей в зале не поставить на колени в ряд и не выстрелить из пистолета в затылок, заглянув перед этим в глаза жертве.

- Земляки! Я вас так называю, потому что сам здесь родился, вырос и живу, никуда более не собираясь! Никакая самая сладкая Америка, Канада, Австралия и другие богатые, развитые страны меня не прельщают да и не нужна мне чужая земля, это мой родной край, моя Родина, Родина с большой и самой главнейшей буквы! – продолжал нести чушь Кащеев – Только забота о простом рабочем, учителе и враче, пенсионерах, ветеранах войны, инвалидах и подрастающем поко… - тут Кащеев споткнулся на полуслове после того, как Игорь в своей голове сформировал ядовито-малиновый, закрутившийся по своей оси шар, который он мысленно переместил в открытую правую ладонь, после этого в своем воображении Игорь дунул на шар с ладони на уровне глаз и оставляя за собой след из мелких искр, продолжая крутиться, шар с большой скоростью полетел в сторону Кащеева, смачно шлепнувшись об его лоб, раскрылся четким кругом и зачернел жирным крестом сначала по центру круга а потом заполнив пропорционально внутреннее его пространство, дойдя до границ.

Кащеев замолчал, руки его задрожали и он минут пять беспокойно шарил по залу глазами, охрана встала в стойку, как охотничьи псы, все сначала в недоумении смотрели на него ждали продолжения, потом запереглядывались и зашептались, не понимая что происходит. Мэр подскочил к Кащееву, что то спросил, поглаживая его по плечу, тот локтем грубо его оттолкнул от себя так, что глава города чуть не упал, с трудом удержавшись на ногах. Послышался гул удивления в зале, Кащеев сделал рукой отмахивающий знак попытавшейся было охране подбежать чтобы они оставались на месте, мэр как нашкодившая собачонка жалостливо, снизу вверх, посмотрел на Кащеева и как краб, резво перебирая ногами, боком двинулся на свое место.

Нескольким общественникам видать не понравилась такая выходка будущего депутата и они стали покидать импровизированную пресс-конференцию.

- … Подрастающем поколении и студентов, их патриотическом воспитании по тем программам, идеям и опыту наших боевых предков! Чтобы каждый из них смог защитить свою семью, свой дом, свою мать и жену, детей, стариком, немощных и больных! А самое главное, если нужно, взять в руки оружие и встать на защиту той улицы, того дома где прошла его жизнь, не дать врагу ступить на русскую, обильно политую кровью наших дедов и отцов святую землю, без колебаний, сомнений и жалости, со всей бушующей в груди ненавистью уничтожить противника, вздумавшего напасть на всеми нами обожаемую матушку-Россию! В каждом из нас это понятие "Родина", я уверен, отзывается болью в сердце и душевным трепетом, вызывающим слезы на глазах от того, насколько растоптана, растерзана Русь, сколько же несправедливости, жестокого коварства, издевательства над людьми и над самой страной творится! – низким, утробным голосом продолжал воздействовать на публику Кащеев.

Игорь после этой ахинеи решил что надо сваливать с этого балагана, тем более представился момент не привлекая особого внимания, не в одиночку уйти, он тоже встал, не спеша начал продвигаться к выходу, попутно извиняясь перед сидящими в креслах людьми, тихонько прошел мимо бдительной охраны Кащеева и следом за небольшой группой из пяти-семи человек выскользнул из дверей. Игорь, на ходу надевая кожаную куртку, прошел мимо встревожившихся охранников и милиционеров, обогнав людей, вышел на улицу.

Продолжал играть оркестр, звучала песня "День победы", застегнув куртку, закуривая сигарету, обходя всех, он пошел к своей машине, мимо кавалькады из нескольких джипов охраны Кощеева и охраны в одинаковых костюмах и галстуках. Они курили кучкой, человек двадцать, возле машин, а при порывах ветра длинные плащи откидывало и виднелись укороченные автоматы Калашникова, скрытые до этого полами светло-серого объемного плаща. Рядом с ними стояли несколько машин ГИБДД, мелькнули только фуражки на головах набитых в машинах под завязку сотрудников инспекции сквозь блики на стеклах автомобилей, все они ждали окончания выступления Кащеева, чтоб сопровождение с их стороны расчищали дороги, беспрепятственно позволяя передвигаться по городу самому кандидата в депутаты и его многочисленной охране.

Глаза Игоря, скрытые за мгновенно затемнившимися на улице линзами очков, считывали обстановку, определялся с ходу тип людей, их расположение на его пути, докурив сигарету и закинув окурок в ближайшую урну в виде древнегреческой вазы возле своего "Гелендвагена", он завел машину, заблокировал двери, еще пару минут на фоне урчащего двигателя сидел за рулем, потом резко тронулся с места и стремительно, круто выворачивая на поворотах, уехал домой.

Вернувшись домой, еще оставалось часа четыре до появления в ресторане, Игорь варил кофе на кухне, долго сидел за своим столом за бумагами, размышляя об очередном клиенте и предстоящей с ним встрече послезавтра.

Допив кофе, он расположился на кухне и раскурив сигару у окна, наблюдал за людьми, проходящими возле его дома.

"... Один из решающих сегодня дней для меня, ведь если эти скоты во главе Кощеева пропадут через сутки и миллионы долларов окажутся на моем счету в Швейцарии и если все это окажется в реальности исполнено, то я буду убежден целиком и полностью в своей наделенной способности убирать людей навечно со своего пути. И следовательно ... могу дальше убрать как некоторых конкурентов своих и так тех, кто нагадил мне в жизни, оставаясь безнаказанным. Нужно выяснить только, на время эта способность или бессрочно. А таких претендентов на убыль целый список могу накидать, даже не прикидывая особо ... И ведь это чертовски хорошая перспективка, не подкопаешься ни с какой стороны, ни следов, ни человека, вне всяких подозрений и последствий. Вот и посмотрим, каково это, после сегодняшней поездки в ресторан, как сработает их механизм ..." - думал Игорь, смотря в окно на маленькую девочку, играющую с мопсом возле подъезда.

Ровно в три часа раздался телефонный звонок, Сюин представившись, сказала что в половине четвертого будет у Игоря и через полчаса она стояла у порога в его квартире с большой черной сумкой в руках.

- Пожалуйста, наденьте это, Игорь Петрович, под рубашку - сказала Сюин, расстегнув сумку и доставая тонкий, светлый бронежилет под классический костюм.

- Но его же видно будет, неестественный вид получится?

- Нет, нет, Игорь Петрович, я вас уверяю, никто ничего не поймет, только необходим галстук.

Игорь пожал плечами, ушел в комнату, надел бронежилет, подогнав лентами на липучке по бокам и закрывший тело спереди от ключичной ямки до пояса и сзади до поясницы, выбрал белую, из плотной ткани сорочку и темный галстук, черные пиджак и брюки, вышел в коридор, где Сюин бегло его осмотрев сказала:

- Игорь Петрович, вам нужно сейчас принести стул, отработать несколько движений - как вы садитесь, встаете, пройтись по квартире и коридору, чтобы привыкнуть немного к этому жилету на вашем теле.

Игорь прошелся раз десять, два-три раза присел и встал со стула, сказал:

- Все отлично, мне ничего не мешает и не сковывает движения.

- Готовы?

- Да.

- Я вас жду в машине, у вашего подъезда стоит джип "Тойота". И пожалуйста, не задерживайтесь.

Игорь кивнул, закрыл за Сюин дверь, оделся до конца, натянув длинное пальто и туфли, постоял некоторое время перед зеркалом, расстегнув пиджак и еще раз покрутился, пытаясь разглядеть виден ли бронежилет, убедившись что все в порядке, поставил на сигнализацию квартиру и запер дверь.

- Хорошо, хорошо… Простите меня еще раз, Игорь Петрович, не хочу вызывать у вас такое поведения в отношении меня. Я все еще не могу видимо осознать и до конца поверить, что вы один из нас, что мы работаем в одной связке, являемся по сути то своей одним целым, всего лишь небольшие особенности женского поведения, вернее с его остатками, не обращайте на это внимание. Только у каждого свое горе и свои причины попадания в это так называемое сообщество, как и набор тех приобретенных качеств на выходе, когда преобразование закончено.

Игорь Петрович, приняв чуть более расслабленную позу на стуле и с все еще чуть тлеющими злостью глазами сказал:

- Не нужно извиняться, Алена. Если вы хотите подтверждений – они будут, даже сейчас если предположить, что ворвется какая-нибудь уголовная мразь с мачете в руках и начнет вас рубить на куски, ни один мой мускул на лице не дрогнет. Конечно, в отношении вас я не смогу так поступить и постарался бы не допустить таких вещей, но в принципе все изменилось, все по-другому и я не тот Игорь, с кем вы встретились до больницы. Давайте лучше вернемся к разговору. Если это возможно, то пожалуйста, предлагаю завершить все побыстрее, у меня именно сегодня действительно очень мало времени и много вопросов, требующих решения, как личных, так и юридических. Это не потому что я принуждаю себя вас слушать и вникать в то что вы говорите – Игорь начал говорить помягче после этих слов - а потому что на самом деле есть необходимость как можно скорее вернуться к рабочим задачам, которые за меня никто не сделает и не решит. А люди, обратившиеся ко мне, не любят искусственных затягиваний, коих и так предостаточно в российском скособоченном правосудии.

- Кстати о времени, Игорь Петрович. Вам некуда спешить отныне, я совсем забыла сказать, чудесно что вы затронули эту тему. Еще вчера мне велели передать, что ваш жизненный путь увеличен на пятьсот лет. Вдумайтесь только, Игорь Петрович – пятьсот земных, человеческих лет, это половина тысячелетия! Но произойдет это после того, напоминаю вам еще раз, как вы достигнете естественного процесса старения а это будет в 72 года. И после этого плюсуются еще тот срок, который я вам озвучила, да и то он может меняться, но в сторону увеличения. Так что у вас огромное количество времени впереди, за которое с вами ничего не случится, вы будете жить и все невзгоды, неприятности, болезни, горести пройдут мимо вас, так, мелкие неприятности возможно и коснутся вас, которые не стоят внимания, но не более того!

Алена, неожиданно проговорившая эти фразы взвинчено, предполагала по всей видимости, что Игорь от радости подскочит на своем стуле от этой новости, вновь ожидая от него всплеска эмоций, наступая на те же грабли, только что извинившись перед ним, но Игорь помолчал, переваривая услышанную информацию, пожал плечами и спокойным голосом ответил:

- Отрадно конечно это слышать … Однако те, кто мне доверил решить свои юридические проблемы, не могут рассусоливать, им важна каждая неделя в ожидании результата, у них как вы понимаете, нет такой возможности, каковая появилась у меня в будущем. А я в силу возложенных на меня обязательств не могу затягивать, уж тем более отказаться и бросить на произвол судьбы за что взялся, к тому же за получаю в итоге хорошие деньги за свою юридическую работу.

Алена одновременно поправив в несколько приемов свою прическу и с чуть-чуть снисходительной улыбкой сказала:

- Ладно, Игорь Петрович, я окончательно поняла и принимаю изменения, произошедшие с вами, все как и планировалось– идет без отклонений по всем параметрам, обещаю вам не задавать больше вопросов, касающихся психоэмоциональной сферы, нам обоим все ясно, ни к чему пустая болтовня. Кроме того, я вижу вы еще не совсем поняли, что я вам сказала, но видать для этого должно пройти в любом случае какое-то время … Оставим пока что я сказала о вашем будущем, я полагаю, что у вас еще появится понимание той возможности, которой нет ни у одного человека на Земле, не связанного с нами и мысли по этому поводу разогреют ваши внутреннее состояние, ненамного конечно, но тем не менее … Сейчас пока не пришел тот момент, как мне видится и посему вернемся к нашей с вами теме разговора –Алена взяла секундную паузу разом посерьезнев, глубоко вздохнула и словно на что-то решившись, продолжила - так вот, уважаемый Игорь Петрович, эти ублюдки в полном составе соберутся в ресторане “Арарат”, на улице Ленина. Их там будет человек пятнадцать-двадцать, по случаю дня рождения одного из участников группировки низшего состава, да и остальные хозяйственно-финансовые бандитские вопросы на повестке собрания возникнут для обсуждения и вынесения наказаний. Отсутствовать по вполне понятным причинам будет только Кащеев, но вот его есть возможность отметить на предвыборной компании, находясь под видом политически активного гражданина, переживающего за судьбу родного города и всей страны.

Игорь снова неторопливо раскуривал сигару и одной рукой одновременно от того что табачный дым попал в глаза, сквозь выступившие слезы, тер правый глаз.

- И тут есть один момент, который необходимо, по нашему мнению, предвидеть и учесть, касающийся вашей личной безопасности. И в связи с этим я настаиваю на том, чтобы вас сопровождал телохранитель, проверенную кандидатуру мы уже подобрали.

Алена быстрыми шагами дошла до входной двери, повернула ключ в замке и отошла вглубь помещения. Минуты через три послышались шаги в коридоре, потом дверь приоткрылась, в проеме появилась сначала мужская коротко стриженая голова, потом половина туловища в пиджаке и темной рубашке, глаза неторопливо прошлись по внутренней обстановке, после так же лениво отошел в сторону и открыл полностью вход. Еще секунд через десять издалека мерно застучали каблуки и вошла девушка в распахнутом длинном светлом пальто, азиатской внешности, на первый взгляд ей можно было дать лет 25, высокая, с длинными каштановыми волосами ниже плеч, с приятным лицом, узкими самую-самую малость раскосыми, придающими ей еще больше красоты карими глазами и белозубой улыбкой, под обтягивающим брючным костюмом виднелась спортивная, крепкая фигура, сохранившую однако ярко выраженную женственность и пластичность.

- Позвольте вам представить, Игорь Петрович, это Сюин, она будет вас сопровождать в публичных местах – сказала Алена.

Сюин чуточку склонилась, выказывая таким образом знак уважения к Игорю, однако тот не промолвил и слова, продолжая сидя курить сигару, разглядывая ее.

- Спасибо, Сюин, вы пока свободны, я с вами свяжусь в ближайшие сутки.

Сюин еще раз сделала еле заметный поклон и с достоинством вышла в сопровождении Алены. Через несколько минут невнятных разговоров возле двери Алена вернулась, снова закрыв на внутренний замок двери ключом и села напротив Игоря.

- Зачем это все? – спросил Игорь.

- А я объясню. Нисколько не сомневаясь в вашей мужской способности постоять за себя в случае опасности, но совсем не будет лишним если рядом с вами на время ликвидации этих обезьян будет находиться Сюин. И мы выбрали ее с тем смыслом, что ни у кого не закроется подозрение в обеспечении личной безопасности, да и меньше всего ожидается активная, профессиональная защита в экстремальной ситуации от девушки или женщины, тем более от такой миловидной кокетки. Все выглядит словно это ваш секретарь, ваша девушка, жена или заместитель, помощник в деловой сфере. Сюин с малых лет обучалась традиционным боевым искусствам в глубинке у себя на родине, служила в китайской армии, работала в национальных спецслужбах, последние десять лет перешла в личную охрану. Знает, разбирается и сможет применить очень много видов огнестрельного оружия, начиная от пистолета и заканчивая станковым пулеметом, отлично владеет холодным оружием, обширные знания человеческой и экстремальной психологии, медицины и языков, годами отработанные методики защиты личности на основе практического накопленного мирового опыта деятельности телохранителя, в самых различных ситуациях и обстановках, в зависимости от клиента и его образа жизни, а так же поставленных задач для выполнения. Одна из лучших специалисток в своем деле, Игорь Петрович и что самое удивительное – мало кто, не зная ее, мог бы догадаться о том, чем она занимается, встреть вы ее на высоких переговорах первых лиц компании, навряд ли вы поняли бы что она из себя на самом деле представляет, Сюин умеет себя подать, со всем набором женских манер и манипуляций при необходимости. А откровенная пошлятина, созданная в фильмах о телохранителях с резкими движениями и с оружием наперевес, черными очками на лице, с наушником и микрофоном от рации в ухе с витым проводом -вызывают презрительную мину у профессионалов и не имеют абсолютно никакого отношения к реальности. Нет, такие существуют конечно в жизни, но это чаще всего всякого рода самоучки или с минимумом знаний и опыта, подхваченного где-нибудь на двухмесячных сомнительного низкого уровня курсах, ненадолго и по случаю оказавшись в этой роли, уж очень театрализовано исполняя ее.

- Я искренне польщен такой заботой, но не до конца понимаю …

- Да суть то не в заботе о вас, милый Игорь Петрович, не в том, что вы нам понравились очень сильно как личность, как человек и мы исходя из чувства симпатии к вам решили о вас позаботиться, чтобы не дай Бог не случилось чего … А в том, чтобы сохранить и в дальнейшем совершенствовать передачу данных от вас, то есть поддерживать оптимальное состояния организма и в первую очередь мозга, вот в чем дело. Странно, что я вообще вынуждена вам говорить такие элементарные вещи. Ведь вы же, после приобретения дорогой машины наверняка за ней ухаживали и следили, высматривая несуществующие царапины, отдавали на полировку покрытия, заливали качественное масло, старались быть осторожнее и аккуратнее за рулем, потому что вам нужно передвигаться на ней с комфортом, безопасно, красиво и быстро– так и здесь.

- Ну да, действительно, подзабыл для чего я вам нужен … - усмехнулся Игорь.

- Вот именно, Игорь Петрович, для того самого – передача качественной, чистой информации. Серое вещество в черепной коробке – наисложнейшая, тончайше настроенная система, непредвиденно нанесенная травма которому принесет тяжкие, непредсказуемые последствия. Года два назад один из кандидатов в наши ряды, крупный конструктор в области разработки новейшего космического ракетостроения, крайне важный для нас источник поступления информации, все время отмахивался от услуг телохранителей, по статусу положенных ему. Говорил, что если захотят убить и наймут киллера - никакая охрана не поможет, в чем-то он был прав конечно, на этом уровне охраны. Я уж не говорю о высокопоставленных чиновниках от государства, охране высших государственных лиц или человека, у которого миллиарды долларов крутятся в финансовых операциях – там совершенно другая постановка, иной уровень охраны, своя контрразведка, как финансово-экономическая, так и касающееся защиты личности на разных кругах. Но когда ему объяснялось что тут высвечивается совсем другая сторона – вышли вы из своей секретной конторы, путь до машины составляет, к примеру, минут десять. И в это время выруливает из-за ближайшего угла пьяная компания, после словесной перепалки разбивают о голову бутылку шампанского – и все на этом закончилось, дальше черепно-мозговая травма с большим списком последствий излечиваемых в лучшем случае месяцами и годами, вот от такой непредвиденной бытовой стычки и нужен телохранитель в большинстве своем, когда нужно разогнать элементарно пинками эту вонючую пьянь, не думающую ни о чем. Так зачем же это делать самому, неумело и неэффективно, рискуя здоровьем а зачастую и жизнью? То же самое и остальные ситуации – выход из дома, поездки хоть изредка на общественном транспорте, походы в магазин, посещение ресторана, да что далеко ходить – мусор вынести в ста метрах от подъезда и то может произойти спонтанное, ничем не обоснованное нападение. Так вот от таких стычек в большинстве своем и нужен телохранитель. Ну на ступени генерального директора предприятия, средней руки бизнесмена или в ситуации, когда необходима временная защита обывателя.

- И что с ним стало в итоге?

- Вполне закономерный исход – когда он выезжал один на машине из своей дачи в подмосковном поселке, вышел закрыть ворота и калитку. Сзади из кустов выбегают двое, ударили по затылку кирпичом, угнали иномарку. Наткнулись на него только через несколько часов соседи, пока вызвали скорую, пока довезли до больницы, состояние становилось все хуже и хуже. Конструктор этот полгода пролежал в реанимации, потерял память и способность разговаривать так как раньше, возникли проблемы с памятью, мышлением, психическим состоянием, с трудом передвигался и оказался на уровне развития годовалого ребенка. Через полгода после выписки из больницы домой, ухаживающие близкие родственники сообщили о его кончине. Я уж не говорю о том, что пришлось пережить жене, детям и остальным родственникам в связи со всем этим. И таких случаев, доложу я вам, громадное количество, как показатель беспечности и недопонимания общей ситуации, предвидения простейших событий у казалось бы умных, образованных людей.

Мы можем восстановить практически все органы, все ткани и кости человеческого организма до идеального состояния здоровья, но для нас самих человеческий мозг остается глубокой тайной, непознанной и темной сферой, еще нужно провести множество глубочайших исследований, чтобы составить полное представление и без биологического материала в виде экспериментальных образцов тут никак не обойтись, даже таких как эти жестокие гиены, в которых не осталось ничего человечного и вам, Игорь Петрович, нужно отметить их для отправки нам. И так как исходя из незавершенности исследования мозговой деятельности нами, вполне возможны осечки. Я имею в виду что мы конечно память то у них почистили, но могут возникнуть непредвиденное развитие событий, когда мозг выкинет свой фортель и вернет удаленные куски памяти о вас, Игорь Петрович. Еще и поэтому я убедительно вас прошу включить Сюин в эту ситуацию, до окончательной их транспортировки или вернее телепортации, тогда и можно сказать что ваша история с убийством друга и его семьи закончена, обратно оттуда они уже не вернутся. Никто из них. Никогда.

Игорь затушил очередную выкуренную сигару, переменил позу на стуле и выпрямив спину, спросил:

- Когда ожидается у них эта встреча?

- Через семь дней, после встречи с будущими избирателями Кащеева утром, они начинают собираться с шестнадцати часов, в течении получаса все подъедут в ресторан. Но сложность в том, что на этой встрече они тоже будут частично, но вы можете не успеть поставить свою отметку на них или вовсе с ними не столкнуться. А вот после, в ресторане - это самый оптимальный вариант, они все вместе в одно время, выискивать их по одному – очень затратное действие, как по времени, так и по энергетическим ресурсам, да к тому же небезопасное и непредсказуемое.

Почуяв слежку а после убедившись, что она действительно есть, предвидеть что они могут вытворить невозможно, начиная от похищения для выяснения всех обстоятельств и заканчивая выстрелом в голову, когда покажется что кто-либо из конкурирующей группировки за какие-то прошлые грехи их преследует или разыгрывается очередная интрига в виде зачистки ненужных людей. Почти все они с психическими отклонениями, не поддающимися лечению, у многих проблемы с алкоголем и наркотиками, их место в клинике у Черепкова, до конца своей бесполезной жизни.

Когда с ними разговариваешь, вот так, один на один, они откровенно не понимают - почему нельзя делать того, что они совершают. Почему, если я хочу взять, забрать, убить мне это запрещено? Ведь я хочу и мне это надо, я иду и беру! Неважно что это – машина, квартира, бизнес или жена кого-либо, чей то кошелек, велосипед, мотоцикл, да хоть что, куда глаз упадет, чья то жизнь - забитые до смерти их же деревянной тростью родные беспомощные дедушка с бабушкой из-за полученной пенсии, когда в запое не хватает на бутылку водки. Никакие беседы, разъяснения о моральных и уголовных ограничениях, ответственности по закону и последствиях разрушенной жизни, как его, так и жертвы, внушительные слова и призывы о том, что живя в цивилизованном обществе такие действия под запретом бесполезны и вызывают отрешенность, непринятие, а потом смех, циничное издевательство и полное отсутствие понимания того, что им пытаются сказать. Таким только одна дорога – стереть их с лица Земли, без места на кладбище и вообще каких-либо памятных следов, как и не было никого.

Тут конечно можно развернуть обширнейшую либерально-слюнявую дискуссию о добре, человеколюбии, приписать церковные заповеди, внести муторные рассуждения и домыслы о причинах такого поведения, рыться в их истоках, например, в искалеченном детстве, родовых травмах, генетике родителей, травмирующих психику обстоятельствах в юном возрасте – но это не меняет ничего и все эти пустые разговоры идут ровно до той поры, пока когда-нибудь это не коснется тех, кто любит об этом вести такого рода беседы, расчесывая свою мнимую, показную доброту и любуясь самим собой при этом, зачастую перед телевизионными камерами и при большом количестве людей, среди которых много журналистов и теоретиков всех мастей. Я не говорю о тех, кто попал не в то место и не в то время, кого подставили или навешали статей в результате милицейского беспредела, кто не являясь таковым по своей сути, в состоянии аффекта совершил преступление. Я о тех диких бабуинах, вырвавшихся из клетки и ничего кроме крови, переломанных жизней и судеб не приносящих в этом мир, потому как иначе они не могут себя вести и даже не представляют себе, каково это, жить по-другому. Там все просто и ясно – психологическая схема действий как у автомата Калашникова - нажали на спусковой крючок, он выстрелил - безо всяких сомнений, угрызений совести и душевных мучений после всего того, что они сделали, неважно что – карманная кража, разбой, изнасилование или жестокое убийство.

- Я понял, каков план?

- План? Да нет никакого плана, Игорь Петрович. Через неделю, в девять часов утра вы можете подъехать на это сборище с Кащеевым, там вам никакая опасность не грозит, Кащеев будет все время в пределах отличной видимости, вы спокойно все свои действия сможете произвести, затесавшись в толпе, ну или в где-нибудь в конце людской массы. А после, как вы вернетесь домой, много времени у вас это не займет, вам позвонят на домашний телефон, примерно в половине четвертого за вами заедет машина с водителем и Сюин. До ресторана по городу вместе с пробками уйдет минут сорок, пока вы приедете, все будет выглядеть так, как будто вы зашли в ресторан случайными посетителями, отобедать. Только я вас умоляю, не нужно брать с собой их фотографии и сверяться с ними сидя напротив.

- П-ф-ф-ф … Алена-а-а … вы за кого меня держите то, неужели вы вправду считаете меня таким дурачком? – спросил Игорь.

- Нет, Игорь Петрович, я так не думаю, но говорю это на всякий случай, потому как раньше такое было, у других, заканчивалось очень плачевно. Они забронировали один большой стол в конце зала, возможно что будет их больше, но это на ваши действия не должно повлиять, по крайней мере мне так было велено вам передать, как подстраховка выделить вам Сюин. Сами вы ни во что не вмешиваетесь, даже если очень захочется раскидать ситуацию, если возникнет инцидент, дайте сделать свою работу Сюин. То есть приехали, поели вместе с ней, сделали то что нужно и ушли, дальше как обычно, я вам сама позвоню. А после выходим на финальную стадию, мы забираем их к себе через сутки. Но не будем спешить, сделаем все в порядке очередности.

Игорь встал со стула, кивнул головой и вышел из зала не оглядываясь и не ожидая от Алены прощальных слов, оставив ее одну в пустынном зале.

Ровно через неделю Игорь в начале десятого часа утра подъехал на своем черном, бронированном “Гелендвагене” к ДК “Пионер”, в центре города, немного покрутился вокруг здания Дворца Культуры, поискал где поставить машину и припарковался на небольшой площадке заднего двора ДК. В последнее время он снова стал все чаще ездить за рулем, его уже не волновали мысли о нерациональности личного управления и вероятности попасть в аварию, для чего собственно он и нанимал раньше водителя с автомобилем. Все его действия при вождении в данное время отличались полным хладнокровием и механическими, отточенными движениями, он видел и учитывал все до мельчайших подробностей, его мозг работал ясно и точно. Теперь он был полностью уверен в том, что на дороге с ним и с его любимой машиной ничего не случится, потому что он полностью и безраздельно контролирует то что происходит как с ним, так и с тем рвущимся вперед механическим зверем под капотом.

Не успев выйти из машины и поставить ее на сигнализацию, как к нему начали приближаться студенты в одетых поверх пуховиков ядовито-зеленого цвета жилетах, с пачками листовок в руках. Игорь не обращая на них внимания, обогнул здание и сразу же оказался на большой, вымощенной булыжником площади, среди множества людей – почти сразу столкнулся с пришибленными мужичками бомжеватого вида, с покарябанными мордами, они разбившись на кучки по два-три человека задорно пили водку из чекушек., пенсионерки с угрюмо-затертыми лицами, в видавших виды обдерганных пальто, с мутными от невыносимой нищенской жизни глазами, съехавшими назад вязанными шапками на немытых, клочками висящими волосах, с бывшими когда то прическами все как на подбор, а-ля “химзавивка”, стояли с плакатами, на которых крупными, синего цвета буквами на белом фоне было выведено “Кандидат Кащеев – обличитель дикого капитализма и защитник униженного пролетариата!”. Тут же несколько раз обреченно и шумно вздохнули трубы духового оркестра на крыльце ДК и вылизанные, во фраках музыканты стоя заиграли без подпевки и подтанцовки “Белые розы” в ускоренном темпе, на другом конце площади развернулась шатрами сельскохозяйственная ярмарка, подпирая бочкообразных, крепко сбитых разухабистых продавщиц ящиками с картошкой, морковкой да свеклой, поросячьими головами и ногами для варки холодца на прилавках, рядом с ними о чем то шушукались склоняясь друг к другу, хитро озираясь на толпу 10-15 толстозадых молодых цыганок в вечных своих серых мохеровых платках, расстегнутых цигейках и заляпанных снизу грязью длинных юбках.

Остальную часть площади, где Игорь чуть прошелся, занимали праздно шатающаяся молодежь с пивом в руках, новая адаптированная к прагматичной буржуазной реальности коммунистическая поросль с возбужденными лицами и флагами с советской символикой, что-то беззвучно выкривающая, взобравшись на кузов криво поставленного грузовика., бродили с изображенным на плакатах последним российским царем Николаем II и лозунгами на черно-желтых флагах “За Веру, Царя и Отечество” одутловатые монархисты и полупьяные, упитанные, с отвисающими пузами казаки с хоругвями, крестами, иконами в половину человеческого роста., обнявшись сидели прямо на свободном от снега участке жухлой, прошлогодней травы неформалы с гитарами., около памятника Ленину с вызывающим видом кучковались сторонники свободных любовных отношений с нацепленными на груди значками “Я состою в ЛГБТ!”.

Недалеко от них на импровизированной сцене выступал городской театр, играли “Золотой ключик”, сразу угадывалась женская старческая фигура, сильный грим, долженствующий навести сценический образ юного искателя приключений из итальянской детской истории, произвел обратный эффект – усилил все недостатки лица и вывел все старческие морщины, бородавки выявились еще сильнее а вислая, складчатая кожа под подбородком при каждом движении, наклоне и повороте отвратительно колыхалось как желе. За усиленными ватными подкладками костюма Буратино, в жилетке и шортах, попытались плохо скрыть большие старушечьи груди и обширный зад, сквозь натянутые в облипку на тумбообразные ноги полосато-прозрачные капроновые колготы в бело-красной расцветке проступали выпуклые бугры варикозных вен на икрах. Натужно бодро, через силу, изображалось закапывание золотых монет на поле, сопровождаемая кряхтением, кашлем при наклонах и приседаниях а сквозь мокрые от пота прилипшие ко лбу картонные кудри из под колпака на зрителей смотрели усталые, блеклые и слезящиеся старческие глаза. Рядом со сценой на железных ножках стоял пластиковый куб, в котором валялись несколько мелких бумажных денег, с надписью “Дорогие зрители! Будем рады, если на развитие театральной деятельности внесете свой вклад!”

“… Фу-у … ну и мерзопакостное же зрелище …” – подумал Игорь, остановившись ненадолго перед престарелой Буратино.

Родители с детишками останавливались сначала с интересом, потом через пару минут у папы или мамы кривилось в брезгливости и непонимании лицо, схватив ничего не понимающего ребенка за руку, удалялись как можно дальше от такой гениальной актерской игры, чтобы не осталось в цепкой памяти малышей такого образа Буратино.

Мимо Игоря, пока он оглядывался по сторонам, озабоченно, терзая в грязных руках дырявые полиэтиленовые пакеты прошмыгнули поочередно пара местных городских сумасшедших, завсегдатаи таких сборищ, бьющиеся при любом удобном случае в анархических конвульсиях против всех и вся на свете. Игорь застегнул повыше молнию своей кожаной короткой куртки и двинулся по краю толпы, мимо плохо одетых, в вытертых джинсах мужиков, которые обрывая любые возражения и потрясая узловатыми кулаками, злобно кричали сквозь вылетающие слюни в лицо таким же по виду работягам: “… Все ведь разорили, твари … за бугром проституток своих лапают на сворованные деньги, а мы тут на одной картохе сидим … Вилы надо брать в руки, братки, да гнать их надо с земли Русской” - нажимая на последнее слово и старательно, продолжительнее чем нужно произнося букву "Р". Дойдя до каменной лестницы, поднимающейся вверх, возле которой завороженно, с тупыми овечьими мордами слушали оркестр девушки в растянутых спортивных костюмах с крытыми детскими колясками, с только им понятной гордостью осматривали молодых девчат, женщин без детей и колясок.

Игорь поднялся проходя мимо энергично, оглушающе играющих уже “Калинку-малинку” музыкантов к входным высоким дверям из темного дерева и захлопнувшиеся двери отсекли весь этот абсурд, только начинавший набирать сегодня свои дурные обороты.

В безлюдном пока холле прислонившись к стене стояли несколько милиционеров, к нему подскочила пожилая вахтерша, сказала подождать, пока Кащеев не появится, пускать в зал заседаний никого не будут. Игорь сквозь милицейские оценивающе-недоброжелательные взгляды прошел до первой попавшейся скамейки и решил зайти одним из последних на конференцию.

ДК был относительно недавней постройки, обыкновенная по быстрому накиданная из железобетонных плит, небрежно воткнутых железных рам со стеклами коробка без каких либо излишков, постсоветский в высшей степени минимализм образца 1992 года. Никто его даже не пытался взять в частные руки, как выражались вдумчивые местячковые доморощенные бизнесмены “… Не, ну а чо … Дохода не принесет особого а геморою не оберешься с ремонтами, содержанием да этой копеечной арендой, на которую кто пойдет то в этих развалинах?”. И действительно, где бы взгляд не остановился, везде что то отпадывало, текло, крошилось и периодически отламывалось, летом здание прогревалось так, что казалось ты сидишь в самом горниле сталеварной печи а зимой в свою очередь замораживалось настолько, что никакие батареи и отопительные приборы не спасали. Так и остался ДК на попечении городских властей, не смогших скинуть со своей шеи эту многопудовую гирю.

Снаружи послышался звук сирен и на входе начали появляться первые лица городской администрации – расфуфыренные, гладкие и ухоженные, из разных отделов и подразделений, следом за ними как шарик закатился кругленький, небольшого роста, все время, сколько его помнил Игорь улыбающийся где надо и не надо - как сельский дурачок, к безумным выходкам которого уже привыкла вся округа и все безнадежно махнули рукой, не ожидая ничего другого от него - лысый мэр, с Кащеевым и в окружении крепких серьезных парней.

Кащеев нисколько не изменился с тех пор, как в последний раз его видел Игорь лет восемь назад– вылитая жаба, только вставшая на короткие задние ноги и одевшая идеально выглаженный хороший костюм с галстуком, с округлым телом, торчащими из орбит глазами в которых лишь одна пустота, кривящийся слюнявый рот от уха и до уха, текстурная, сухая, с пупырчатыми следами от подхваченной где то за границей болезни змеиная кожа лица, распластанный нос с вывернутыми ноздрями наружу, рыжая шевелюра с длинной, прилизанной челкой на лбу - на подписании документов при продаже ему одного из клиентов Игоря производственной площадки с цехами по производству туалетной бумаги, подъездными ж/д путями и складами да и все работники тоже перешли, можно сказать, в его собственность, как в рабовладельческом обществе.

Все задвигалось, затрепетало, милиционеры вытянулись в полный рост, шустро привели себя в нормальный вид, застегиваясь и поправляя свои шапки с вытертыми кокардами. Излишне старательно хохотали и заискивающе заглядывали в глаза Кащееву всякие замы, руководители различных комитетов, подхватывая с изумлением на лице каждые его незначительные фразы, что то о погоде, оркестре, избирателях, после чего все вошли в конференц-зал, охрана Кащеева захлопнула с шумом двери, снаружи остались трое широкоплечих молодых ребят в серых плащах, с рациями в руках и с беспрерывно крутящимися во все стороны головами.

Многих из администрации города Игорь знал лично, со многими поддерживал деловые и вполне приятельские отношения, но сейчас конечно им было не до него и он тоже не стал подбегать и вмешиваться, пытаясь поздороваться, обозначив таким образом себя, нарушив тем самым ход этой привычной лицемерной игры.

- Да, сквозь время и пространство. Я могу вам сказать время и место, за 2 часа до пуска этой процедуры. И с ними вы можете сделать все что захотите - бить, резать, заколоть ножом, сломать череп - нам неважно, для нас что живое, что мертвое тело одинаково необходимо для своих исследований. Но лучше конечно, если Кащеев будет жив. Так дольше прочувствует ту нескончаемую нечеловеческую боль, предстоящую ему и ужас того что с ним будет происходить в полной мере. Тоже самое вы вольны сделать с теми тремя убийцами семьи вашего друга, там такие же узколобые ублюдки как и Кащеев, даже еще хуже. Для них что комара прихлопнуть, что человека убить - по равнозначности на одной плоскости находится такое событие, все обыденно и привычно ... ну или как выкурить сигарету или почистить зубы. Калачов, офисный киллер, относится к той же группе венцов творения природы.

Любые ваши следы пребывания на том месте где он и еще четверо отправятся в наш мир окажутся стертыми, касается как физического нахождения, так и возможных свидетелей вашего приезда, никто и никогда не сможет доказать что вы были на том месте, как и привлечь вас к какой либо ответственности.

Игорь сделал последнюю затяжку, затушив одновременно сигару, допил кофе и сказал:

- Я согласен - при этом вместе с каждым звуком у него изо рта проходила порция густого, сизого табачного дыма.

- Хорошо ... И еще ... мы сможем сделать так, что часть недвижимости принадлежащей Кащееву, деньги на счетах как в России так и за рубежом могут отойти вам, на ваш выбор.

- Мне не нужны проблемы с милицией и следствием. А здесь для них явная зацепка, ведь после пропажи Кащеева вдруг оказывается что квартиры и торговые центры, склады и офисные помещения переписаны на меня. Как я это смогу объяснить пытливому следователю, к примеру? Я уж не говорю о ворах, чьи интересы тоже присутствуют в деятельности Кащеева и чья доля находится в делах с ним. Искать его будет много людей, шумиха поднимется немалая, я больше чем уверен что прокуратура и милиция не оставят это просто так, я уж не говорю о ворах, чьи интересы тоже присутствуют в деятельности Кащеева и чья доля находится в делах с ним.

- Мы сделаем все задним числом, ну скажем ... что года за два все документы уже были оформлены идеально с юридической точки зрения и для вас пропажа Кащеева такая же неожиданность как и для других. Есть к кому обратиться в нотариате, в банках и других местах, если это необходимо. И то что я сказала, относится именно к его личной недвижимости и счетам, от которых ничего не зависит в тех рабочих криминальных схемах, в этом тоже вы можете быть уверены, те кто еще знает об этом или может знать о том что это было раньше собственностью Кащеева - мы почистим им память, они не вспомнят и не смогут рассказать никому.

- Нет, слишком много телодвижений и последующих крючков, все на виду, слишком много народу задействовано в будущем. Ведь нужно еще поддерживать, вести всю деятельность этих центров, складов и помещений для офисной работы. А у меня голова забита своими делами настолько, что я не имею ни времени, ни желания этим заниматься. Мне не нравится эта идея с недвижимостью, чересчур публично и хлопотно ...

- Так что же тогда? Деньги со счетов?

Игорь немного помедлил с ответом, встал с кресла и подошел к Алене, к окну. На улице тем временем стемнело, они не зажигали свет и оба смотрели с высоты на светящиеся автомобильные развязки и только на фоне огней за окном во весь рост все время спешащего города с населенностью в несколько миллионов жителей виднелись их темные силуэты в зале.

- Да. Меня интересуют только деньги, причем не банковскими переводами а наличностью. Сумма какая?

- Чистыми, не привязанными ни к чему деньгами, без каких либо хвостов - двести двадцать пять миллионов долларов.

- Хм ... Неплохо ... Определенно, весьма и весьма симпатичная цифра ...

- О них знал только Кащеев, никто другой в это не был посвящен. Это его личные деньги, он хотел довести куш до пяти миллиардов долларов и уехать на постоянное место жительство во Францию. Какими купюрами вам нужно?

- Десятками и двадцатками.

Одновременно с поворотом головы к Игорю он увидел поднимающиеся брови на лице Алены и сказал:

- Шутка конечно же. Говоря о наличных деньгах я имел в виду другое. Я надеюсь вы понимаете что нет такой необходимости привозить такую сумму в спортивных сумках набитых под завязку бумажками достоинством в сто долларов и в хранении такой громадной суммы у себя в квартире или еще того хуже закопанной в лесном массиве?

Алена отвернулась от него, стала опять смотреть в окно и спросила:

- Я понимаю что это было бы тупо и совсем не похоже на вас, поэтому пытаюсь узнать наиболее удобный способ передачи денег.

Игорь отошел к столу, продолжительное время раскуривал сигару, взял пепельницу в руки и не успев вернуться к Алене, вдруг включилось верхнее и нижнее освещение, состоявшее из множества расположенных на потолке и над плинтусами излишне ярких, на которые невозможно смотреть более пяти секунд небольших белых ламп.

Они некоторое время постояли не двигаясь, привыкая к свету и сели за стол напротив друг друга. Игорь молча курил, явно обдумывая вариант с деньгами, Алена ждала его ответ, допивая свой кофе.

Наконец, по прошествии десяти минут Игорь произнес:

- У меня есть конечно банковские счета в России, но такое количество денег наверняка вызовет нездоровый интерес и возникнет много ненужных вопросов со стороны как банка, так и фискальных органов, ну и учитывая продажность, некомпетентность персонала возможна утечка информации людям, живущим по криминальному образу жизни. А такие случаи бывали на моей практике, у нескольких моих клиентов подобным образом вытрясли деньги путем шантажа и угроз. Да и безопасность сохранения такого ... вклада ... тоже под большим вопросом, как и возможность его дальнейшего использования. Нет доверия лично у меня к любым российским банкам, нервозная и нестабильная атмосфера образуется почти всегда. Поэтому идеальным вариантом является счет в европейском банке, где нибудь в Швейцарии. Я так понимаю, все эти деньги на заграничных счетах?

- Да.

- Отлично ... - Игорь дальше раздумывал, его отстраненный взгляд остановился на световом круге от лампы рядом со столом.

- Могу вам помочь, Игорь Петрович. Зная как сложно открыть счет не являющемуся гражданином Швейцарии где нибудь в Цюрихе с вероятностью отказа да еще и подтверждением происхождения средств, нужно действовать через людей, имеющих непосредственно отношение к банку и к нам. Вам откроют счет на ваше естественно имя, с одобрением, оформят все что нужно документально и это колоссальное количество денег официально проведут как ... взять хотя бы версию о полученном наследстве ... от дальнего родственника из Голландии, четвероюродного прадедушки по линии вашего отца, бежавшего за кордон с начала беспорядков и волнений разбушевавшегося рабочего класса во время Октябрьской Революции. Вот с тех времен он хранил, по счастью, большое количество драгоценных камней, в основном бриллианты, которые очень удачно распродал незадолго до своей смерти, успев отписать завещание за год до кончины на вас. А люди из Голландии перешлют эту сумму на ваш счет в Цюрих. У всех кто будет причастен к этой банковской операции мы удалим из памяти эти эпизоды и заполним их другими, не с такими счетами, клиентами. И только вы сможете распоряжаться средствами, находящимися на счете.

Алена красиво откинула челку, женственно откинулась назад, к лежавшей на другом столе раскинувшейся шубе из соболя и немного покопавшись во внутреннем кармане, достала фотографии, разложив их на столе перед Игорем.

- Вот эти четверо - Хобот, Фара и Градус, непосредственно участвующие в кровавой резне Светланы и детей а до этого в убийстве Артура. И они же отрубали его ноги и руки с головой, разбросав потом по лесу части тела. Четвертая фотография - Калачов, Кащеева вы знаете в лицо ... И на вашем месте, Игорь Петрович ... Не знаю как вы будете смотреть на эти рожи, я бы не смогла, потому что ... - ее лицо начало багроветь, речь становилось громкой, прерывистой а глаза и без того непроглядно черные , начали еще больше темнеть - я ... я таких как они и им подобных ... я их мертвыми убивать буду! - душераздирающе выкрикнула Алена, одновременно ударив при этом своим кулачком по столу.

Немаленький по размеру стол и столешница, толщиной около десяти сантиметров, с грохотом сложились пополам, рухнув на пол. Все что было на столе - чашки с остатками кофе, пепельница, бумаги - полетело вниз, в разломанную часть стола.

Игорь едва успел вскочить со стула и отпрыгнуть в сторону, чтобы его не залило и не забрызгало кофе, так и оставшись стоять в стороне, с поднятыми на уровне груди руками и дымящейся сигарой в пальцах.

Алена медленно встала со своего места, отошла к окну и отвернувшись, закрыла лицо руками, плечи ее затряслись и она по детски отчаянно, с всхлипываниями заплакала.

Игорь безучастно смотрел на нее, не делая никаких попыток прервать рыдания или успокоить Алену, сказать какие то ободряющие, утешительные фразы, которые обычно говорят в таких случаях.

Через несколько минут Алена начала приходить в себя, достала из рукава платья белый платок, взяв в руку оказавшееся внизу окна небольшое зеркальце, так же, не поворачиваясь к Игорю, некоторое время промакивала платочком глаза.

- Простите, Игорь Петрович - все еще немного дрожащим голосом произнесла Алена, повернувшись наконец к Игорю - давайте сядем за другой стол, вам все же необходимо посмотреть эти фотографии.

Они поставили перевернутые стулья, оба подняли из ощерившейся пасти неровными обломками того что ранее было столом фотографии и пересели туда где лежала шубка Алены.

Игорь наклонился к столу, пристально начал разглядывать фото, словно запоминая эти лица навсегда, брал их по одной в руку и смотрел то совсем близко от себя, то относя на расстояние вытянутой руки.

Наконец, он кинул последнюю рассмотренную фотографию на стол, сделал несколько глубоких затяжек сигарой и тщательно ее затушил, откинувшись после на стуле.

- Мне интересно, Игорь Петрович ... уж простите за любопытство ... Что вы сейчас чувствуете? Что у вас внутри происходит? - задала неожиданный для такой встречи вопрос Алена.

- Какой бестактный вопрос ... - недобро усмехнувшись ответил Игорь.

- Почему?

- Да вы че ... Вы глумитесь надо мной что ли, в натуре, как говорят иногда мои клиенты? После всего что произошло, вы еще такие вопросы мне кидаете? - проговорил Игорь, низко, по бычьи, наклонив голову.

Прошел месяц с тех пор как Игорь вышел из больницы. Весна постепенно начала входить в свои права, на улице в основном стояла та самая пакостная погода, когда днем весь снег таял, перемешиваясь с растекшейся грязью а ночью все замерзало из за минусовой температуры, превращаясь в ледяные серо-черные колдобины на асфальте, в сугробы с тупыми, торчащими в разные стороны заледенелыми иглами. Игорь шел пешком со встречи с влиятельным, крупным бизнесменом, обходил мутные с льдинками лужи и думал о том, насколько люди меняются при разделе имущества и денег, особенно когда это касается больших денег и дорогостоящих, требующих колоссальных финансовых вложений проектов.

Около недели назад Игорь работал дома и раздался телефонный звонок, он отложил в сторону бумаги, дошел до коридора и снял трубку со старого, карболитового телефона:

- Да, я слушаю.

- Игорь Петрович? - раздался чуть хриплый, вкрадчивый голос.

- Да.

- Я вам звоню от нашего общего знакомого, Былинкина Вячеслава, помните такого?

- Естественно.

- Меня зовут Александр Иванович, фамилия моя Калинин, мы заочно знакомы, встречались мельком несколько раз в судах, но лично не довелось с вами общаться. Скажите ... у меня к вам неотложное дело ... по разделу предприятия, по долям. Необходимо встретиться, хотелось бы получить предварительную консультацию, для начала.

- Когда?

- Дня через три, я сейчас не в городе и даже не в России, по делам в Финляндии. Вам удобно после полудня ... э-м-м ... часа в 4, у меня в офисе?

- Конечно. Я буду вовремя.

- Отлично, жду вас. Всего вам доброго, Игорь Петрович, приятного дня.

- До встречи.

В назначенный день Игорь входил в офис на двадцать девятом этаже здания, принадлежащего Калинину а через пять минут после того как на редкость некрасивая, с осыпавшейся тушью под глазами, взъерошенная, со съехавшей набок недавно высокой прической средних лет секретарша зашла в кабинет с тяжеловесными, резными дверями сообщить Александру Ивановичу о визите Игоря, Калинин сам вышел с широкой улыбкой на лице:

- Прошу вас, дорогой Игорь Петрович, проходите пожалуйста, присаживайтесь ! - приговаривая все это, он левой рукой указал на кресло за широким, во весь кабинет столом из черного дерева а правой с напольной стойки подхватывая пиджак, тут же надевая его.

- Рахель Самуиловна, пожалуйста, два кофе ... - прокричал он секретарше в открытую дверь - вы ведь, Игорь Петрович, кофе любите, я не ошибаюсь? - спросил Калинин.

- Если можно. И пожалуйста покрепче, без сливок.

- Одну минуту, все сделаем. Рахель! - недовольно гаркнул Александр Иванович.

Рахель Самуиловна неохотно, с видимым усилием и кислым выражением лица зашла в кабинет.

- Вы слышали? - спросил ее Калинин.

Секретарша недовольно посмотрела на Александра Ивановича и ссутулившись вышла, громыхая по плитке на полу фиолетовыми, объемными, ужасного вида туфлями со стальной пряжкой в виде розы сбоку и квадратными низкими каблуками.

- До изжоги вредная женщина - доверительно сообщил для чего то Калинин Игорю, улыбаясь при этом глазами - но профессионал в своем деле, этого не отнимешь, безупречная работа, потому и держу, лет пятнадцать работает у меня.

Пока готовилось кофе, Калинин раскладывая и убирая бумаги, чертежи на край стола начал рассказывать в чем суть дела.

- Понимаете, Игорь Петрович, довольно сложная ситуация сложилась с тремя собственниками, помимо меня, с этим будь он неладен, заводом. Классика раздела - были вместе, большие планы на будущее, вкладывались одинаково во всех смыслах, но устали друга от друга за последний год-два. Каждый тянет в свою сторону и хочет уйти в свободное плавание, а для меня это не долговременное вложение денег с возможностью при продаже своей доли и получении прибыли - со временем прикипел к заводишку, выпускающему железобетонные конструкции для строительства, раздирать жалко, да и смысла никакого, развалится вся работа, разрушится предприятие. К тому же хотел заняться жилищным вопросом, возводить жилые дома, тут как раз бы и продукция завода своя, все в тему. А если как грозят мои бывшие компаньоны, продадут свои доли непонятно кому, никому ведь не нужно будет этим заниматься, никто в полной мере не погрузиться в процесс, больше чем уверен, только и все мысли в голове - прибыль, несмотря на ни на что, при минимальном участии. А я хотел бы выкупить у них и оставить завод при себе, стать полноправным собственником и тут важно все оформить идеально с юридической стороны, чтобы не было никакого возврата, если они передумают после, когда я куплю их доли. А так же потребуется от вас представительства в суде, в государственных органах - в общем, я так полагаю, ничего нового и необычного для вас.

Калинин дотянулся до тумбочки в столе, достал золотой портсигар с бриллиантовым скорпионом на внешней крышке, закурил и выжидательно посмотрел на Игоря.

- Крайне выгодное, в смысле денег, для вас лично будет занятие, Игорь Петрович. Я предлагаю вам за весь объем работы ...

- Пока никаких назначенных сумм, мне нужно оценить сложность и затраты по времени. А сделать это я смогу только после полноценного анализа всех документов. И после я смогу назвать свою цену, если устраивает - двигаемся дальше.

Калинин закряхтел, заерзал в своем кресле, его широкое, покрытое испариной лицо покрылось на мгновение серой тенью. Но тут же оправившись и расплывшись в улыбке он сказал:

- Хорошо, Игорь Петрович, я вас понял. Мне важен результат а то что он будет - я даже не сомневаюсь, ваш гонорар в любой сумме будет выплачен.

В этот момент Рахель Самуиловна принесла кофе, Калинин попросил ее подготовить все документы по заводу, Игорь закурив сигару и выпивая кофе обсудил ничего не значащие мелочи, уточнил кое какие вопросы по документам и попрощавшись удалился.

Через две недели, при очередной встрече с Калининым в его загородном доме он назвал сумму в пятьдесят тысяч.

- Рублей? - удивленно вскинулся в кресле-качалке Калинин.

- Долларов, разумеется, Александр Иванович. Я признаю только доллары. Половина суммы сейчас, до начала работы, половина по окончании.

- Договорились, Игорь Петрович. Мой водитель отвезет вас, пойдемте, провожу до машины.

Калинин еще долго жал руку Игоря при прощании у машины и все просил тут же, после перевода денег, не откладывая ни на час заниматься его вопросом.

Игорь в пути прикидывал, насколько просто ему будет все сделать. Даже не с точки зрения юридического оформления а в виду того положения, в котором он находился, после выхода от Черепкова.

Если еще года два-три года назад выматывающее, бьющее наотмашь по нервам конфликтная ситуация при продаже долей выворачивала бы его наизнанку, то при первых же встречах и обсуждении деталей сделки со всеми собственниками вместе все его опасения испарились.

Сейчас его эти ранее доставлявшие неудобства в виде инсценировок с игрой на публику при встречах и в судебных заседания клиентов, в том числе Калинина и совладельцев завода, раздражающие мелкие обстоятельства, без которых не обходится ни одно кривое, каждый раз по своему изогнутое российское судопроизводство не задевали его, как впрочем и многое другое, что имело более глобальное значение в жизни и профессиональной деятельности, трогало его до встречи с Черепковым и после выхода из психиатрической лечебницы.

Все конфликты, ссоры, споры, встречи Калинина со своими друзьями в судебном заседании с достижением - что бывало не так уж редко за все время - точки выражения горячечных эмоций, выливающихся в рукоприкладство бывших собственников имевших ранее в равных долях здание промышленного назначения, оборудование, землю заканчивались почти всегда плохо. Давление на жалость, ненатуральные попытки пустить слезу, натрясывание одетыми в рваную и грязную одежду детьми, справки что ничего за спиной материального нет, привезенная в инвалидной коляске теща и разбитая на днях параличом жена, поджоги автомобилей, запугивание оппонентов, влияние на судей через третьих лиц, очернение личности и вытаскивание наружу неблагопристойных обстоятельств, фактов биографии в прессе - в ход шло все, лишь бы отхватить более жирный кусок. Глядя на искаженные ненавистью и злобой лица вчерашних партнеров, выслушивая словесные угрозы в сторону себя, Игорь весь период времени оставался абсолютно спокойным, с непроницаемым лицом, говорящим размеренным, без надрыва голосом.

Остальные истерики других клиентов, среди которых частенько попадались откровенно шизоидные личности., психопаты с драками и неадекватным восприятием реальности в жизни и на улице, жалобы на жизнь и здоровье знакомых, на трудности в семейной сфере, недостаток финансов и нереализованность в профессиональном плане - все это перестало иметь какое либо смысл для Игоря и являлось поводом для постановки четко очерченных пограничных линий, при переходе коих он просто прекращал разговор, иногда разрыв происходил резко, иногда растянувшись во времени, все зависело от того, насколько близок был ему знакомый, коллега по юридической специальности и крепости деловых отношений.

Иногда он откровенно, правда внутри себя, хохотал над тем как человек переживает и заливает свое горе из за того что ушла жена или уволили с работы, что некто его оскорбил или обидел, что никому не нужен и все плохо в жизни. Как родитель смотрит на пятилетнего плачущего ребенка, потерявшего свою любимую игрушку и для него, для ребенка, это трагедия. А для папы или мамы полная ерунда, о чем даже и задумываться не нужно, так как стоят другие проблемы и задачи, в миллиард раз важнее, весомее ситуации с потерей плюшевого зайца.

Непосредственно подобные представления возникали у Игоря, эпизодически слушая подобные разговоры.

Настолько все это для него было мелко и скучно, поражаясь сейчас какой ерундой окружающие забивают себе голову и над какой белибердой ломаются копья, какая ахинея взвинчивает до предела людей, готовых тратить силы, здоровье, нервы, свою жизнь на пережевывание происходящего и поиски мнимого, имеющего значительный удельный вес масштабированного до объемов Вселенной для такого человека решения.

Теперь он смотрел на все это как на способ изучения человеческих страстей и эмоций для практического и циничного понимания выработки способов манипулирования.

Само будущее Игоря и раньше мало волновало, как и прошлое, теперь же совсем отошло на такую океанскую глубину, что при всем желании было не достать этих скребущих душу сожалений по прошлому и страха перед новым днем. Никаких терзаний, тягостных размышлений, метаний из стороны в сторону, всплесков негодования или злости - он чувствовал себя киборгом, в живую ткань которого поместили множество механических устройств, заменивших прежние органы, сейчас работающих безупречно и точно. А части мозга, отвечающие за эмоции и чувства оказались в данный период навсегда вырезаны, как аппендикс, за ненадобностью, теперь уже окончательно и бесповоротно.

Все и раньше так было, до клиники, но в слабой, неустойчивой и расплывчатой форме, волнами проходящими сквозь него, то окуная полностью в эмоциональную сферу, то выбрасывая из него все, оставляя одну ледяную, покрытую инеем пустошь внутри. На текущий момент выпуклости и угловые точки, приводящие в растрепанное состояние, в упадок или на крутой подъем, страсти и душевные порывы исчезли, превратившись в одну сплошную, ровную линию, приобретя непоколебимую каменную конструкцию. И это не настораживало, не напрягало Игоря как прежде а радовало своей стабильностью, исключением совершенно не нужных действий и умонастроений, заставляющих отвлекаться, тратить время и силы на различного рода чувствования, переживания и дурные настроения.

На третий вечер пребывания дома, стоя у окна, он в первый раз увидел то отличительное свечение от обычных людей, про которое говорил Черепков. Улица за полчаса погрузилась во тьму, Игорь приготовил сигару для раскуривания, выключил свет, никуда не торопясь и не смотря в окно, пока не сделал первые затяжки. Когда он поднял глаза, то сначала не совсем понял, что происходит. Ему вначале показалось, что вдали подростки или дети решили поиграться с елочными гирляндами, опутав ими свои тела и подключив их к внешнему источнику питания. Вначале вдалеке прошла друг за другом пара человек под уличным фонарем - средних лет мужчина и молоденькая девица, светящихся около минуты желтым, ненавязчивым светом и мягко угасающим. Потом из за угла к подъезду Игоря неторопливо подходила пожилая соседка, Вероника Антоновна, знавшая еще его родителей, да и самого Игоря с пяти лет, жившая в этом доме с самой его постройки. Как только она попала в поле зрения Игоря - от нее начал исходить приглушенный тот же самый желтый свет от всего контура тела, с ног до головы, в виде лучей с неровными и рваными границами.

Игорь отпрянул от окна и подумал:

"... Вот это да ... значит ... и Вероника Антоновна тоже с ними?"

Он прошел к оружейному сейфу, безошибочно в темноте набрал код и открыл дверцу, покопавшись в нижних полках кое как нашел бинокль и вернулся обратно, раскрыв еще шире шторы. Спустя какое то время Игорь в окулярах отчетливо стал видеть как таких вспыхивающих светлячков - подобно лесной, сумеречной поляне в глубине леса - становится все больше и больше, перемещавшихся неравномерно и пропадающих в темноте.

"... Все так, как говорил Черепков ... однако ... " - подумал Игорь, положив бинокль на подоконник и докуривая сигару, продолжая высматривать загорающиеся ненадолго точки в черноте вечера.

Зазвонивший телефон окончательно отвел его от вечернего созерцания, затушив в пепельнице сигару, он не включая освещения дошел до телефона и поднял трубку.

- Здравствуйте, Игорь Петрович. Надеюсь, вы меня узнали, не нужно представляться? - прозвучал в трубке благодушный и невозмутимый голос Алены.

- Да, я слушаю, добрый вечер. Хотя, надо признаться, ждал вашего первого звонка гораздо раньше после профессорской чистки.

- Не было особого повода вас тревожить, да и придти в себя чуть-чуть вам нисколько не помешало. Я звоню вот по какой причине - проверьте свою электронную почту, там будет очень интересное видео со звуком а после мы договоримся с вами о месте и времени встречи, хорошо?

- В течение какого времени придет письмо?

- Через час откройте свой ящик, вы все поймете без дополнительных пояснений - сказала Алена и связь прервалась.

Игорь в раздумье положил трубку, задернул везде шторы и включил, как обычно, по всей квартире свет, сел за компьютер, засек время, далее пытаясь сосредоточиться на прерванном процессе составления искового заявления в суд по делу очередного клиента.

Через час с небольшим он открыл в почте видео, присланное Аленой и надел наушники. На мониторе появилось изображение аляповато обставленного офиса с тем самым известным городским предпринимателем, послужившего причиной всей канители с последующей смертью Артура и его семьи. Держа в руке фотографии Артура, Светки и детей, которые отчетливо были видны, в ярости швыряя попавшими под руку вещами, от пепельницы до бокалов с бутылками из под спиртного и канцелярских приборов в трех молодых парней в спортивных костюмах и черных кожаных куртках, стоявших у его стола, он орал на них:

- Я сказал сегодня же, крайний срок до полуночи чтобы их не было в живых, всех вырезать как скотину, жену с детьми туда же! Как хочешь и с кем хочешь, Хобот, исполняй! Можешь сам завалить а если потерял квалификацию - бери еще пару-тройку ребятишек, из своей суммы им отщиплешь за работу! Вот адрес его офиса и квартиры, этот баклан либо в конторе у себя либо на квадрате, информация точная! По цене не обижу, ты меня знаешь, останешься довольным! И самое главное - копии бумажек что он себе понаделал мне найдите!

Видеозапись на этом закончилась, Игорь снял наушники и понял, что наступает возможность отомстить за Артура, Светку и детей.

Тут же снова раздался звонок телефона, Игорь мигом оказался у телефона и сразу сдернул трубку:

- Посмотрели, Игорь Петрович?

- Да, от начала и до конца.

- Завтра в восемь тридцать вечера я жду вас офисном центре "Куб", восьмой этаж, конференц-зал номер 1040. Всего вам, Игорь Петрович, огромная просьба не опаздывать, у меня плотный суточный график.

- Я буду вовремя, до свидания - сказал Игорь и услышал как всегда отрывистые, по своему встревоженные короткие гудки в трубке.

На следующий вечер, ровно в 20:29 Игорь в строгом, идеально отглаженном темно-синем костюме, в фиолетовой сорочке и шейном платке в тон вместо галстука, стоял у непрозрачной, матированной серым цветом стеклянной двери с медной табличкой "1040". Дождавшись когда секундная стрелка дойдет до отметки двенадцать часов и наступит 20:30, он постучал в дверь.

- Да, да, входите Игорь Петрович! - услышал Игорь голос Алены.

Он с небольшим усилием распахнул дверь и увидел в просторном помещении со множеством стульев и столов стоящую у панорамного окна Алену, выглядевшую так, словно ей через десять минут предстоит фотосъемка у профессионала для журнала моды - яркий макияж, безукоризненная та же прическа - "каре", красивое персикового цвета платье до пола и рядом на столе небрежно кинутая серая соболиная шуба.

- Здравствуйте, очень рада нашей встрече, Игорь Петрович! - сказала Алена, обаятельно улыбнувшись.

- Взаимно, Алена, взаимно ... доброго вечера! - добродушно ответил Игорь, сверкнув глазами из под очков.

- Присаживайтесь, Игорь Петрович, вот свободное кресло.

- Благодарю. А вы?

- Я постою, мне так удобнее разговаривать с вами. Кофе я заказала вам и себе такой как вы любите, внизу есть ресторан, должны скоро принести

Игорь выбрал кресло поближе к окну у которого стояла Алена, не успев в нем устроиться, он увидел начинающее разгораться, без раздражения глаз, желтое свечение, продолжавшееся около полминуты.

Они молча некоторое время смотрели друг на друга, как два одинаковых существа, далекие от того, что называется человеком, Игорь не отводя глаз от Алены достал из внутреннего кармана стальной длинный футляр в виде колбы с откручивающейся крышкой и не спеша отрезав кончик гильотиной, с удовольствием закурил, при этом поискал взглядом пепельницу.

Наконец Алена, поставив ее на стол рядом с Игорем, произнесла:

- Скажите пожалуйста, Игорь Петрович ... вы верующий?

Игорь взял значительную паузу прежде чем ответить, раскуривая сигару и сказал:

- Вы для этого мне предложили встретиться, чтобы выяснить верю я или нет?

- Нет конечно. Но то что вы будете делать, я имею в виду этого бизнесмена а вернее - убийцу, грабителя, насильника и уголовника - предполагает наличие каких то внутренних ограничений, которые если вы верите в Бога бывает очень сложно преодолеть. Или совсем невозможно.

- Я не верю ни в кого, кроме как в самого себя, как бы это громко и напыщенно не звучало. Да и вообще, слишком обширная тема для обсуждения в такой беседе, да к тому же очень это личное, не хотелось бы выворачивать все наизнанку, то что я думаю по этому поводу. И у меня нет никаких рамок, через которые требуется перешагнуть сейчас. Единственное что я наверное испытаю, это брезгливое отвращение, как при ударе тапком на попавшегося на глаза таракана не успевшего убежать и при виде того что осталось размазанным на полу, после того как поднял тапок. А скорее всего что вообще ничего не почувствую, сделаю то что нужно хладнокровно и без эмоций. Так что нужно сделать?

- Понимаете, Игорь Петрович, дело в том, что мы не можем сами по себе забирать людей с Земли к нам. Ну нет у нас такой возможности и таких, выражаясь вашим языком, полномочий. Во всяком случае пока, да и в ближайшие годы скорее всего тоже. В этом то для нас и состоит сложность, которую нужно решать обходными путями. Приходится действовать через других, так как в вашем случае, к примеру. То есть наделить такой способностью мы в состоянии, как и убрать все последствия, но сами по себе этого сделать не в силах, без помощи тех, кто с нами в виде человеческой особи. Поэтому я вам и хотела бы предложить взаимовыгодное дело - вы встречаетесь с этим бизнесменом, ставите на нем отметку а мы его забираем к себе.

- В чем же для вас оно взаимовыгодное? - спросил Игорь, нагибаясь к пепельнице с сигарой.

- А в том, что этот безумный и жестокий, без всяких моральных и психологических ограничений идущий к своим целям буквально через трупы зверь в человеческом обличии нам может очень сильно помешать через некоторое время, как тем кто уже состоит в отношениях с нами или по другому выражаясь - завербован на сотрудничество, так и тем кто еще в разработке. Уже сейчас он заставляет нервировать важных и нужных для нас специалистов в некоторых областях, пока прощупывая почву, что можно поиметь с того или иного предприятия или бизнеса, в дальнейшем его интерес будет только возрастать, причиняя ненужные хлопоты и причиненные беды а нам это совершенно ни к чему и уж тем более тем, кого это может затронуть, у нас на них есть свои планы, которые необходимо выполнить.

Понятно что он свое найдет и в своей среде, такие предпосылки есть, их немало, как и тех людей кто откровенно хочет занять его место, завладеть тем что он имеет, да и просто убрать со своего пути через пулю в голове. Много недовольных, обиженных, ненавидящих его в связи с тем что и потеряли буквально все, начиная от гибели близких людей и заканчивая отобранным бизнесом, который развивали несколько лет и вдруг в один прекрасный день пришли к тому, что не стоит рисковать своим здоровьем и жизнью, лучше отдать все что создано и построено через пот, труд и несоразмерные нагрузки на организм, отписать то что в данное время приносит хороший доход и системно, без сбоев работает. И таких людей немало, их сотни. Но у каждого своя причина, почему не начинает реализовывать свой план мести - кто то опасается за свою семью, у кого не хватает сил и возможностей для этого а кто то ждет такой подходящей возможности, готовясь к этому. А методов отнятия бизнеса и недвижимости у него много, начиная от классической бандитской крыши, загона в долги, скупки долей и акций, переписи на него коммерческой и жилой недвижимости под откровенными угрозами, шантажом и лишением жизни. Достать его и скинуть с горы сложно, работает само собой не сам от себя, в связке с действующими в крае ворами в законе, имеющими немалое влияние на криминальную обстановку в городе и области, не бескорыстно участвующие в этих мутных схемах и не упускающих ничего из того что он делает, потому как заинтересованы в происходящем с этого, в том числе, живут. Кроме того, очень сложно бороться с таким человеком, у которого крепко налаженные связи в администрации как городской так и областной, прикормленные либо подставленные или прихваченные на преступлениях прокуроры, судьи, милицейская верхушка, доказательства деяний которых есть у него в наличии и в случае чего он с легкостью вытащит их на свет. И тут же начнут действовать те недоброжелатели, кому стоят они поперек горла, кому нужно занять это место, поставить своего человечка - полетят с должности те, у кого казалось бы недавно была практически неограниченная власть в руках, налаженная комфортная жизнь, с избытком денег, машин, квартир и домов, начнут заводить уголовные дела и в итоге с большой долей вероятности они окажутся в тюрьме или их уберут как ненужных свидетелей чего то более значимого за кулуарами власти, тут множество не распутанных клубков образуется с различными интересами и целями.

Есть конечно разные варианты, как убрать его с дороги, вполне возможно спровоцировать войну между группировками, показательно жестко убив с разных сторон по нескольку человек, как среднего так и высшего состава. В ход может пойти все - от похищения детей и родственников с требованием выкупа, так и расстрелы на улицах с оставлением посланий кто это совершил. Только муторное это дело и с непредсказуемым результатом, учитывая коллективы будущих возможных участников этих событий.

Вот последний случай, известный нам, к сожалению мы не успели помочь и перетянуть человека к себе - года полтора назад один молодой предприниматель, по имени Константин, построил небольшой завод по производству труб для нефтяной промышленности, деньги для этого находил разными способами, брал многомилионные кредиты под залог недвижимости, занимая у многочисленных друзей, родственников, подключая партнеров с обещанием распределения долей с вложением средств, крутился как мог. Построил с нуля, завез и установил оборудование, создал базу поставщиком металла и последующего сбыта продукции, административно-хозяйственную структуру завода. Все это время известный нам с вами бизнесмен наблюдал за всеми этими процессами и как только предприятие вышло на безубыточный уровень и через некоторый период рост производства и продажи продукции пошли настолько хорошо, что он выплатил остатки по кредитам банку и отдал долги тем у кого брал взаймы, так и появились в кабинете генерального директора, коим являлся предприниматель, незванные вежливо разговаривающие гости от имени бизнесмена о котором идет речь. Сначала в задушевной беседе предложили ежемесячно с прибыли отдавать им двадцать процентов прибыли, гарантируя страховку от вмешательства в жизнь производства разного рода криминальных группировок а так же поджогов, разрушений, непредвиденных несчастных случаев конкретно с Константином и других руководящих лиц, полной остановки производства и намеренного банкротства завода различным путем. Но Константин уперся сразу, поговорили раз, другой, третий. После решили что зачем эта болтовня, проще убрать да и все. Через несколько дней нашли Костю родственники в петле, на собственной квартире, обставив под самоубийство, других и пугать не надо было после этого, убедительно поговорили с остальными собственниками предприятия, документально оформив их доли на бизнесмена и поставили во главе завода своего руководителя.

Происходило несколько неудачных покушений на него - везет ему невероятно, в результате только мелкие царапины и незначительные ушибы, все. Люди рядом с ним гибли, его телохранители, охранники в офисах и рядом с машиной, те которые вообще непричастны к его деятельности, посторонние и прохожие, оказавшиеся не в том месте и не в то время, он же оставался практически всегда безо всяких потерь.

Да вы и сами наверняка наслышаны про нашумевшую стрельбу около года назад в центре города, при очередной попытке отправить его к предкам, в результате которой погибли четыре его сопровождающих, три телохранителя и семь пешеходов, совершенно не имеющих никакого отношения к этому.

Игорь кивнул, подтверждая то что он знает об этом и в этом момент в дверь постучали, из коридора послышалось:

- Ваш кофе, заказ готов.

Алена чуть громче обычного сказала:

- Да, дверь не заперта.

Вошла вежливо улыбаясь официантка из ресторана с подносом, Алена указала ей на стол, куда можно поставить, поблагодарив при этом. Как только за ней закрылась дверь, Алена прошла до дверного замка и в несколько оборотов закрыла посторонним вход в помещение и вернувшись к окну сказала:

- Прошу вас, Игорь Петрович, крепкий кофе, тот самый что вы обычно употребляете ... Ровно через неделю у него будет большая пресс-конференция в одном из готовящегося под это событие громадных залов под аудиторию в коммерческом здании в его собственности. В депутаты рвется - Алена при этом саркастически усмехнулась - в городскую думу, с выходами в будущем в Москву и Российский парламент. На ней будут присутствовать с десяток местных телерадиокомпаний и пара-тройка федеральных, представители печатных изданий, где он будет с теми, кто убивал вашего друга и его семью, ну а так же Калачов будет крутиться рядом - тот который должен был по замыслу этого криминального гения задушить вас в вашем же офисе. Так вот, вход для всех желающих будет свободен, правда там вы сможете совершенно неприметно, растворившись в толпе, поставить отметку. Народу соберется много, только журналистов по предварительным заявкам ожидается около пятисот человек, но будет гораздо больше, раза в два-три. Естественно что так же не обойдется без присутствия всяких психически ненормальных и нищих пенсионеров, купленных за продуктовые наборы, состоящих из тушенки ужасающего качества, пары килограмм гречки, риса и бутылки подсолнечного масла, да пакета в грамм пятьсот отсыревшего сахара-песка. Ох уж эта гречка ... прямо всенародное горе, если начинает дорожать или вовсе пропадает из магазинов, даже на время, беда да и только, сразу твердь земная под ногами у таких выживших из ума стариков и старух начинает проваливаться ... Ну и кроме того студенты, которым сунули по сотне рублей, молодые семьи, верящие в его обещания, всякого рода прихлебатели, заискивающие перед ним, ну и остальной сброд, всякая пьянь да рвань, готовая голосовать за него хоть сейчас за бутылку дешевого алкоголя. Всего будет около полутора тысяч человек, весь этот цирковой обоз не должен вас никаким образом задевать, вы сами понимаете что это всего лишь спектакль для телевизионщиков, прессы и будущих безмозглых избирателей, не понимающих ничего что вокруг происходит, принимая все за чистую монету, не зная того что результат выборов уже предрешен.

Игорь слушал ее, докуривая сигару и небольшими глотками пил свой кофе из чашки, получая от сочетания этих составляющих удовольствие, посматривая на Алену сквозь темные очки.

- Как к вам попала видеозапись с разговором об убийстве? - спросил Игорь.

- Есть свой человек, работает оператором наблюдения у Якова Сергеевича, он нам и отдал кассету с видео. Обычно через двое суток все стирается, но тут он успел сделать все как надо, за что ему было обещано вступление в наше сообщество, но не только за такой шаг, там все посложнее. А впрочем, не о нем речь, неважно. Главное что есть доказательство того как Кащеев Яков Сергеевич, известный бизнесмен, развернувший вашу жизнь совершенно в другую сторону отдает приказ убить троих близких вам, Игорь Петрович, людей.

- Меня прежде всего интересует вопрос последствий

- А тут я вам даю полную гарантию того, что все будет стерильно. Кстати говоря, я вам хотела предложить в качестве некоего подарка личную встречу с Кощеевым перед его телепортацией.

Игорь неторопливо закурил, отхлебнул из чашки и сказал:

- Все отлично, Федор Николаевич. Только странно ... как будто чувствую что в каждой частичке тела, в каждом его сантиметре изнутри нежно воткнута игла. Похоже на китайское иглоукалывание, ощущения такие же, как и когда после вхождения иглы в кожу она слега колышется из стороны в сторону некоторое время по инерции, только во всем организме.

- Это ничего, это пройдет скоро, еще два дня вы у нас побудете и я вас отпущу, если не будет никаких осложнений.

Черепков поставил чашку с кофе на стол, многозначительно посмотрел на Игоря и сказал:

- Должен вам сообщить Игорь Петрович, что в вашей власти сейчас жизнь и смерть окружающих. Вам дана отныне, с сегодняшнего дня, сила забирать жизнь человека. Но не всех подряд, а только тех кого вы хоть раз видели своими глазами, неважно кто это - соседка по дому, ваш коллега, враг, соперник или просто прохожий на улице и что самое главное - это не действует в отношении ваших, теперь уже можно наверное это так назвать, собратьев. То есть вы не сможете убрать неугодного вам политика или общественного деятеля, известного шоумена, актера, президента из телевизора, если раньше вы его никогда своими глазами не видели. Вам всего лишь нужно мысленно поставить на этом человеке, на его фигуре, на лбу, лице, на любом участке тела жирный черный крест, символ "X" и все, он пропадает навсегда из этого мира ровно в течении одних суток, минута в минуту. Заметьте, как все казалось бы просто, никаких колдовских ритуалов, никакой дальнейшей ответственности ни перед кем из людей, носящих милицейские и прокурорские погоны, никаких улик - ничего, был человек и нет его, растворился, никто и никогда его больше не увидит. Его забирают к себе для своих многочисленных опытов те, кто вам помог в вашей ситуации.

В связи с этим встает очень важный, на мой взгляд вопрос, непосредственно касающийся теперь именно вас - вы никогда не задумывались, почему на войне размывается эта граница в убийствах? Почему, например, вчерашний законопослушный бюргер, ничем не примечательный и спокойный, еще вчера имевший свою семейную булочную и радующий свежим, горячим хлебом людей вдруг звереет на глазах? С удовольствием пытает, стреляет в затылок или вешает на памятнике Ленину в осажденном городе на вытянутой его руке какого нибудь цыгана или пойманную местную бабу, да и детей ее тут же рядом сует в петлю?

- Вероятно потому, что никакой ответственности за его деяния не будет, кроме того пропаганда и провокации тоже имеет свою немалую силу для недалеких и психически ненормальных людей - ведь несмотря на все ужасы, вытворяемые нацистами, сами они думали что делают благое дело, освобождают мир от коммунистов, помимо всего прочего. А раз нет никаких последствий за убийство, мало того, это поощряемо в виде наград, общественного признания, льгот, пожизненных пенсий, званий и даже взятия тех же трофеев - это я полагаю сильно расслабляет человека, он бог жизни и смерти на данной территории, волен делать практически все что угодно, по крайней мере на данном отрезке времени и наказания, в общепринятом смысле, не будет. Не каждый устоит перед таким соблазном, сможет уйти от этого либо все таки несмотря ни на что остановиться перед чертой и не сжигать заживо, насиловать, убивать целенаправленно.

- Вы умница, Игорь Петрович! Я полагаю, вы уже поняли, к чему я вел?

- Хотите сказать, что существует такая же угроза в будущем в отношении меня? Зная и понимая то о чем вы говорили, я не смогу со временем сдерживаться и отдавать на опыты всех подряд?

- Да, именно об этом я хотел бы вас предупредить. Но не потому что я такой пацифист, филантроп или альтруист, я отнюдь не исповедую безусловную христианскую любовь к миру, человеку и не являюсь сторонником космополитизма, но в тоже время не приверженец расизма и ксенофобии. Во мне, как и в каждом из нас, намешано много всего, доброго и злого, белого и черного, как темных сторон психики и природных инстинктов, идущих с первобытных времен от которых так и не избавился никто из людей до конца на протяжении всего пути, так и положительных качеств. Дело не во мне, да и кто я вам такой, чтобы начитывать вам морали? Я исполняю свою работу, делаю то что необходимо для вас и в конечном счете мне самому, не в моей компетенции как давать такую возможность - отнимать жизнь, так и бить вас по рукам. Если вы решитесь на это, вас никто останавливать само собой не будет, им это выгодно, биологический материал нужен всегда, в любое время, сами они этого делать не могут, уж не знаю почему, поэтому играют на таких струнах человеческой натуры. Но, пожалуйста, послушайте старого врача - не пользуйтесь этой страшной силой до последнего, не будьте таким бывшим гражданином, осатаневшим от неконтролируемой власти, поверьте, это отвратительное зрелище. И почему то мне кажется, что вы сумеете установить границы, за которые не перешагнете. Повторюсь, ваше право поступать так как вам заблагорассудится в этом плане, ограничений нет, кроме как я уже сказал, таких же как вы.

- А как я узнаю что этот человек наш или не наш?

- Вы к концу вашего выхода отсюда будете видеть от тела часть волн матово-желтого цвета исходящих от передатчиков к инопланетным существам, длина их около пятидесяти сантиметров, равномерно идущая по своим краям от всей внешней поверхности кожи, не имеет значение в какой одежде субъект, они проходят через все, даже защитные, твердые и композитные материалы ими пробиваются. Вы наверняка видели в смутную эпоху всяких Чумаков, Кашпировских и Джун якобы снимки аур человека? Примерно так это будет выглядеть. Если этих волн нет - значит этот человек не связан с нами.

Игорь нахмурился и отошел к окну, смотрел как на козырек крутящегося вентилятора сел бодрый, жизнерадостный воробей, безостановочно зачирикавший, зазывая своих друзей к себе. Лопасти затягивали плавный идущие потоки дыма, это похоже было на течение синевато-прозрачной речки, появившейся ниоткуда и уходящей в никуда.

- Я вас услышал, Федор Николаевич. Как вы сами понимаете, клясться я не собираюсь и расписываться кровью в подтверждение своих обещаний что такого не произойдет, тоже не буду.

- Да Господь с вами, Игорь Петрович! Собственно, я и не должен был вам всего этого говорить, небольшое отступление, вот и все. Уж простите меня, я слишком много болтаю и очень часто на отвлеченные, не имеющие отношения к делу темы. Позвольте засим откланяться, Игорь Петрович, до завтра.

Черепков затушил сигарету в круглой пепельнице и стремительно вышел из палаты Игоря.

"... А вот это уже становится интересным по настоящему для меня. Ведь таким образом я могу отомстить за Артура и его семью. Если ... если конечно они мне помогут найти их, именно тех кто убивал и перерезал горла ... "

Игорь включил телевизор, по которому шел очередной выпуск "Поле чудес", Якубович после выпитой с казаком преподнесенной рюмки водки на кривой сабле заорал, вытерев перед этим свои усы "Любо, братцы!". Игорь презрительно поморщился, выключил звук, оставив только изображение на экране и лег на кровать.

"... Но ведь за всем этим должна же последовать вполне закономерная плата. На бескорыстных и добрых инопланетян, заботящихся о судьбе человечества и переживающих за планету Земля они явно не похожи и действуют в своих интересах, понятно без всяких дополнений, мало того планы их, ни краткосрочные, ни долговременные скорее всего неизвестны. Спрашивать об этом кого либо из окружения теперешних моих ... как Черепков сказал? Собратьев? ... бесполезно и глупо. В чем она будет состоять? Что они возьмут или вырвут с кровью за все то что дали и предоставят в будущем ...?"

Рука Игоря потянулась за сигарой, он покрутил ее в пальцах, не закуривая, отсутствующим взглядом наблюдая за подмигивающей красной лампочкой на видеокамере.

" ... И возможно ли потом будет со всем этим багажом уйти от них? Нет ... нереально. Это невыполнимо, по крайне мере не в человеческих силах. А значит? Значит я с ними навсегда, до самой своей смерти. Только если они не потеряют интерес к Земле, не поменяются их установки в отношении захвата человечества ..."

Негромко щелкнула дверь и зашел санитар Кирилл, старательно пытаясь изобразить на своей точь-в-точь одинаковой с гориллой морде подобие улыбки, молча поставил на стол поднос с горстью таблеток и так же ни слова ни говоря тихо вышел, захлопнув замок. Игорь выпил все лекарство в несколько подходов, запивая их свежими сливками, как и предписал Черепков. Выкурив сигару, через некоторое время голова стала тяжелой, веки сами собой стали закрываться и он еле добравшись до кровати уснул до самого утра.

Профессор пришел утром, в восьмом часу утра, с целой кипой бумаг и папок в руках, положил их на стол и сказал:

- Вам необходимо подписать некоторые документы, на случай проверки нашей деятельности всякого рода комиссий из горздрава, если вдруг пока вы здесь, нагрянут неожиданно. Не беспокойтесь, в них вы будете отражены как проходивший плановое обследование, естественно настоящих причин указано не будет. Все останется здесь и никоим образом нигде не выплывет, не повлияет никак на вашу жизнь и профессиональную деятельность, чистая формальность, не более того.

В течении получаса Игорь подписывал за столом бумаги, менявшиеся в ловких профессорских руках а потом Черепков, после того как бережно сложил их в стопку сказал, садясь за стол:

- Сегодня после обеда вы будете свободны, Игорь Петрович. Можете подготовиться часам к четырем дня.

- И на этом все?

- То что я должен был сделать - да. На этом этапе, по крайней мере пока все.

- Можно частный вопрос, Федор Николаевич?

Видно стало как Черепков напрягся, но все таки через паузу вымолвил:

- Да, я слушаю.

- Скажите, а вы ... у вас ... тоже приход к ним случился через ситуацию, где вас спасли или помогли? Если не хотите, можете не отвечать, я пойму.

Глаза Черепкова утратили доброжелательность и приобрели холодную пустоту. Он не сразу ответил, уставившись в глаза Игоря пустым, безжизненным взглядом.

- Да, Игорь Петрович. У нас у всех своя, личная история как мы оказались в этом ... сообществе. И я не исключение. Вы хотели бы знать подробности?

- Если можно.

Черепков отодвинул пачку с бумагами на край стола, они вместе закурили сигары, Игорь любезно помог прикурить от своей зажигалки профессору и отошел к окну с работающим вентилятором.

- Вот такие, если выражаться человеческим языком, высокотехнологичные микроскопические электронные приборы - Черепков достал из кармана своего халата пузатую, с двух концов запаянную ампулу длиной около пятнадцати сантиметров и осторожно положил на стол - есть в каждом из нас. И во мне в том числе, я точно так же прошел эту процедуру как и вы, как и все остальные. Только случилось это очень давно, в самый разгар Великой Отечественной, в 1943 году, на территории концлагеря, имевшие ворота с известнейшей фразой - "ARBEIT MACHT FREI", правда, на тех воротах с перевернутой буквой "В" в слове "arbeit".

- Освенцим?

- Он самый. Или еще Аушвиц 2, Биркенау, разные названия существуют. Я, не в состоянии двигаться от голода, тяжелой работы находился в одном из бараков, в очереди на сожжение в крематории, потому что сжигали настолько много людей, что нередко еще приходилось ждать своей очереди - горько усмехнулся профессор. - За неделю до полноценного контакта, будучи в бессознательном состоянии в течении суток, они и пришли ко мне, я так полагаю. Потому что именно после этого я стал обладать способностью читать мысли других, кто меня окружал. Моя голова буквально раскалывалась от того что я стал слышать, что думали те, кто находился рядом со мной, я просто начал сходить с ума, наверное так слышит Господь Бог чаяния людей, от нескольких миллиардов, находящихся на грешной этой Земле. А через семь дней, меня вытащили за руки и за ноги лагерные полицаи из числа самих заключенных, так называемые "капо", к одному из немецких офицеров, работающих в администрации лагеря. Красивый молодой эсэсовец, со светлыми, почти белыми волосами, тщательно подстриженный под полубокс, не моложе 25 лет, гладко выбритый, увешанный наградными крестами, в начищенных сапогах, холеный и скрипящий от чистоты. До сих пор не знаю его имени, какое положение занимал в военной иерархии и что с ним стало после моего вызволения из концентрационного лагеря. Всегда ходивший в черных перчатках из тонкой кожи, никогда их не снимал, даже когда надевал на каждую руку по стальному кастету с вылитыми на них нацисткими символами - свастика с двух сторон на рукоятке, страстно и со вкусом избивая через одного выстроенных в шеренгу заключенных концлагеря. У него существовало свое расписание - понедельник, среда, пятница, ровно с 12 до 14 часов, ни разу не нарушил его, выполняя все с немецкой педантичностью и трудолюбием. А после такого развлечения пил кофе у себя в кабинете, глядя в окно на толпу несчастных, идущих в газовую камеру. Так вот он и предложил помощь, в обмен на предоставление непрерывно передающей информации от моего организма, объяснив перед этим от кого он. Я точно так же как и вы, все остальные не поверил этому, он предоставил выбор - или я буду сожжен через двенадцать часов в печи или я принимаю то что он предлагает.

Черепков тяжело вздохнул, глубоко затянулся несколько раз, отложил сигару в пепельницу.

- Я не мог не согласиться, очень хотелось выбраться, пожить по настоящему а самое главное - работать, по своей врачебной специальности, по которой тружусь и по сей день. Громадное количество неосуществленных, незаконченных проектов, исследований осталось бы в печи в виде пепла от моего тела ... Пообещали что вывезут сначала в Краков а после переправят в Белоруссию, потом в Москву. Там же и провели введение этой жидкости в тело, в несколько этапов, в лагерном лазарете, в отдельном помещении под круглосуточной охранной двух солдат у входа я провел почти восемь дней - Черепков взял в руки ампулу со стола, прозрачный изумрудный цвет содержимого задерживал и не отпускал взгляда, притягивал своей неземной раскраской.

- Разрешите я посмотрю поближе - сказал Игорь, придвинувшись к столу.

- Пожалуйста, Игорь Петрович - Черепков протянул ему ампулу.

Игорь взяв в руки колбу, увидел что жидкость в ней не являлась статичной, сначала находясь в пальцах Игоря, тихонько кружилась в водовороте внутри ампулы. Прошло несколько секунд, Игоря начал наблюдать что сила кружения возрастает, приобретая все больше и больше вид мини-урагана. Как только он положил ампулу обратно на стол, постепенно все вернулось к прежним оборотам, вяло проворачивая круги с воронкой посередине.

- А лет вам сколько, Федор Николаевич?

- Я родился в 1876 году, в Санкт-Петербурге. Имел счастье учиться у самого Владимира Михайловича Бехтерева. Месяц назад случился мой сто двадцатый день рождения, Игорь Петрович.

- Чем они вам еще помогли, не расскажете?

- Ну тут уж у каждого свое, Игорь Николаевич. Я не могу вам разложить всю свою историю, слишком личное, да и много времени это займет, ни к чему это вам, простите. Спасли от смерти, поправили полностью здоровье, подарили долголетие и возможность продолжать заниматься профессиональной деятельностью - если вкратце ...

Игорь затушил сигару, нажал на звонок над столом, появившемуся санитару заказал жареного гуся в яблоках и бутылку белого вина.

- Профессор, скажите ... каким образом пойдет моя дальнейшая жизнь? Вот сегодня я выйду из вашего заведения, а после?

- Найдут способ с вами связаться, Игорь Петрович. Может это будет Алена, может быть кто то другой, я не могу этого знать. Но из виду вас не потеряют, будьте покойны. Я сделал свою часть работы - что последует за этим, не в моих силах решать и вмешиваться.

Одно могу сказать, Игорь Петрович, вам напоследок. Мы конкретно с вами навряд ли когда-нибудь еще встретимся. Но вы не ни единого раза не пожалеете о том, что приняли от них предложение о сотрудничестве. На данный момент вы полностью здоровый человек, ну кроме зрения, исходя из вашего же пожелания носить ночки. Все ваши эмоции и чувства отрезаны по необходимому размеру, вам придано свойства решать жить или не жить человеку уже сейчас, через несколько часов, по выходу из больницы. Свою задачу в отношении вас я выполнил, Игорь Петрович. Во второй половине дня Кирилл вас проводит до выхода, передвигаться в этих стенах в одиночку крайне нежелательно, до той самой калитки в которую вы вошли и начнется другой этап вашей биографии, в чем он будет состоять, из каких лоскутов скроен - этого я вам при всем желании сказать не могу - улыбнулся профессор, глядя снизу вверх на Игоря своими по прежнему добрыми глазами через стекла круглых очков, притулившись на стуле.

- Может быть отведаем вместе гуся, выпьем немного вина, на прощание, Федор Николаевич?

Черепков устало поднялся со стула, забрала пачку документов со стола и сказал:

- Нет, благодарю, Игорь Петрович. Некогда, у меня куча разнообразнейших дел и мелких, но не менее важных делишек. Всего вам доброго, Игорь Петрович - он крепко пожал ему руку, отчего то сочувственно заглядывая ему в глаза.

Отворилась дверь, за которой стоял санитар Михаил, Черепков по стариковски ссутулившись, медленно вышел из палаты.